Симпатия? Нет. Одержимость

Найти старый монастырь оказалось непросто. О нем не было записей ни в архиве Министерства, ни в газетах, а только старая выцветшая карта из личных бумаг коллекционера Корнелиуса Ферро. На полях была заметка: «Сила воды хранит больше, чем память». Место оказалось где-то на севере, посреди каменистых гор, где вечные туманы скрывали водопады. Именно за одной из таких водяных стен и прятался вход в подземелья монастыря. Раньше тут молились монахи, изучавшие магию стихий, теперь же все было поглощено водой и временем. — Мерлин, если это ловушка, — тихо сказал Рон. — пусть будет не больно. — Отличный настрой, Уизли. – закатывая рукава сказал Драко. – Идемте уже. Избранный первым шагнул в неизвестность воды, и тут же исчез под водопадом. За ним последовал рыжий, набрав в легкие воздуха, как будто перед прыжком в глубину и зашел резко не раздумывая. Малфой задержался буквально на миг, задумавшись, что бы сказала про это кудрявая ведьма. «Без продуманного плана. Без подготовки. Это опасно.» Он обернулся, будто она стояла рядом и сказал шепотом: — Но ты, Грейнджер, все равно бы полезла. И вошел следом за парнями. Они оказались в подземелье, где воздух был пропитан влагой, а магия чувствовалась как тяжелый воздух. Свет факелов отражался от воды, покрывавшей пол. Все казалось зыбким, будто само пространство дышало. Их шаги были осторожными, а глаза, уже привыкшие к полумраку, были внимательными. — Надеюсь это просто вода, а не что-то живое… -- сказал себе под нос Рон. — Не переживай, если что, утонешь красиво. — ответил ему слизеринец. Гарри шел первым, держа палочку высоко. Дальше — лестница, наполовину затопленная. Камни под ногами были скользкими, а воздух тяжелым. И вдруг… вода под их ногами заволновалась. Волны разошлись по полу, и отражения дрогнули — но не синхронно. — Что-то не так… — только и успел произнести Гарри. Мгновение — и каждый исчез из поля зрения других. Поттер обернулся — рядом никого. Рон позвал друга — тишина. А потом тьма ожила. Отражение Гарри вдруг шагнуло к нему навстречу. Точная его копия, только глаза были пустыми и стеклянными, а рот расплылся в злобной улыбке и обнажил зубы. — Как тебе живется, когда из-за тебя погибают люди? – сказало отражение. – Седрик погиб из-за тебя, ты его не спас. Все, кто рядом с тобой умирают. Если бы не ты, Сириус был бы жив. Ты и есть самое настоящие зло. Он понимал, что это все иллюзия, старался не слушать его и идти к заданной цели. Но все же в душе ему было противно от самого себя, и он правда винил себя в этом. Рон стоял неподвижно. Перед ним из воды поднялась фигура брата — Фреда. Его улыбка была пустой и безжизненной. — Почему жив ты, а не я? – спросил его брат. – Все равно тебя никто не любит, ты лишний в нашей семье, чего ты добился? Мама скрывает свои чувства к тебе, на самом деле она бы рада была, если бы умер ты, а не я. – злая ухмылка становилась все шире, а лицо вытягивалось в страшную гримасу и не похожую на Фреда. Драко оборачивался по сторонам, пытаясь найти Гарри и Рона. И тут он увидел Гермиону, всю в крови и грустным взглядом. Она упала на пол, очень ему знакомый, и протягивала окровавленную руку. Стены казались похожими… Так и есть, они оказались в Мэноре. Грейнджер еле дышала, лежала практически неподвижно. — Ты не спас меня… - прошептала она. Малфой сжимал зубы от злости, паники и страха. Это все не правда, ее тут нет. — Это ложь. – прохрипел он. – Это не ты… Копия гриффиндорки поднаняла на него голову. —А если это правда, Драко? Что тогда? Что если ты опоздаешь? Я умру, а ты будешь жить. — Нет-нет-нет. – тараторил он себе под нос. – Все это обман, ты в безопасности, я знаю. Он сделал шаг к отражению, упал на колени рядом с телом умирающей ведьмы. Провел рукой по ее щеке, она была еле теплой. Сердце стучало в бешеном ритме. — Все хорошо. – будто убеждая самого себя. Грейнджер начала закрывать глаза, ее дыхание замедлялось… она умирала. Мир вокруг гудел, заклинал его: «Смотри, смотри, вот что ты сделал…» — Нет… все это видение. Малфой гладил ее по волосам, прижимая к себе и чувствуя, как она становиться мертвецки холодной. Она издала последний вздох и обмякла у него на руках. — Гермиона! – крикнул он не сдержавшись. – Очнись! Гермиона! – его трясло от паники, все было максимально реальным. Ведьма растворилась в воздухе и легкий ветер коснулся его так нежно и ласково, как бы прощаясь. Драко не выдержал наплыва эмоций, его крик был таким отчаянным, громким, пробирая до мурашек. Он умолк, когда его голос уже был хриплым, а тело не слушалось. Гнев переполнял, руки сжались в кулаки и начали быть стену рядом с ним, его уже не остановить. Костяшки пальцев были разбиты, кровь капала на камни и утекала вглубь пещеры. И будто из-за этого трещина пошла по самому пространству — стены дрогнули, видения начали рушиться. Вся иллюзия рассыпалась, они опять оказались в каменной пещере, а Драко так и продолжал бить окровавленными руками. Молчание длилось несколько минут. Гарри и Рон пришли в себя и уставились уже на Малфоя. — Эй, Драко. – неуверенно окликнул того Поттер. – Остановись. Все закончилось, это была всего на всего иллюзия. Слизеринец опустил руки, не разжимая кулаки, которые были разбиты в мясо. Не было видно кожи, все покрыто кровью. Избранный пробежался взглядом и увидел маленький красный ручей, стекающий по рукам Малфоя и удаляющейся куда-то дальше. Проследив глазами, заметил, что вода в пещере перемешалась с кровью, впитывая эту жидкость, немного подняв голову обратил внимание на пьедестал. И там, среди синего свечения, стояла чаша Пенелопы, испускающая холодное сияние. — Возможно благодаря крови, пропала иллюзия и появился крестраж. – предположил Гарри. — Видимо надо было сразу расплатиться кровью, а не терпеть видения. – добавил Рон. За все это время Драко не повернул головы и не произнес ни малейшего звука. Лишь плечи опустились, а голова была опущена. — Малфой… — Оставь его. – одернул Поттер. – Давай заберем пока что чашу, дай ему время. На него повлияло больше всех. – тихо произнес он другу и повел в сторону. Подойдя ближе, Гарри замедлил шаг и сказал: — Осторожно. Она живая, шепчет что-то. Рон кивнул и достал клык. Крестраж и правда говорил, причем не очень приятные вещи. Затуманивал рассудок, предлагал не уничтожать, а взамен даст все что пожелаешь. Уизли был как будто в трансе, но все же рука, которая уже была занесена над чашей, резко ударила по ней. Раздался оглушительный крик. Вода вокруг вспенилась, воздух стал горячим. Из чаши вырвался густой дым, принявший форму лица, которое в отчаянии взвыло и исчезло. Они стояли молча, тяжело дыша. Мир вокруг затих. Крестраж уничтожен. За всем происходящим искоса наблюдал Малфой. Когда к нему подошли Рон и Гарри, никто не произнес ни слова. Обменявшись взглядами, безмолвно договорившись о встрече, в их секретном месте, направились к выходу и оттуда каждый аппарировал в своем направлении.   

***

Хлопок. Малфой судорожно сделал вдох и, не снимая плаща, начал метаться по домику. Он знал, что она в безопасности. Ведь сам все продумал — охранные чары, барьеры, даже траекторию побега. Гермиона была здесь, в укрытии, никто не должен был ее найти. Он знал, что она в безопасности, понимал, что тут ее никто не найдет, уверен в том, что все хорошо. Но сердце не слушалось. Оно било тревогу, будто само знало, что-то не так. — Я пришел! — крикнул, как обычно. Почему нету звуков, мертвая тишина. Казалось даже огонь в камине стих. От этих мыслей холодок прошелся по всему телу. Обычно в это время она была на кухне — там, где всегда оставался теплый аромат ромашки и старых страниц. Или сидела в своем кресле у окна, закутавшись в плед, с книгой в руках и чашкой чая на подоконнике. Но кресло пустовало. Паника накрыла с головой. Малфой замер. Потом резко выдохнул и бросился наверх. — Чертов дом, почему в нем так много комнат? Ступени под ногами гулко отдавались, сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется наружу. Он заглядывал в каждую комнату, почти срывая двери с петель, прислушиваясь к любому шороху, к каждому вздоху. Кладовка, гостевая… Пусто. — Гермиона? — голос предательски дрогнул. Не раздумывая, он распахнул дверь в ее комнату. Он уже начал представлять худшее, когда вдруг уловил звук — тонкий, мягкий, почти неразличимый сквозь шум воды. Пение. Едва слышное, спокойное, будто издалека. — Вот черт. – пробормотал он, сжимая переносицу. – Она просто в душе... Он оперся ладонью о дверной косяк, закрывая глаза. Только теперь понял, как сбилось дыхание, как трясутся пальцы. Сделав глубокий вдох, тихо развернулся. Усмехнулся сам себе, но в этой усмешке не было ни капли легкости. Он слишком ясно помнил то, что увидел в монастыре. Свою иллюзию. Ее — бездыханную. Глаза, которые больше не открылись. Он заставил себя спуститься вниз, шаг за шагом. Кухня встретила его привычным теплом. Угли в очаге, книга на столе, раскрытая на середине. Он провел пальцем по строкам — все было на месте. Все, кроме покоя внутри него. Зажег свет, достал чашки. Механически поставил чайник, будто это был единственный способ вернуть себе нормальное дыхание. "Спокойно. Все хорошо. Она в порядке." Через несколько минут послышались ее шаги. Он даже не заметил, как на лице появилась тень облегчения. — Ты уже вернулся, — тихо сказала она, стоя в дверях. На ней был его свитер, слишком длинный для нее, и влажные пряди волос спадали на плечи. — Да, — ответил он, будто выдохнув с этим словом весь оставшийся страх. — Все закончилось. Он сел за стол, сцепив руки. Ему хотелось рассказать, но язык не слушался. Каждое слово застревало в горле. — Мы нашли монастырь. Там было… испытание. Каждый видел свои страхи. — Это заклинание отражения, — кивнула Гермиона. — Очень древняя магия. — Возможно, — сказал он глухо. — Но… слишком реальная. Он отвел взгляд, чтобы она не увидела паники на лице. Его пальцы предательски дрожали. Вдох. Выдох. Перед глазами все еще стояла та картина. Ее тело на холодном полу, он опускается на колени… и ничего не может сделать. "Это был не страх. Это была пытка." Гермиона подошла ближе, молча поставила перед ним кружку. — Рон уничтожил чашу, — добавил он тихо. — Все было быстро. Дым, крик… и тишина. Слизеринец сделал глоток. Горячий чай обжег язык, но хоть немного отвлек. Она молчала. Просто наблюдала за ним. И в какой-то момент ее руки легли на его плечи. Простое касание. Но будто кто-то выключил шум внутри. Малфой поднял глаза. Грейджер не спрашивала, не пыталась вытянуть из него подробности. Просто смотрела с тем самым выражением — спокойным, теплым, принимающим. — Все хорошо, — прошептала она. — Ты уже здесь. Он кивнул. Слишком медленно, словно боялся, что движение разрушит этот момент.

***

Дом уже погрузился в тишину. За окном мерцал свет луны, играя бликами на полках и кружках, оставленных на столе. Гермиона давно ушла спать, попрощавшись с ним как обычно, зная, что он не ночует в доме и на утро его уже не будет. Драко сидел в кресле у окна, чуть сгорбившись, с чашкой, в которой давно остыл чай. Смотрел в темноту, где отражалось его собственное лицо — уставшее, измученное, с каким-то новым, незнакомым выражением. Казалось, что тишина звенит. А вместе с этим звоном снова всплывали картины из монастыря. Он стоял в затопленном зале. Холодная вода доходила до колен, стены рушились, и перед ним — Гермиона. Только не настоящая. Та — из его страха. Мертвая, неподвижная, с бледными губами и закрытыми глазами. Он кричал, звал, но голос тонул в воде. Не помнил, как выбежал тогда из иллюзии. Только мгновенный страх, когда все исчезло, и он осознал — если бы это было наяву, не пережил. Малфой сжал пальцы так, что побелели костяшки. — Глупо, — пробормотал. — Слизеринцы не боятся таких вещей. Но даже произнося это, чувствовал, как предательски дрогнул голос. Он мог не бояться боли, войны, даже смерти. Но потерять ее... он не мог. Посмотрев в сторону, куда недавно ушла Гермиона, тяжело вздохнул откинув голову на кресло и прикрыл глаза. Мысли крутились в голове как рой назойливых мух. Они мешали нормально отдохнуть и просто расслабиться, хотя бы на маленькое мгновение.  Драко тихо встал, подошел к ее двери, чуть коснулся пальцами деревянной поверхности. — Я не дам никому тебя забрать, — прошептал почти неслышно. — Даже судьбе. Вернувшись к креслу, он наконец разрешил себе немного вздремнуть. На мгновение прикрыл глаза, позволив воспоминаниям рассеяться. И впервые за долгое время не чувствовал пустоты. Просто легкое, почти неуловимое тепло — где-то в груди. Сегодня Малфой не вернется в поместье, а будет тут, охранять сон его любимой всезнайки.

***

Лежа в кровати, Гермиона размышляла про увиденное, смотря то в окно, то на свою дверь. Ей не давало покоя то, что Малфой делал вид будто все хорошо и ничего страшного не случилось. Но его выдавали глаза, полные страха. А руки… там была засохшая кровь. — Что же с тобой произошло? – сказала она в пустоту. Грейнджер села в кровати, замоталась в плед и пошла в направлении окна. Ночь была безоблачная и тихая. Вообще в этом лесу она еще не замечала сильного ветра, который срывал бы листья с верхушек деревьев и уносил ввысь. Ей бы хотелось прогуляться, подышать свежим воздухом, но максимум который был возможен, это выйти на балкон, там было кресло и маленький столик. Гермиона любила тут сидеть по ночам и смотреть вдаль. Она не хотела нападать с расспросами, что же было в той пещере. Но поведение Драко тревожило, впервые она задумалась о том, что переживает за него. Проведя пальцами по мягкому пледу, ощутив его тепло, решила, что аккуратно погорит про это с Малфоем. Ему нужна помощь, чтобы он не говорил, она заметила, как ему плохо. И его срочно нужно вытягивать из этого состояния. Девушка так и сидела, наслаждаясь легкой прохладой ночи, прикрыв глаза. Мысли никак не покидали ее. Даже когда она вернулась назад в постель, чувство тревоги не отпускало. Она обязательно с ним поговорит. 

***

На утро у Драко болело тело, ощущение как будто он скомканный пергамент, все-таки надо было лечь спать в одну из свободных комнат, а не провести всю ночь сидя. В следующий раз он обязательно так и сделает. — В следующий раз... – произнес вслух свои мысли и улыбнулся. – непременно он еще не один раз будет оставаться на ночь в их лесном домике. Хотя он толком и не спал. Ночь была беспокойной, частно вздрагивал, когда снились кошмары и после долго не мог уснуть. Недавние события не давали ему покоя. Но в отличии от состояния самого Малфоя, день выдался приятным, солнечным и тихим. Теплые лучи пробивались сквозь окно падая на кухонный стол, за которым уже сидел слизеринец. Он задумчиво крутил чашку в руках уже с давно выпитым чаем, но тихие приближающиеся шаги услышал сразу. Она вошла босиком в длинной бордовой рубашке, с чуть влажными волосами после душа. — Малфой? – спросила удивленная Гермиона, не ожидавшая его тут увидеть. – Ты что тут так рано делаешь? Или ты и не уходил вовсе? — И тебе доброе утро, Грейнджер. – потягиваясь и разминая шею ответил Драко. — Почему ты, как всегда, не ушел домой? – не унималась гриффиндорка. Начиная засыпать в чашку травяной чай и обернулась на слизеринца. А он просто наблюдал за ней, как всегда, глазами полные нежности и немного грусти. Как же сильно он хотел вот так, каждое утро проводить с ней на кухне. — Ты давно уже не спишь, да? — С чего ты взяла? – голос спокойный, слегка ленивый. – Просто долго не мог уснуть. Гермиона кивнула, не сказав и слова. И так понятно, что ночь у него выдалась не самой приятной. Синики под глазами, затекшее тело, было заметно как постоянно потирал шею и разминал спину. Явно что он тут уже давно, свой чай уже давно допил и видимо хотел сделать еще, так как чайник уже стоял на плите и вот-вот вскипит. Она двигалась плавно, такое ощущение что боялась спугнуть тишину, взяла его чашку и засыпала туда трав, залила кипятком ему и себе. — Как вчера все прошло? – подавая ему кружку и присаживаясь за стол. Драко не сразу ответил. Только после того, как принял горячий напиток, который грел руки и обжигал горло. Вдохнув поглубже аромат чая, ответил: — Мы нашли то, что искали. – он говорил не громко, почти без интонаций. – И уничтожили. Пауза. — Все…закончилось. Гриффиндорка нахмурилась. Чувствовала, что это не вся правда, точнее сказать видела. Он отводил взгляд, перебирал пальцы и делал часто паузы в своих ответах. Посмотрела на его руки, ран уже не было, залечил. Но вчера то они были, и она это заметила, как бы он тогда их не скрывал. Ладно. Про это она умолчит. — Но что-то же случилось? – почти шепотом. Драко легко хмыкнул себе под нос и уставился в чашку. — Просто очередное напоминание, что страхи могут быть слишком реалистичными. Гермиона встала и подошла к нему, не говоря ни слова, положила свою руку поверх его. Просто теплое, короткое касание — ни к чему не обязывающее, но будто возвращающее воздух в комнату. Он поднял взгляд. В ее глазах не было жалости — только понимание. И это было страшнее любого заклинания. — Ты жив. – мягко сказала она. – Этого достаточно. Драко усмехнулся, чуть хрипло: — Не уверен, что заслужил столько заботы, Грейнджер. — Я тоже не уверена, — ответила она, но уголки ее губ дрогнули. Молчание снова вернулось, но теперь оно не давило. Наоборот — было тихим, почти уютным. Он посмотрел на ее руку, все еще лежащую поверх его. А потом чуть сжал ее пальцы — осторожно, как что-то бесконечно хрупкое. Мгновение, которое останется в его памяти навсегда. Вот так просто, без криков и обзывательств, они в маленькой кухне, вдвоем. Ему не хотелось рушить этот прекрасный момент, он бы сжег весь мир и остался с ней тут навсегда. Но увы, ему нужен этот гребаный мир во всем мире, для Грейнджер. Что бы она могла спокойно жить и не переживать что ее кто-то поджидает за углом и хочет убить из-за якобы грязной крови. Он должен сделать это для нее. — Я сегодня вечером вряд ли буду тут. Еще не все крестражи уничтожены, и мы будем с Поттером и Уизли всю ночь думать, что это и где его найти. Если хочешь, можешь им написать письмо, я предам. – поднял голову и посмотрел в ее глаза, цвета карамели. — Может я все-таки пойду с тобой и вам помогу? А то я тут сижу совсем без дела. — Нет-нет, ты что? Это все очень опасно. — Ты просто не хочешь меня выпускать. – с обидой в голосе сказала она. — Не хочу. – не пытаясь даже что-то придумать ответил блондин. — Но почему? Сколько мне еще тут сидеть? Ты говорил, когда мне станет лучше я смогу уйти. – возмущалась ведьма. — Да потому что я переживаю и боюсь потерять тебя! – на одном дыхании выпалил Драко. Гермиона уставилась на него в ответ и не могла придумать что ответить. Зачем ему вообще за нее волноваться.  Они долго смотрели вот так, гриффиндорка с огромными не моргающими глазами, не понимающими почему он так сказал. И слизеринец, с бешеным стуком сердца и не ровным дыханием. Это провал. Подумал Драко. Зачем он вообще это ляпнул, что теперь ей говорить, может взять и признаться в своих чувствах. Нет. Ее это спугнет, и она вообще закроется в себе. Грейнджер только начала с ним нормально общаться. — Я пойду напишу письмо мальчикам. – только и смогла сказать, развернулась и быстрым шагом ушла к себе. А он смотрел ей в след, так и не двинувшись с места. — Моргана тебя раздери. – шипел он в пустоту. – Кто тебя тянул за язык. Малфой уронил голову себе на руки. Так и просидел, ожидая Гермиону с письмом.

***

Гриффиндорка не могла сосредоточиться не на одном слове. Что она могла написать, если ее голова занята совсем другим. — Почему он переживает за меня? – прожигая взглядом пергамент произнесла она. Пара капель упали с пера, а она так и смотрела на бумагу, будто ожидая что там появятся буквы сами собой и соединятся в предложения. Кое-как собравшись, она написала немного. Спросила, как у них дела, все ли в порядке и пускай берегут себя и будут внимательными на своих заданиях. Изложить на бумаге что-то большее, не могла. Вернувшись на кухню, увидела Малфоя все на том же месте, только голова лежала на его ладонях, а локти упирались в стол. Он не двигался, на мгновение могло показаться, что он даже не дышал, замер как статуя. Аккуратно шагая на встречу, она все думала, может все-таки поговорить с ним, почему он так обеспокоен что с ней будет. Мысли перебивали друг друга. — Я все. – тихо произнесла она. – Написала. Драко тяжело вздохнул и поднял голову. Он так сильно переживал увидеть в ее взгляде что-то похожее на отвращение, некую неприязнь к нему. Но его встретили глаза, не показывающие ничего злого. Лишь легкое непонимание и едва заметная улыбка. — Грейнджер, - набирая воздуха в легкие, продолжил. – я… — Все нормально. Ты просто не это хотел сказать. — Нет, как раз, именно это я и хотел сказать. – возмутился парень. На лице у гриффиндорки было неподдельное удивление. — Но почему? – недоумевая спросила она. Драко думал, что ей сказать, как выкрутиться из этой ситуации, чтобы не напугать своими чувствами. — Потому что я считаю не правильным все что сейчас происходит. Не согласен с Волан-де-Мортом. Он хочет уничтожить всех, у кого «нечистая кровь». – на крайних словах скривился. — Ну есть еще и другие, почему ты спас только меня? — Ну тебя одну пытали в тот раз и… - как же это все сложно. – это стечение обстоятельств. Гермиона смотрела на него с легким прищуром, она ему не поверила. Все равно из него не вытянешь сейчас правды, в следующий раз про это поговорим. Просто кивнула в ответ и передала письмо в руки. Малфой больше ничего не сказал, принял пергамент и аппарировал.