La strada per il motore di Charles

      На солнечной набережной города Леричи, прямо у скалистого берега моря, выстроились рядами малоэтажные цветные домики, манящие своими витиеватыми узкими улицами, яркой штукатуркой и зелёными ставнями, из которых тут и там развивалось сохнущее белье. Одним словом – комфорт.       Город восхищал своей простотой, радушием и вкусными блюдами, необычной красоты морем, дорогими яхтами и кричащими чайками. Морская лазурь перекатывалась в волны, ударяясь о прибрежные скалы. Шум моря и солёный запах создавали неописуемо живую и спокойную атмосферу, заставляя каждый мышц в теле расслабиться и позволить наконец себе отдохнуть. Последние пару часов, в которые Шарль беспрерывно наматывал круги на ближайшем картинге, оказались невероятно выматывающими, настолько, что сейчас он сидит в уютном кафе на берегу, пьет холодный молочный коктейль и греется под лучами июльского солнца Италии. Солнцезащитные очки позволяют безболезненно наблюдать за всем, что происходит вокруг, совершенно не щуря глаза. Везде звучит итальянская музыка, как сладкий тягучий мёд вливаясь в уши. Хорошо, словами не передать как.       Вдруг становится немного хуже, когда трубочка в стакане издаёт характерный громкий звук, оповещающий о том, что его молочное счастье кончилось. Шарль недовольно окидывает взглядом пустой бокал, ставя его обратно на летний деревянный столик.       — Вам повторить? – внимательная официантка тут же подходит к посетителю, лицо которого выражает полное разочарование.       — Нет, спасибо. Могли бы вы дать счёт? – Шарль, чуть поразмыслив, отказывается, в пользу своего слабого к болезням горла. Даже в самом сердце Леричи, в Итальянском тепле, можно заболеть и пропустить всё самое интересное!       Оплатив свой коктейль, Шарль лениво побрёл по узким улицам города, запоминая каждый новый миллиметр уже давно до дыр изученных тротуаров и фасадов. Он переехал сюда на учёбу пару лет назад, и этого ему с лихвой хватило, чтобы обходить все укромные места этого невозможно красивого и тёплого города. Шарль знает, что родным он его никогда не назовёт, и никогда не почувствует тут того домашнего тепла, как было в Монако. Но будущее твердит о том, что учёба превыше тех прихотей, которыми горит его тоскующая по дому душа.       Ленивым шагом он мерит центральную улицу, сворачивая, и направляясь к излюбленному скверу, где его уже давно ждут.       — Сколько ещё, по твоему мнению, я должен был тут стоять как собака, и ждать тебя? – о, знакомьтесь, это самый конфликтный и недовольный человек на свете – Карлос Сайнс! Шарль познакомился с ним после поступления в университет, хоть тот и был старше на два года, а после оказалось, что они ходят в один местный картинг. Так и завязалась их довольно близкая дружба длинной в два года. Карлос, как никто другой, мог понимать Шарля в плане дома, ведь сам он был из Испании, не менее гостеприимной и солнечной страны, которую было тяжело заменить чем либо в душе, даже тёплой Италией. Поначалу они часто говорили об этом, и сам диалог их строился именно на этой больной теме, а после оказалось, что у них слишком много общего, чтобы пускать всё на сплошной самотёк, рискуя потерять друг друга.       — Извини, amico, я был так вымотан своим картом, что мне понадобился отдых в лучах местного солнца! Привет, Карлос, – Шарль отсалютовал пальцами, поднял очки и подмигнув другу. Эта излишняя жестикуляция просто выводила Карлоса из себя, и Шарлю это тешило душу.       — У тебя всегда найдётся причина, по которой я простою на жаре больше двадцати пяти минут! В следующий раз я просто развернусь и уйду, ясно? – эта напущенная ярость выходила у Карлоса слишком забавно, а обещание уходить после длительного ожидания никогда не вступает в силу, сколько бы Шарль этого не слышал. Тёплая улыбка растеклась по лицу Леклера, а Карлос сбавил это «возмущение», и уголки его губ дёрнулись.       — Пошли, придурок, нас все заждались, – Сайнс хлопнул Шарля по плечу, идя вперед. За его большой спиной монегаск чувствовал себя как за родным отцом, даже если сам был на пару сантиметров выше друга. Шарль всё ещё не знает, какие чувства это вызывает, помня, как стоял на похоронах родного отца под холодным дождём, помечая этот день черным в личном календаре, и боясь любого связанного с ним воспоминания. Он не отпустил, ещё нет.       — Эй, Карлос! Кто сегодня есть? – Шарль вытащил себя из собственных мыслей, торопливым шагом догоняя друга. – В прошлый раз, если мне не изменяет память, многие пропустили сбор по чрезвычайно идиотским причинам, не так ли?       — Всё верно, эти уроды просто не ценят наше совместное время! Но сегодня пришло большинство, я вытащил всех, кто не имел внятной причины отсутствия. Сегодня устроим пир, верно? – Карлос лучезарно улыбнулся, толкая идущего рядом Шарля локтем.       Тот глупо и радостно улыбнулся в ответ.       Обо всём по порядку.                   Два года назад.       Шумные, чужие и такие холодные коридоры местного университета не встретили Шарля той знаменитой гостеприимностью и теплом Леричи. Учёба шла трудно, языковой барьер давал знать о себе, даже после года усердного изучения столь близкого к французскому языку – итальянского. Шарль чувствовал себя загнанным в угол, и никакое тепло местной архитектуры не могло радовать так, как просмотры ближайших рейсов до Монако. Даже если эти резкие порывы тоски и желания вернуться, кончались бросанием телефона на кровать и лицом зарытым в подушку. Было тяжело, очень.       Первые пол года Шарль желает выкинуть из памяти как страшный сон, в котором он всегда один справлялся с одиночеством и последствиями смерти отца. Он мал и юн, он был не готов. Но его цель, мечта и карьера будут тут, не дома. Там ему было тяжело оставаться, как бы не хотелось вернуться сейчас.       Мама говорила ему, что переезд и смена обстановки пойдут на пользу, дышать станет легче, а сердце не будет сумасшедше биться, теряясь в воспоминаниях. Шарль верит ей. Но сейчас он сидит в пустой комнате своей съёмной квартиры, сжимая футболку и чувствуя каждый удар всё ещё волнующегося сердца, тоскующего и больного. Частое дыхание, головокружение, Шарль знает что это, и что нужно делать. Но он устал.       Прислоняясь лбом к холодной стене ему кажется, что все мысли затухают как спичка, которую по неосторожности не закрыли от сильного ветра. Так будет лучше. Тут будет лучше.       Сейчас Шарль с трудом понимает, как прошёл это всё и вжился в этот город, принял и почти забыл. Дни были однотонными, время шло настолько быстро, что всё сливалось в один длинный и нудный период, когда жизнь была наполнена душными аудиториями и холодными стенами собственной квартиры. И тоской.       Когда он первый раз вернулся к родной матери, он обессилено упал в её руки, думая, что больше никогда не сможет подняться и вернуться к тому, что бездумно начал. Но так будет лучше. Мама поняла его тогда без слов, как никто другой. Всё изменилось, когда он встретил их. Точнее, сначала он познакомился с Карлосом, который впоследствии дал начало новой жизни Шарля, не однотонной, а наполненной всеми красками, похожей на огромную палитру профессионального художника. Шарль никогда не был так благодарен человеку, которого едва знал на тот момент.       — Добро пожаловать к нам, малец! Чувствуй себя как дома в нашем «Движке»! – мужчина, как оказалось после, Льюис, дружески встретил Шарля там, где тот никогда не собирался оказаться.       — У вас что, за картингом целый автомобильный клуб? – Шарль смотрел как завороженный на самые редкие автомобили, что хранил в себе этот с виду скромный гараж. Тут, кажется, было всё. Шарль проводит рукой по блестящему кузову мазды rx7, чувствуя под пальцами невероятную скорость. Стены были сплошь обклеены плакатами, сквозь которые виделась ржавчина и коррозии. Пол был холодный и бетонный, абсолютно знакомого серого цвета. Внутри приятно пахло сыростью, бензином и автомобильными шинами.       — А то! Мы на картинге просто по-детски гоняемся друг с другом, так как там и познакомились, это что-то вроде ритуала, понимаешь? – Ландо оперся на мазду спиной, сложив на груди руки. Если Шарлю не изменяет память, это хороший приятель Карлоса, с которым они раньше несколько раз пересекались в стенах университета.       — Это конечно всё круто, но насколько это всё, ну… легально? Откуда вы берете такое количество денег на ремонт этих старушек? – Шарль снова окинул взглядом гараж, поражаясь количеству материалов, инструментов и целеньких машин, словно только с конвейера.       — Какого ты о нас мнения, Шарли? – Льюис потрепал его по волосам, от него разило маслом и бензином. – У нас всё стерильно чисто, деньги у детишек идут со стипендий, ещё с продаж тех авто, которые мы чиним, с тюнингов на заказ, а у меня лично – с работы. Уж поверь я хорошо работаю.       И он подмигнул.       Позже Шарлю было слишком стыдно, что он не знал про звезду кольцевых гонок, пилота НАСКАР и обладателя ещё много каких достижений. Даже если это всё для Льюиса в далёком прошлом, которое он оставил, отдав себя своему делу. Ребята тут настолько любили свое дело, машины и это место, что, как оказалось, прозвали этот гараж «Движок», так как двигатель – это сердце машины, а их сердце – этот гараж.       С Шарлем этим поделился Льюис, когда они оба лежали под дном только перекупленной старой тойоты, когда диалог шёл легко и непринуждённо.       И кажется Шарль нашёл себя тут. Он понял, что влюбиться в город и почувствовать тут себя как дома, он, кажется, никогда не сможет. Но почувствовать себя как дома среди машин, запаха масла и бензина, краски и резины, он был готов. Он никогда бы не подумал, что найдёт себя в ковырянии автомобилей, шумной компании людей, приехавших из разных точек мира, и воскресных звездах в картинге.       Его отец привёл его к машинам в детстве, знакомил с ними и давал понять, что такое автоспорт. Дом его отца - это гоночный трек и автомобили, а отец – дом Шарля. Поэтому сейчас, среди машин,       Шарль снова был как дома.       Он никогда не примет этот город как родной, свою квартиру здесь – как свой дом. Но своих друзей и Движок, в котором он большую часть своего времени – он назовёт домом.

~`~`~`

      — Заждались? – сияющий от предвкушения Карлос отворил перед собой дверь в знакомое помещение. Оно кишело небольшим шумом, и пара человек работала над своим делом – как и всегда. Шарль не помнит, когда за два года видел, чтобы эти ребята прохлаждались, когда хоть одна машина в их гараже жаждала преображения.       — Этот принц снова решил, что может заставить меня ждать, – и он указал за спину большим пальцем, где только-только входил сам Шарль.       — Время идёт, а ничего не меняется. Да, Шарли? – знакомая смуглая рука зарылась в волосы, и этот их дружеский жест въелся в кожу, как краски татуировок Льюиса.       — Я всего лишь решил отдохнуть на набережной после моего не запланированного картинга, неужели нельзя? – Шарль заулыбался, и комфорт разлился по телу, приятно согревая каждую частичку, а въевшийся в каждую вещь запах гаража проник в нос, как в первый раз. – Всем привет, ребят! – он махнул всем рукой.       Ландо тут же вскинул голову от своей старушки, над которой возился уже битый месяц. Это будет его первая машина, которую он отремонтирует почти полностью сам и для себя, и Шарль любит эти горящие глаза, которые знают что делают и работают на результат.       — Тут сейчас только я. Дэнни только что вышел. Как дела, Шарль? Опять заставил Чилли нервничать на жаре? – Ландо ребячески улыбнулся, пожимая монегаску руку. – Умница, так держать! – за эти слова ему тут же прилетело кулаком в плечо, и Движок наполнился звонким смехом. Стало ещё теплее.       Несколько минут пустой болтовни, и Шарль чувствует, как домашний уют сжимает его тело в тески, заставляя пить это ощущение большими глотками. Каждая секунда, проведенная здесь, вынуждает его непроизвольно улыбаться всё шире, расслабляться всё больше и совершенно забывать о каких-либо прочих проблемах. Даже не проблемах – мелочах. Когда он тут, всё становится таким ненужным. И он сам, наоборот, становится нужным.       — Всё, мне кажется сейчас самое время хватать шлемы и выходить к картингу. Вы даже не представляете какой карт собрал Даниэль! – Льюис подошёл к картонной коробке и вынул оттуда четыре балаклавы, кидая каждому в руки.       — Он что, всё ещё возится с картами? Почему он так и не принялся за новую машину тогда? – Шарль натянул на себя подшлемник, следуя за всеми в подсобку. Взяв в руки свой шлем, он аккуратно сдувает с него строительную пыль этого помещения.       — Он намеревается поставить лучшее время на этом треке, и пока он не выжмет из себя и из карта всё, что только можно, он дело не бросит, поверь мне. Я видал, как Даниэль скупил какой-то местный металлолом и за год собрал то, что разогналось до ста тридцати пяти, – Льюис надел и застегнул свой шлем, и рукой позвал всех следовать за ним.       Знакомая трасса местного картинга снова предстала перед глазами – Шарль был тут буквально четыре часа назад. Но сейчас то время, когда почти все они вместе. Это даёт новых сил, желания и адреналина от предвкушения скорого дружеского сражения.       — Ну наконец-то, мы вас заждались, улитки! – Даниэль приветственно улыбнулся, снимая свой шлем.       — Воу, Дэн, это что, твой карт? – Карлос тут же подлетел к новому изобретению их местного любителя собирать машины из того, что было. – Выглядит так, будто его колеса будут ехать отдельно уже на первом повороте.       — Ты мне ещё тут покаркай, Чилли. Никуда они ехать не будут.       — Вот именно, что ехать не будут… — Ландо скептично окинул взглядом громоздкий карт, в котором не сразу можно было найти руль и педали.       — Тихо, оба! Сейчас встанем на старт и посмотрим, кто куда не едет, ясно? Эта словесная перепалка выглядит как домашняя ссора и семейные разборки, и Шарль усмехнулся собственным ассоциациям. Наблюдать за подобным со стороны было его любимое занятие, и он уверен, что рядом стоящий Льюис чувствует то же.        Сейчас Шарлю нравится всё. Ну, почти всё.       Ощущение, что кто-то беспрерывно сверлит взглядом спину, прожигая насквозь и желая увидеть нутро монегаска, ни секунды не покидало его после выхода из Движка. Шарль оборачивался много раз, вертелся как заведенный, желая выследить виновника всех этих чувств, но никого поблизости не оказалось.       — Что-то не так, Шарли? Тебя что-то беспокоит? – Льюис, заметив неясное сметение своего друга, тут же обратил на это свое внимание полостью.       Шарль неловко улыбнулся, неуклюже почесав затылок, представив, как нелепо он выглядел со стороны. – Всё в полном порядке, просто немного устал сегодня, кажется.       Льюис понимающе улыбнулся, не став задавать ещё каких-то вопросов. Было понятно, что тот видит, что причина не в этом, но докапываться он никогда не станет. Даниэль подзывает их обоих рукой, когда все карты уже выстроились в стартовую решётку.       — А почему это мой карт стоит в самом конце, а? Я же выиграл прошлую гонку! – Шарль обиженно смотрит на свой красный карт с цифрой шестнадцать . Вообще, он хотел номер семь, но когда он только пришёл в этот картинг самый первый раз, именно седьмой номер был в ремонте. Монегаск решил, что это какой-то неимоверный знак, и выбрал шестнадцать – один плюс шесть как раз семь.       — Уж извини, Шарль, но мне уже надоело твоё лидерство, давай ты просто побудешь в конце хоть немного? – Карлос похлопал его по плечу, подмигивая и опуская визор уже надетого шлема. Сам же испанец находится во втором ряду, стартуя рядом с Норрисом, которому прямо сейчас застегивает подбородочный ремень на шлеме.       — Посмотрим, кто из нас приедет первый, а кто последний, ясно? – Шарль ухмыляется, надевая свой красно-белый шлем. В нём он чувствует тишину, уют и комфорт. Как будто так и должно быть всю жизнь – узкий обзор пространства, приятное давление на весь череп и лёгкая тяжесть шлема. И опущенный визор перед глазами, шумный мотор личного карта, мягкий кожаный руль и две педали – тормоз и газ. Ему каждый раз кажется, что так и должна проходить жизнь – в вечном давлении правой ноги на газ, плавных поворотах рулём и обгоном других пилотов.       Все твои друзья – твои враги и противники. Те, кого ты безжалостно проедешь, может, помашешь рукой. Как будто и в жизни так – всех нужно проходить легко и на скорости, верить себе и быть тем, кто показывает как нужно, а не тем, кто повторяет.       Сиденье Шарля трясется от мотора сзади, нога вжимает педаль в пол и мир перед глазами превращается в скорость и сражение, через узкий обзор визора. Он видит, как карт под номером «44» остаётся справа, когда он ныряет по внутренней в повороте, обходя того, кто был в самом начале стартовой решётки. Он чувствует взгляды, много, но один единственный не даёт ему покоя с самого выхода на трек, с самого начала движения и до самого его конца. Шарль бросает быстрый взгляд на стоянку картов, и видит, как какой-то парнишка просто сверлит его взглядом, врезается в него на полной скорости своими глазами, заставляя Шарля удивлённо распахнуть глаза.       Он финиширует первым, победно поднимая обе руки вверх.       — А я говорил! Говорил вам всем, что ещё посмотрим кто приедет первым, верно? – Шарль быстро сдергивает шлем и балаклаву, кричит это на весь картинг, радуясь, словно маленький ребёнок, тут же кланяясь аплодисментам уже стоявшего рядом со своим картом Льюиса.       — Ну как же, как ещё. Наш умелый Шарли снова всех обошёл, так держать! – Хэм даёт ему пять, снова трепля по волосам.       — Мы другого и не ждали, принц Монако! – Ландо жмёт ему руку, радуясь его очередной победе больше, чем однажды своей собственной.       — Ты круто ездишь, где учился? – Шарль вздрогнул от неожиданности, вырываясь из шума оваций. Низкий тембр голоса был далеко не знакомыми, и этот человек явно не должен был быть здесь. И явно Шарлю не близок.       Все резко обернулись, уставившись на парня, который буквально прервал все похвалы, лившиеся на монегаска в честь его победы, что уже призывало послать незнакомца куда подальше. Шарль мельком глянул на того, кто помешал ему купаться в поздравлениях и славе, и уже собирался сказать что-то колкое, но тут же комично захлопнул рот. Он уже совсем забыл кого видел во время гонки.       Это был он. Тот, кто мешал ему сосредоточиться на гонке своими взглядами, заставлял думать не о трассе, и вообще слишком завороженно смотрел, что мешало личному спокойствию Шарля. Черты его лица были размытыми там, через визор, но сейчас он видит его наяву и рядом, его глаза всё ещё заинтересованно горят и Шарль почти физически чувствует, как плавится кожа в местах, пропавших под его взор.       — Спасибо конечно, но ты кто такой? – Леклер сложил на груди руки, чуть приподнимая заинтересованную бровь, бросая на парня чуть ли не испепеляющий взгляд. Шарль сам не знает, зачем и с какой целью он это делает, но переполненный адреналином после гонки мозг велел делать именно так.       — Ох, простите, что не представился сразу. Я Макс Ферстаппен, тоже немного увлекаюсь автоспортом и просто восхищен конкретно твоей ездой, – Макс протянул руку Шарлю, неловко подмигивая, что чуть не вызвало у монегаска рвотный позыв. Он повернул голову на Льюиса, но тот будто старого знакомого увидел, что заставило натурально удивиться, приподняв бровь.       — Приятно познакомиться, он очень благодарен, просто ещё не отошёл от гонки! – Ландо спасает ситуацию своим волевым решением влезть перед Шарлем, пожимая Максу руку вместо него. – Он у нас немного стеснительный знаешь, не ожидал увидеть на треке кого-то, кроме своих знакомых.       — Это я стеснительный? – Шарль пытался что-то возразить Ландо, но тот лишь больно наступил ему на ногу.       — Всё в порядке, понимаю. А у вас тут у картинга что, автомобильный клуб? – собственная фраза, произнесённая однажды, режет Шарлю слух. Макс жмёт руки всем остальным, улыбаясь так ярко, как будто всегда и был в этой компании, словно его уже давно приняли. Монегаск почувствовал себя немного лишним, когда не смог выдавить ни слово, а все остальные с энтузиазмом подхватили диалог с новым знакомым.       Шарль теребит в руках застежку своего шлема, изучая его взглядом, как в первый раз. Он слышит разговоры своих друзей, их заинтересованные вопросы к новой личности и чувствует небольшую зависть. Он медленно начал отступать назад, в сторону Движка, в надежде, что никто его не увидит. Шаг, второй, третий. Шарль развернулся и уверенно пошёл прочь.       — Может, прокатимся вместе? – монегаск болезненно зажмурился, хотел было зашипеть в ответ как змея и оскалится, когда на его плечо легла чужая горячая рука.       — С чего бы?       — Чем я тебя так обидел? – Макс нахмурился, будто его действительно волновал этот вопрос. Как же, конечно. Будто ему не было всё равно.       — Ты отвлекал меня от гонки своими взглядами, а ещё появился из воздуха, забирая всё внимание себе! – Шарль не знал, почему так сразу набросился на Макса, чётко зная, что все его эмоции вызваны лишь секундной завистью. Но ещё больше сейчас в нём играл неопределённый интерес. Соперничество.       — И это тебя так задело? Ну извини, что возможно езжу лучше тебя и более интересен сейчас, кто же знал.       — Да ты… Как таких как ты вообще земля носит? – болезненно сжав кулаки, он резко выдохнул через ноздри – Пошли на трек, покажешь, на что способен, – Шарль оскалился, резко разворачиваясь и следуя в сторону картинга, сильно задевая плечом плечо Макса.       Тот ухмыльнулся, бросая в спину:       — Не сомневайся.

~`~`~

      Все остальные отказались от повторной гонки, и знай Шарль это раньше, тоже бы не согласился так просто. Все горели желанием узнать, кто выйдет победителем из этой дуэли. Дэн машет флагом, и карты под номерами «16» и «33» рвутся с места, начиная сражение. Визор Шарля потеет, руки потрясывает от напряжения и непонятного волнения, когда на первом повороте его в лёгкую обгоняют и создают отрыв. Он не намерен сдаваться. Вжимая предать так, что по ощущениям он уже скребет ею асфальт снизу, выжимая из себя и из карта все силы, напрягаясь всем телом и прикладывая неимоверные усилия, он обгоняет Макса по внешней через два круга, но тут же теряет эту позицию.       «Ещё есть время» - твердит себе Шарль, когда его обходит синий карт. Вдох и выдох, не теряя времени, ещё несколько кругов. Но тут на периферии мелькает клетчатый флаг, и Шарль не понял, как потерял из виду половину дистанции. Он второй.       Шарль резко нажимает на тормоз, его с усилием ведёт вперёд и он останавливаясь в метре от финишной линии, отказываясь финишировать тогда, когда он приехал не первый. Макс радостно вылезает из карта, улыбаясь во все зубы тошнотворно-белоснежной улыбкой, сверкая голубыми глазами и крича всем телом, что он выиграл.       А Шарль проиграл. Он не верит в это. Он не верит, что хуже. Что так легко проиграл незнакомому человеку. Он не хочет в это верить и не верит до конца.       — Шарли? – по шлему постучали, тут же поднимая визор, и заглядывая вовнутрь. Льюис по-отцовски обеспокоенно и вопросительно глядел в глаза, приподняв брови. – Всё в порядке? Чего так долго сидишь тут?       Шарль знает, что Льюис опять всё понимает.       — Всё в порядке, просто немного устал. Он выходит из карта, и видит, что все поняли, но вопросов не задают. Он благодарен за это.       — Я пойду отдохну ребят, увидимся, – Шарль машет, зная, что сегодня не придёт. Он бросает последний взгляд на Макса, и тот снова выглядит так, будто ему есть хоть какое-то дело. Будто ему даже жалко Шарля.       «Меня не нужно жалеть» - думает Шарль, а Макс будто слышит эти мысли, тут же кивая. Монегаск уходит, в надежде, что они больше никогда не увидятся. Воскресная встреча была сорвана на корню.