Волхв

Сириус Блэк наблюдал за происходящим из небольшой комнаты, примыкающей к главному залу заседаний, предназначенной для ожидания приглашенных свидетелей и экспертов. Вместе с ним здесь находились Питер Петтигрю, нервно перебирающий края своей мантии, и Северус Снейп, стоявший немного в стороне с непроницаемым выражением на бледном лице. Через зачарованное окно, работающее по принципу магловского одностороннего зеркала, они могли видеть всё, что происходило в главном зале, оставаясь невидимыми для собравшихся там магов. — Пока всё идет по плану, — тихо сказал Сириус, наблюдая за реакцией Дамблдора на чтение статьи. — Этот русский, Рылов, надо признать, хорош. — Мне страшно, — прошептал Питер. — Я не уверен, что смогу выступить против Дамблдора. — Сможешь, — отрезал Северус, не отводя взгляда от происходящего. — Ты не выступаешь против Дамблдора, а просто рассказываешь, как всё было на самом деле. Правду говорить несложно, она сама дает тебе силу. Питер недоверчиво посмотрел на зельевара: — С каких пор ты стал философом, Снейп? — С тех пор, как понял цену лжи, — неожиданно откровенно ответил тот. — И цену правды. Их разговор прервал тихий стук в дверь. Вошел невысокий волшебник в форменной мантии служащего аппарата МКМ: — Господа, будьте готовы. После выступления господина Поттера вас пригласят по очереди. Сначала господина Блэка, затем господина Петтигрю, и, наконец, господина Снейпа. — Понятно, — кивнул Сириус. — Мы готовы. Как только служащий вышел, Сириус повернулся к Питеру: — Послушай, Хвост. Я знаю, что ты боишься. Но подумай о Джеймсе, о Лили, о маленьком Гарри. Подумай о том, что Дамблдор был готов пожертвовать ими всеми. И не только ими. Представь, что стало бы с твоей больной матерью, случись что с тобой? — Я думаю об этом, — тихо ответил Питер. — Всё время думаю. — Ты для него тоже был расходным материалом, Петтигрю. Не забывай об этом, — добавил Северус. Питер кивнул, его обычно бегающий взгляд стал тверже: — Я не забуду. — Никто больше не должен пострадать, — сказал Сириус. — У нас есть шанс всё исправить. Здесь и сейчас. Они замолчали, глядя на то, как двери главного зала открываются, и Джеймс Поттер входит внутрь, вызывая настоящий переполох.

***

Между тем, в Оакридж-мэноре Антон Долохов просматривал последние отчеты и быстрые сообщения, которые он получал от секретаря делегации Магической Руси ведущего записи в зачарованном блокноте, отображающиеся сразу в нескольких таких же, связанных с ним. Барти Крауч-младший сидел в кресле напротив, наблюдая за молчаливым русским магом. — Новости есть? — наконец спросил он. — Джеймс только что вошел в зал заседаний, — ответил Антон, откладывая в сторону зачарованный пергамент. — Сириус и остальные ожидают своей очереди. — А что с Дамблдором? — Пытается сохранить видимость контроля над ситуацией, но заметно, что он потрясен. Барти усмехнулся: — Еще бы. Мертвец входит в зал прямо посреди его милой сказочки о героическом самопожертвовании. Антон серьезно посмотрел на молодого человека: — Дамблдор не из тех, кто сдается без боя. Он попытается выкрутиться. — Как? — Возможно, объявит Джеймса самозванцем. Или заявит, что он действовал в его интересах, скрывая правду от всего мира. Или то, что сам был введён в заблуждение. — Очень надеюсь, что в это мало кто поверит, — заметил Барти. Антон молча кивнул, затем снова взял блокнот и провел над ним рукой, обновляя сообщения. — Что будет дальше? — спросил Барти после паузы. — После разоблачения в МКМ? — Репутации Дамблдора на международном уровне можно сказать «прощай», — ответил Антон. — Уверен, что Рылов предложит сместить его с поста Председателя МКМ, если этого кто-то другой не предложит ранее. Но в Британии, как правило, мало кто знает, что происходит в МКМ. Здесь он сохранит свою власть, репутацию и влияние. — И мы позволим этому случиться? Антон пристально посмотрел на Барти: — Ты допускаешь, что я оставлю дело незавершенным? — Нет, — Барти покачал головой. — Просто хочу знать, каков план. — План простой, — Антон откинулся в кресле. — Сначала международное разоблачение. Потом возвращение в Британию и торжество справедливости на родной земле. Опубликуем подробный пересказ этого заседания в «Пророке», оповестим магов об импичменте их обожаемого Великого волшебника. Потом инициируем экстренное заседание Визенгамота по данным материалам. Там и выведем Светлейшего на чистую воду. — Я бы на его месте не возвращался сюда, — покачал головой Барти. — Понятно же, что все станет известно, если и не сразу, то со временем. — У Дамблдора огромное самомнение. Он уверен, что в Британии его репутацию ничем невозможно запятнать, так велика вера в его непогрешимость, — усмехнулся волхв. — И это не небезосновательно. Почему никто из граждан не задал себе вопроса: «Почему Темный Лорд Гриндевальд, по вине которого погибло так много волшебников и маглов, всего навсего, отправлен на пожизненное заключение. И даже не в Азкабан, а в его собственный замок Нуменгард? Ведь к поцелую дементора в Британии приговаривают и за гораздо меньшие преступления». — Это магия какая-то. Вот я услышал и сразу подумал: а действительно, почему? А раньше этот вопрос мне и в голову не приходил. — Ты не представляешь, во что он превратил мозги британских волшебников за последующие годы. Предполагаю, что явись он на Диагон-аллею голым, это списали бы на какую-то загадочную «необходимость» или просто на стариковские чудачества. Хотя после возрождения Лорда в «Пророке» мелькали публикации о том, что у него не все в порядке с головой. Но мне кажется, что у писак было на то его дозволение, и всё это было частью какого-то его плана. Но этого будущего мы уже не увидим. Лучше станем следить за настоящим.

***

В главном зале МКМ воцарился настоящий хаос. Делегаты повскакивали со своих мест, кто-то направил палочки на Джеймса, кто-то активировал защитные амулеты, опасаясь темной магии. Дамблдор, однако, оставался сидеть с застывшим лицом, только его пальцы крепче сжимали подлокотники кресла. — Тишина! — громко призвал Рылов, усиливая свой голос заклинанием. — Прошу всех сохранять спокойствие! Постепенно шум стал стихать. Джеймс Поттер спокойно стоял посреди зала, выпрямившись во весь рост, его лицо было серьезным, но решительным. — Представьтесь, пожалуйста, — официально попросил его Рылов. — Меня зовут Джеймс Поттер, гражданин Магической Британии, — четко произнес Джеймс. — Я родился 27 марта 1960 года. Мою супругу зовут Лили Поттер, в девичестве Эванс, и у нас есть сын, Гарри Джеймс Поттер. — Но это невозможно! — выкрикнул кто-то из делегатов. — Джеймс Поттер погиб! — Как мы можем быть уверены, что вы действительно тот, за кого себя выдаете? — спросил представитель Франции. — Я готов принести магическую клятву, подтверждающую мою личность, — ответил Джеймс. — Более того, я готов предоставить воспоминания о том, где я и моя семья находились в тот день, когда, по словам директора Дамблдора, мы якобы погибли в Годриковой лощине. — Я думаю, это было бы крайне полезно для прояснения ситуации, — поддержал его Рылов. — С вашего позволения, Председатель? Все взгляды обратились к Дамблдору. Ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть.  — Разумеется, — пусть Поттер показывает, что хочет, а он за это время сообразит, как ему поступить. — Спасибо, — сухо ответил Джеймс. — Всё по порядку. Сначала клятва. Поттер поднялся на подиум и, развернувшись лицом к залу, четко произнес: — Клянусь магией и жизнью, что я и есть Джеймс Поттер, в данный момент, глава рода, лорд Поттер, родившийся 27 марта 1960 года в Поттер холле, родовом мэноре Поттеров, — Люмос! — на кончике его палочки загорелся светящийся шар. — Нокс! — и он погас. — Как вы все уже поняли перед нами самый настоящий и вполне живой Джеймс Поттер, — проговорил Рылов. — А теперь лорд Поттер продемонстрирует нам свои воспоминания о том, где и как он провел 31 октября этого года и последующую за днем ночь. Помощники представителя Магической Руси в МКМ споро вынесли на помост небольшой столик и установили на нем нечто. Это был не привычный европейцам Омут памяти, а Лучезор, артефакт, технология создания которого считается одним из величайших достижений русских мастеров-чародеев. Внешне Лучезор представляет собой небольшую серебряную шкатулку, украшенную филигранной резьбой и инкрустированную микроскопическими кристаллами горного хрусталя. При ближайшем рассмотрении видно, что каждый элемент узора — это славянская руна, выгравированная настолько искусно, что невооруженным глазом почти не различима. Главной особенностью Лучезора является проекционный эффект. Вместо необходимости погружать голову в жидкость, как у британского Омута памяти, Лучезор проецирует воспоминания на воздух в виде большого светящегося экрана, доступного для одновременного просмотра десяткам зрителей. Внутри шкатулки находится система миниатюрных зеркал, каждое размером с пылинку, расположенных под определенными углами. По преданию, мастер Паликов, создавший первый Лучезор, три года работал над расположением 10000 зеркал, используя магически уменьшенный инструмент. Для работы аппарата необходимо поместить воспоминание в колбочку над центральным кристаллом, что и проделал Джеймс, а один из помощников Рылова трижды повернул ключик на боковой части шкатулки против часовой стрелки, и весь зал МКМ увидел воспроизводимое с потрясающей четкостью и яркостью изображение... ...На экране возникло первое воспоминание: просторная светлая гостиная с массивными деревянными балками под потолком, где Лили, с маленьким Гарри на руках, помогает Анастасии Долоховой, высокой женщине с длинной темной косой, расставлять свечи в резных деревянных подсвечниках. За окнами золотисто-багряный лес и величественная панорама Весьегонских холмов.... ...Джеймс, одетый в вышитую русскую рубаху, вместе с Гарри, смеющимся в своем детском стульчике, наблюдает, как Анастасия окропляет чем-то углы дома, шепча что-то на древнем языке предков... ... За  столом, уставленным блюдами из тыквы, яблок и меда, сидят Лили и Джеймс, Гарри между ними. Они внимательно слушают, как Анастасия рассказывает о значении пустого стула, и места, накрытого для душ предков, пришедших на Велесову ночь... ... В наступивших сумерках вся семья выходит на просторную деревянную террасу. Джеймс держит Гарри на руках, Лили стоит рядом, обнимая мужа за плечи. Анастасия зажигает большой ритуальный огонь в каменной чаше, и все четверо смотрят, как искры поднимаются в темнеющее небо, а внизу под холмом расстилается туман над рекой... Последнее воспоминание: ночь, Джеймс с Лили укладывают сонного Гарри в деревянную резную колыбель, украшенную рябиновыми ветвями. За окном слышен шум ветра, и Джеймс шепчет жене: «Как хорошо, что мы послушали Антона и уехали. Здесь, в Архипово, мы в безопасности». Когда изображение последнего воспоминания растаяло в воздухе, Джеймс Поттер повернулся к собранию и произнес: — Я клянусь своей магией и жизнью, что эти воспоминания подлинны и относятся к тридцать первому октября текущего года и ночи с тридцать первого октября на первое ноября. Люмос, произнесенный после клятвы, зажег на конце его палочки яркое сияние, подтверждая истинность его слов. Рылов поднялся со своего места и встал рядом с Поттером: — Я, Вячеслав Рылов, магией клянусь, что в этих воспоминаниях было показано родовое имение графа Долохова, расположенное в Архипово, Магическая Русь. Зал погрузился в напряженную тишину, которую нарушил представитель Скандинавского альянса — седобородый маг с проницательным взглядом: — А как вы туда попали, лорд Поттер? Джеймс прямо посмотрел на спрашивающего: — Нам предложил отправиться туда сам граф Долохов, так как нам всем грозила опасность. — Какая именно опасность? — уточнил представитель Восточно-Европейского союза, высокий худощавый волшебник с аккуратно подстриженными усами. Джеймс сделал глубокий вдох и начал объяснять: — Альбус Дамблдор создал такую ситуацию. Его усилиями могущественный тёмный маг, именующий себя Темным Лордом Воландемортом, узнал, что существует некое пророчество, в котором говорится о том, что тот, кто родился на исходе седьмого месяца, сможет его победить. Наш сын Гарри родился  31 июля. Мистер Дамблдор убедил нас, что наш мальчик и есть «дитя пророчества» и рекомендовал не покидать коттедж, скрыв его чарами Фиделиуса, вроде бы как для нашей безопасности, а на самом деле он готовил ловушку. Зал мгновенно наполнился шумом. Делегаты повскакивали со своих мест, раздались возмущенные выкрики. Некоторые направили взгляды на Дамблдора, в которых читалось неприкрытое обвинение. Дамблдор стремительно поднялся, взмахнул палочкой и применил Сонорус: — ТИШИНА! — его голос прогремел на весь зал, заставив людей замолчать. — Это клевета! Мальчик мой, какая ловушка? Я очень разочарован. После того, как я сделал все, чтобы спасти малыша Гарри... — Лорд Поттер, — поправил старика Джеймс. — И не нужно лжи. Мне все известно. Даже сляпаная вами история подтверждает то, какая судьба ждала бы нас всех, останься мы в своем доме. — Клевета!  — еще раз повторил Альбус. Вячеслав Рылов улыбнулся тонкой, почти незаметной улыбкой: — У меня есть другие свидетели того, что вы мастер обманов и манипуляций, господин Председатель, — с ухмылкой заявил он. — Сириус Орион Блэк, наследник древнейшего и благороднейшего рода Блэк, ожидает возможности кое-что нам поведать. Дадим ему слово? Зал одобрительно зашумел. Многие делегаты кивали, некоторые аплодировали, выражая согласие. Альбус же сверкнул глазами, закипая внутреннее.  «Мордредовы аристократишки. Смельчаки и бунтари? Были, да. Теперь один лорд, а другой —наследник. Вечно сбиваются в кучу, когда пахнет жареным!»  Но внешне Дамблдор только плотнее сжал губы и выпрямился в своём кресле, когда двери зала медленно открылись, и на пороге появилась высокая фигура Блэка. Сириус вошел в зал с присущей ему элегантной небрежностью. Несмотря на явное напряжение момента, он держался с характерной для него уверенностью. Высокий, красивый, харизматичный, он притягивал взгляды. В Хогвартсе его не зря называли звездой школы. Сириус был таким ослепительным, как звезда, в честь которой его назвали, была самой яркой в ночном небе. В элегантной черной мантии с серебряной отделкой, застегнутой фибулой с гербом Блэков, он прошел через зал к возвышению, и каждый его шаг был наполнен достоинством. Глаза цвета штормового неба обвели присутствующих, на мгновение задержавшись на Дамблдоре, и в этом взгляде читалось открытое осуждение. — Представьтесь, пожалуйста, — официальным тоном произнес Рылов. — Сириус Орион Блэк, наследник Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк, — четко произнес Сириус, его голос, глубокий и звучный, разнесся по залу. — Крестный отец Гарри Джеймса Поттера и лучший друг лорда Поттера. — Наследник Блэк, вы готовы дать магическую клятву о правдивости ваших показаний? — спросил Рылов. — Разумеется, — Сириус поднял палочку. — Клянусь своей магией и кровью, что все, что я скажу сегодня здесь, является правдой. Так тому и быть.  — Наследник Блэк, вы слышали показания лорда Поттера. Можете ли вы подтвердить или опровергнуть их? — продолжил Рылов. — Я полностью подтверждаю слова Джеймса, — твердо ответил Сириус. — И хочу рассказать о некоторых деталях, которые красноречиво характеризуют поведение Альбуса Дамблдора в этой ситуации. Дамблдор за своим столом сделал едва заметное движение, словно хотел прервать Сириуса, но промолчал, только его взгляд стал холодным и внимательным. — Двадцать девятого октября я получил срочное сообщение от Джеймса, — продолжил Сириус. — Он был в панике. Вернувшись домой после работы из Аврората, он обнаружил, что Лили и Гарри исчезли. Помещение было нетронуто, только некоторые вещи пропали – одежда, детские принадлежности. Джеймс сообщил мне, что обратился к Дамблдору за помощью. Сириус повернулся и посмотрел прямо на Дамблдора: — Но вместо того, чтобы организовать поиски, директор Дамблдор проявил удивительное спокойствие, граничащее с безразличием. Он предположил, что, возможно, Фиделиус пал, и Лили с Гарри могли быть похищены. Но при этом не предпринял никаких действий для их поиска, лишь посоветовал Джеймсу «подождать». Зал зашумел от возмущения. — «Подождать»? — переспросил представитель Франции. — Когда исчезли женщина и ребенок? — Именно так, — с горечью подтвердил Сириус и снова обратился к залу. —  Джеймс был вне себя. Дамблдор не только отказался помогать в поисках, но и не хотел возвращать фамильную реликвию Поттеров, мантию-невидимку, которую он якобы «взял для исследований». Сириус воспроизвел в Лучезоре свои воспоминания об этом разговоре. — А ещё он не хотел возвращать мою мантию. Зачем я вообще согласился на его просьбу? Какие могут быть исследования в такое время? — Джеймс сделал большой глоток огневиски и с грохотом поставил бокал на стол. — Представляешь, — продолжал Джеймс в воспоминании, — он начал увиливать! Говорить, что только начал её «изучать», что это очень важно. Как будто мне плевать на его исследования. Может быть, если бы мантия была дома, Лилс и Гарри могли бы укрыться под ней, и ничего бы не случилось! Ты понимаешь, Сириус? — его голос дрогнул. — После того как я потерял маму и папу, они — Лили и Гарри — это всё, что у меня есть. Всё! А он... просто говорит мне «ждать». — Это ненормально, Джеймс, — ответил Блэк в воспоминании тихо, но твёрдо. Когда воспоминание растаяло, Сириус продолжил: — То, как Дамблдор реагировал на исчезновение Лили и Гарри, было объяснимо только в том случае, что он ожидал чего-то такого, если не сказать, надеялся на нападение. А то, что он вскоре объявил их героически погибшими... — Сириус покачал головой, его глаза сверкнули. — Всё становится на свои места. Семья Поттеров, погибшая в борьбе с Воландемортом — это такая козырная карта в борьбе за всеобщее благо. — Но почему? — спросила представительница Австралии. — Какую цель преследовал Дамблдор? Сириус прямо посмотрел на женщину: — Я могу только предположить. Дамблдор долгие годы выстраивал репутацию великого светлого мага, победителя Гриндевальда. Но это уже старая история. Нужно было встряхнуть Магическую Британию, а для этого был нужен новый конфликт, новая угроза. В мире без врагов спасители не нужны. А заодно ослабить аристократию, противодействующую сближению с маглами. — Не так ли, директор? Сначала Гриндевальд, потом Воландеморт...  — ДОВОЛЬНО! — Дамблдор поднялся со своего места. — Это всё домыслы и клевета! У вас нет ни одного прямого доказательства! — Но есть еще два свидетеля, — спокойно ответил Рылов. — И доказательства тоже есть. Вот он, лорд Поттер, живой.  Сириус, все еще стоящий в центре зала, добавил: — А еще есть Питер Петтигрю, человек, которого вы сделали Хранителем Тайны, не так ли, директор? Глаза Дамблдора на мгновение расширились от удивления, прежде чем он совладал с собой. Это не ускользнуло от внимания делегатов. — Да, — с тонкой улыбкой добавил Сириус, глядя на реакцию зала. — Ему тоже есть, о чем рассказать. ================== Лучезор, историческая справка. Согласно преданиям, первый Лучезор был создан в 1820-х годах тульским мастером Нестором Паликовым, который прославился как «русский Левша» в магическом мире. По легенде, увидев английский Омут памяти, Паликов заявил: «Не дело это — головой в воду нырять, чтобы мысли глядеть. Сделаю так, чтобы воспоминание само в воздухе висело, как северное сияние над холодными морями». В наши дни в России существует всего около 30 исправных Лучезоров, а секрет их изготовления хранится в секретном отделении библиотеки Собора в Санкт-Петербурге. Каждый Лучезор считается национальным достоянием Магической Руси и на вывоз его за пределы анклава требуется специальное разрешение. PS Это мое собственное «изобретение», ничего такого вы нигде больше не найдете.