Симпатия? Нет. Одержимость

Поиски коллекционера явно затянулись. Ребята думали, что уже в первый день перероют все газеты, которые выпустили за последние пару месяцев и найдут зацепку. Итог, уже третьи сутки изучения, а результата пока ноль. Собирались они всегда в одном и том же месте, выручай-комната, про Драко в замке никому не было известно до сих, так и дальше планировалось держать это в тайне. В комнате царила гнетущая тишина. На полу — груды старых газет, журналов и потрепанных вырезок. Запах старой бумаги и пыли смешивался с ароматом остывшего чая. Гарри сидел у окна, согнувшись над очередным выпуском Ежедневного пророка, Рон, устало развалившись на стуле, просматривал следующий. Драко сидел на мягкой подушке облокачиваясь о стену перебирая в голове, может кто-то в Мэноре говорил про человека влиятельного и собирающего раритетные вещи. — Мы уже третий день тут собираемся и ни черта еще не нашли. — возмущался Уизли. —Может мы вообще не там ищем, да и вряд этот лысоголовый лорд объявил бы в прессу про чашу. — тяжело вздыхая. Слизеринец даже не обращал на этот бубнеж внимания, беря в руки следующую газету, Поттер уже хотел ответить Рону, что-то похожее на ободрение, о том, что мы на правильном пути, но переворачивая страницу замер. Глаза зацепились за заголовок в газете «Светская хроника», где черным по белому было написано: «Известный коллекционер артефактов вновь пополнил свою коллекцию древним кубком времен основания Хогвартса» Он застыл, после позвал: — Рон. Драко! Смотрите. — Кубок времен основания Хогвортса… — пробормотал Уизли. — Это же… это не может быть совпадением, правда? Драко, который все это время сидел в стороне, не вмешиваясь, поднялся и медленно подошел. Газета была слегка помята, но фото можно было рассмотреть: седовласый мужчина с острым, почти хищным взглядом, стоящий перед полками, заставленными стеклянными витринами. Взяв газету он замер. На мгновение все вокруг будто исчезло. Он видел перед глазами не фото, а память — огромный зал с мраморными колоннами, тонкий запах вина и старых свитков, разговоры чистокровных, смех, а в стороне — этот же человек. Ферро. Корнелиус Ферро. Он помнил, как его мать вежливо здоровалась с ним, а отец говорил о «великом ценителе наследия» — но в голосе звучало презрение. Малфой тогда был подростком, но ощущение опасности осталось: холодная вежливость, скользящий взгляд и ощущение, что этот человек знает слишком много. — Я знаю, кто это, — тихо сказал Драко. — Кто? — встрепенулся Гарри. — Корнелиус Ферро, — произнес он медленно. — Коллекционер артефактов, чистокровный, старые связи с почти всеми влиятельными семьями. Он не просто собиратель, он... хранитель. Иногда — за деньги, иногда — из принципа. Моя мать упоминала, что к нему обращались, когда нужно было спрятать то, чего нельзя показывать Министерству. — Спрятать крестраж, — догадался избранный. — Возможно, — кивнул блондин. — Если Беллатриса и Люциус говорили о коллекционере, скорее всего, речь шла именно о нем. — Но если он знал твою семью, узнает и тебя. И не факт, что обрадуется твоему визиту с Гарри. — нахмурился Рон. — Думаю, мы не пойдем к нему в гости. Но у таких, как он, всегда есть слуги, поставщики, посредники. Кого-то из них я смогу найти. — холодно произнес Малфой. Он положил газету на стол, прижал пальцем снимок. — Этот человек не доверяет никому. Если он действительно хранит чашу Хаффлпафф — значит, она под надежной защитой. — А мы все равно ее достанем, — тихо сказал Гарри. Он встретился взглядом с Драко. В их молчаливом обмене не было вражды — только понимание.

Ночь опустилась на Хогвартс, но выручай-комната снова не спала. После находки в газете ребята собрались вокруг стола и решили действовать: идти прямым путем к Ферро — глупо и опасно. Надо было найти того, кто когда-то носил его мешки, доставлял ему лоты — посредника, который делал случавшиеся покупки и знал, где хранятся «покупки» коллекционера. — У Ферро есть люди, — сказал Драко, и в голосе прозвучала та самая ледяная уверенность, которой иногда хватало, чтобы заглушить сомнения. — Я могу найти одного из них. Старый связной семьи — Сайрус Вент. Он был шофером, потом — снабженцем. С ним отец кое-что решал по мелочи. Сейчас он торгует в подполье: старье, контрабанда, редкие вещи. Гарри и Рон переглянулись. — Значит, идем к Венту? — спросил Гарри. — Да, к Венту, — подтвердил Драко. — Но осторожно. Он не любит свет и не дает информацию просто так.

***

Слизеринец появился ближе к обеду в лесном домике. Ребята вчера решили немного отдохнуть, еще обдумать план действий и взять нужные вещи перед вылазкой. Сегодня день был необычайно солнечным, приятный воздух остужал лицо. Как же Драко хотелось остаться тут навсегда, с ней. — Я пришел. — фраза, выведенная до автоматизма. — Привет, Малфой. — оглядев его руки, не увидела в них новую палочку для нее, нахмурилась. — Да, я снова без волшебной палочки, прости. — виновато посмотрел на пол, ему казалось, что он поступает неправильно, не выпуская ее. Да он говорил, что когда станет легче, то выпустит Гермиону. Но сейчас опасно и они уже близки к победе, не прямо на финишной прямой, но процесс идет и это радует. — Ну хорошо, что поставка новых книг для меня еще действует. — взяла в руки произведение, которое Малфой положил на кофейный столик рядом с окном и пролистнула пару строк. — На днях мы идем на задание. — как бы невзначай сказал блондин. — Будем искать людей, которые владеют нужной нам информацией. Гриффиндорка тут же захлопнула книгу и вернула ее на прежнее место, повернулась к своему собеседнику и посмотрела на него, будто пытаясь понять, о чем он думает. — Вы все вместе идете? — не скрывая волнения, сказала она. Конечно, Гермиона переживала, за Гарри и Рона, ну немного даже за Малфоя, но совсем капельку. — Да, втроем. Они же не знают куда идти и кого спрашивать, так что я неотъемлемая часть. Но ты не переживай за меня, я вернусь, я всегда возвращаюсь. — он мило улыбнулся и подмигнул ей. На что Гермиона только закатила глаза, при этом громко цокнув языком. — Я иду кушать. Ты будешь?— произнесла как бы небрежно, но в ее тоне проскользнула теплота. — Все равно Тинки приготовила столько, что не справлюсь одна. — Не отказался бы. — ответил сдержано, а в душе у него уже пели птицы. Есть рядом с ней — казалось мелочью, но для него это было почти счастьем. Он еле сдерживал улыбку. — Надо сказать твоему эльфу, чтобы готовила меньше. Такое разнообразие блюд за день я еще не видела, — заметила она, наполняя тарелку. Драко ей ничего не ответил, лишь кивнул в одобрительном жесте. — Ты как-то мало ешь, — наблюдая, как она просто двигает ложкой по тарелке. — Я думаю, — тихо ответила Гермиона. — О чем? — он подался вперед, опершись локтями о стол. — О том, как странно все это… — она чуть улыбнулась. — Ты, я, кухня, спокойный разговор. Драко криво усмехнулся. — Неужели это так пугает? — Немного. Я просто не привыкла… к тебе — таким. Он не ответил сразу, лишь отвел взгляд, чтобы скрыть выражение лица. — А я не привык, что ты вообще со мной разговариваешь, — сказал он с легкой усмешкой, но в голосе прозвучала боль. Она заметила, чуть помедлила, а потом налила ему чаю. — Ну вот, теперь привыкнешь, — произнесла просто, будто это не имело значения. Он посмотрел на чашку, потом на нее. — Ты даже не представляешь, как сильно я этого хотел, — тихо сказал он, почти неосознанно. Гермиона опустила глаза, но не отстранилась. Впервые за долгое время ей не хотелось уходить. Не было дискомфорта, ощущение будто они и не были врагами. Когда она все же вышла из кухни, дверь мягко закрылась, оставив после себя запах чая и тихий звук шагов в коридоре. Драко остался сидеть за столом, глядя на пустую чашку напротив. На ней еще оставался отпечаток ее пальцев. Он провел рукой по лицу и усмехнулся сам себе. — Смешно, — пробормотал он. — Малфой, спасший Грейнджер и радующийся тому, что она налила ему чай. Он чувствовал, как внутри все сжимается — от тревоги, желания, осознания, что не может позволить себе ни одного из этих чувств. Ее улыбка, даже короткая, стоила ему больше, чем все, что когда-то было важным. Он знал, что скоро придется уйти. Все это могло закончиться чем угодно, и мысль о том, что он может не вернуться, жгла. Но сильнее жгла другая мысль — что он может вернуться, а она уже не будет смотреть на него так, как сегодня. Он поднялся, задержал взгляд на дверях, через которые она ушла, и тихо сказал в пустоту: — Спокойной ночи, Гермиона.

***

Место, куда вело имя Сайруса, было далеко не поместьем и не дорогим чайным салоном. Это был узкий двор на окраине Лютного переулка. Под покосившейся вывеской «Антиквариат и железяки» пряталась лестница вниз, запах сырости встречал их, как давний, малорадостный друг. Сайрус сидел за маленьким столиком в углу, под лампой, резал старую карту города на аккуратные квадраты. Его одежда казалась декоративной пародией на нормального темного торговца: множество ремней, карманов, цепочек с ключиками. Глаза — быстрые и мокрые, как у крысы. Драко вошел первым. Он не хотел, чтобы Гарри и Рон показали свое присутствие раньше времени, поэтому тихо кивнул им с порога — и они остались в тени. Слизеринец подошел к столику, будто это обычный визит по делам, но в глубине души каждая клетка была готова к вспышке беды. — Сайрус, — начал он ровно, без приветствий. - Помнишь нас? Сайрус не поднял глаз, но пальцы на карте замерли. — Малфой, — прошипел он. — Я не работаю на богатых маленьких мальчиков. Что нужно? Драко не стал врать: — Ферро. — Слово прозвучало сдержанно, но для Сайруса в нем было громче, чем все остальное в комнате. — Корнелиус Ферро. Мне сказали, что ты знал людей, которые продавали ему редкости. Сайрус наконец поднял голову, и лицо его помрачнело. Он медленно поднес к губам старую трубку, будто собираясь курить, но вместо этого просто свистнул. Свист был коротким, почти едва слышным — свист кабы-как, сигнал, который за многие годы так и не вышел из его привычек. — Ферро — не тот, с кем можно шутить, — сказал он. — Он платит хорошо, и прячет вещи глубже, чем думают. Но если у тебя есть достаточно зелени (или… других доводов), я могу кое-что узнать. Драко никак не выразил, что понимал цену. Его ладонь сжалась в кулаке на внутреннем кармане. Внутри — несколько старых монет, записка, и самое главное — несколько имен. Он не хотел, чтобы Гарри или Рон думали, что все можно купить; но и демонстрация готовности заплатить работала в их мире лучше всего. — Деньги, — сказал Драко ровно. — И безопасность для тебя. Никто не должен знать, кто к тебе обращался. И ничего про место, где прячут людей, не спрашивай вслух. Сайрус рассмеялся сухо, но это было не весело. — Малфой, у тебя всегда были деньги, — сказал он. — Но деньги — это свечка: горит и гаснет. Ты хочешь, чтобы я рискнул потерять крышу над головой ради... каких-то слухов? Драко уставился в него так, чтобы слова стали не вопросом, а решением. — Я не прошу тебя о глупости. А нужно осторожность и результаты. Никаких отпечатков Малфоев у себя. Только ниточка. Ты найдешь, кто доставляет ему вещи. Я дам то, что ты просишь. Сайрус на секунду задумался. Его глаза смотрели не на Драко, а вверх, где, казалось, висела невидимая шкала риска и выгоды. Потом он кивнул. — Есть парень, зовут Бартон. Работал дальнобойщиком у Ферро — возил ящики по ночам. Но не думаю, что он сейчас в деле. Его прикрыли… Кто-то его убрал, когда пошел сильный шум. Но у Ферро есть еще один канал — аукционы, которые он устраивает тайно. Купцы приходят со списками. Он не любит выставлять на показ вещи, он — хозяин подвала. Когда ему нужно спрятать что-то особо опасное, он отдает на хранение тем, кто работает на его людей: «незаметные дома, где никто не будет искать». Ему платят слуги с острыми глазами и ладонями без жалости. — Ну и где найти этих людей? — тихо спросил Гарри, который все это время прятался в тени и теперь вошел в комнату, не обращая внимания на мигающий свет лампы. — Не в пабе, — проворчал Сайрус. — Они приходят через тех, кто оставляет письма в «Старом Ключе», а решают вопросы в «Клыке и Короне» — это трактир в старом квартале. Но туда попадают не просто так. Нужна рекомендация. Драко напрягся. «Клык и Корона» был местом дурной славы — притон для тех, кто торгует не тем, что положено. Но у него был план. — Дашь мне имя того, кто их курировал? — спросил он. — Я приду с рекомендацией. И с деньгами. Но тебе — безопасность. Сайрус задумался и наконец сказал имя: — Марек Лоус. Старый торговец, скользкий, как рыба. Он берет рекомендации и никогда не смотрит в лицо тому, кто платит. — Где его найти? — спросил Рон, голос дрожал: они все чувствовали, как шаг в подполье подтягивает удавку риска. — Вдоль старого порта, — ответил Сайрус. — У него лавка, а за ней — дверь в подвал, где идут разговоры. Но слушай, — он понизил голос, — если вы сунетесь к Лоусу без четкого плана, вас быстро образуют в кучу проблем, которые потом будет не размыть ни деньгами, ни родовыми связями. Драко улыбнулся странной, тяжелой улыбкой. — Тогда мы готовим план.

***

Они вышли в ночную прохладу, и воздух показался таким же резким, как острый конец клинка. Каждый шаг по каменным ступеням — как подготовка к прыжку. Гарри и Рон шли чуть позади, Драко думал о том, как много он готов отдать, чтобы добраться до правды. Он не говорил о Гермионе, не собирался открывать ее местоположение, но внутри сердцем он знал, что то, что они ищут, угрожает всем — и это придавало решимость. — Значит, сначала Марек Лоус, — сказал Гарри. — Найдем, убедимся, кто его люди, и уже от них - до Ферро. — Аккуратно, — добавил Рон. — Я не хочу, чтобы нас поймали среди крысиных подвалов. Драко посмотрел на них обоих. Их лица в ночи выглядели по-разному: у Поттера — упрямство, у Рона — испуг, у него — холодная концентрация. Здесь не было дружбы на показ — была сделка, альянс нужды. И это было куда крепче предательства: они были вместе, потому что на кону стояло больше, чем чья-то месть. — Мы не будем врываться и кричать, — сказал он тихо. — Марек — это ниточка. Нужно действовать тихо. И как только у нас будет адрес — ночь будет нашей. Гарри кивнул. Рон глубоко вдохнул. Они разошлись по своим укрытиям, чтобы собраться ночью у «Клыка и Короны». После нескольких расспросов в пабе, они наконец услышали нужное имя — Корнелиус Ферро, старый торговец артефактами, который, по слухам, интересовался вещами, принадлежавшими Пожирателям.

***

Дверь с трудом поддалась, когда Гарри толкнул ее плечом. Внутри пахло гарью и прелой бумагой. По полу валялись разбитые бутылки, разорванные письма, и кое-где — темные пятна, которые лучше было не рассматривать при свете. Камин был погашен, но пепел еще теплый. Кто-то был здесь недавно. — Мерлин... — тихо выдохнул Рон, шагнув вглубь гостиной. — Здесь будто взорвали библиотеку. На полу лежала опрокинутая витрина, стекло рассыпалось сотней осколков, и между ними поблескивали кусочки металла — сломанные застежки от артефактных футляров. Драко медленно провел рукой по краю стола, где остались следы бумаги и чернил. — Его забрали, — произнес он глухо. — Или пытали. Тут были следы темной магии… ощущаешь? Гарри кивнул. Воздух и правда был пропитан чем-то липким, чуждым, будто само место помнило боль. На стене висела доска с картами и заметками. Между выцветшими вырезками и чертежами висел клочок пергамента, полузасохший от воды. Малфой сорвал его и пробежал глазами. — Это не случайно, — сказал он. — Смотри. Он передал записку Гарри. Строчки были выведены размашисто, неровно, будто рука писавшего дрожала: «Чаша больше не в безопасности. Вода сохранит то, что земля не может укрыть. В старом монастыре, под склепом Хальгрейвов, где свет гаснет в отражении — там найдут ее только те, кто встретится со своими страхами». — Затопленный монастырь, — пробормотал Уизли. — Звучит… просто чудесно и так “заманчиво”. - он обвел взглядом хаос в комнате, потом добавил тише. — А что, если Ферро пытался ее спрятать… и не успел? Драко стоял у окна, глядя в ночь. — Или кто-то уже нашел, — сказал он. — И теперь ищет следующее. Порыв ветра сорвал с подоконника пергамент, тот закружился в воздухе и упал прямо в каминный пепел. Гарри шагнул вперед, поднял его и сжал. — Мы не можем терять время. Если чаша действительно там, завтра будет поздно. Малфой повернулся к ним, глаза его сверкнули в тусклом свете: — Тогда идем туда сегодня, не будем терять время. Он сказал это спокойно, но воздух вокруг будто стал холоднее. Над камином все еще висел старый портрет — мужчина с проницательным взглядом, тот самый Ферро. Казалось, что он смотрит им вслед.