Silence of the sea

Каждому человеку нужно уединение. Когда ребенок начинает взрослеть, трудно сказать, чем вызвано все более продолжительное пребывание в одиночестве: стремлением к уединению, маленькими радостными секретами или чем-то гораздо более зловещим. В конце концов, вероятность того, что человек тайком уходит, чтобы предаться своей тайной любви к мороженому, такая же, как и вероятность того, что он прижмёт нож к своей плоти за закрытыми дверями. Люди такие странные. Даже самый простой для понимания человек может скрывать от окружающих своё декадентское хобби — печь яблочные пироги для любимого человека — или очаровательную привычку втайне дремать в одиночестве, наблюдая за облаками весенним днём. У каждого есть свои маленькие причуды. Метрику может быть немного сложнее расшифровать, если человек от природы более скрытный или сложный. Когда даже самые близкие люди не могут понять, о чём думает тот, кого они любят, это может привести к тому, что в самые трудные моменты человек будет сражаться со своими демонами в одиночку. Любящая семья может заметить, что кто-то из её членов уединился в своей комнате, и, зная характер этого человека, предположить, что он хочет побыть один и расстроится, если кто-то осмелится посягнуть на его личное время. Но на самом деле их любимый член семьи свернулся калачиком в самом тёмном углу под кроватью и прижимает руку к губам в отчаянной попытке заглушить собственные рыдания. В глубине души он боится, что кто-то может увидеть его боль, и в то же время отчаивается, что никому нет до него дела. Этот же человек может быть из тех, кто часто уединяется, чтобы с удовольствием почитать книгу в тишине и спокойствии своего личного пространства. Возможно, они известны тем, что закатывают истерики, а потом напиваются в своей комнате, радуясь возможности побыть вдали от людей, которых они презирают, хотя на самом деле их сердце разрывается от каждого мгновения, проведённого в одиночестве. К сожалению, любовь не делает человека психически здоровым. Те, кто старается изо всех сил и искренне заботится о своих драгоценных близких, не могут быть рядом с ними каждую минуту дня. Они не могут видеть то, что от них тщательно скрывают. Они не всегда замечают опасность, пока не становится слишком поздно. Таша любила своего племянника. Не только как последнее напоминание о любимой сестре. Альберу Кроссман был ярким и харизматичным ребёнком, который слишком старался и любил окружающих с такой силой, что иногда это пугало. Он был мальчиком, который использовал логику как щит. Он прятал свои эмоции за слоями оправданий, но в конечном счёте каждое его решение было продиктовано состраданием. И она знала, что решения, которые он принимал, - трудные и жестокие, но необходимые для правителя, - разрывали его изнутри, когда никто не видел. Он носил улыбку как маску, и использовал язык как оружие, создавая светлое будущее для всех, кого любил. Несмотря на то, что он производил впечатление политически подкованного и амбициозного наследника, который был готов использовать свои красноречивые слова, чтобы проложить себе путь к успеху, и которому было всё равно, на кого он наступит, чтобы добиться своего, на самом деле Альберу был совсем не таким. В конце концов, Альберу захотел стать королём не из-за собственных амбиций. Душераздирающая реальность заключалась в том, что её милый племянник больше всего на свете хотел построить памятник своей матери, чтобы он был не единственным, кто помнит ее. Но в душе он был ответственным и добрым мальчиком. Он был не из тех, кто занимает руководящую должность, не беря на себя полную ответственность за свои полномочия. Если бы ему суждено было стать королём, он был бы хорошим королём. Люди, которых он использовал, чтобы достичь своего нынешнего положения, всегда были теми, кто хотел использовать его. Он очень тщательно выбирал свои цели, и даже тогда Альберу никогда не избавлялся от человека, если только тот не был по-настоящему непростительным чудовищем. Таша лично видела, как её добрый племянник улыбался человеку, который, как он знал, замышлял убить Альберу. Даже помог этому человеку. Потому что он был недостаточно злым, чтобы заслужить наказание, но достаточно злым, чтобы его можно было использовать в интересах Альберу. Он был настолько сострадательным и расчётливым, что одно его присутствие могло свести с ума. Однако Таша любила его не из-за всего этого. Это были те вещи, которые заставляли ее сердце наполняться гордостью, и она была абсолютно уверена, что последует за ним через любой ад, но не это было источником ее любви. Таше понравился маленький мальчик, который так лучезарно ей улыбался, что на его щеках появлялись ямочки, который выглядывал из-за ног своей матери и радостно бросался к тёте, узнав, что она такая же, как он. То, как его теплые шоколадные глаза наполнялись удивлением, когда Таша рассказывала ему об их культуре. То, как он держал её за руку и с радостью и воодушевлением, присущими только детям, показывал ей свою комнату. То, как он вздыхал, когда занимался бумажной работой, и качал головой, глядя на Ташу, с выражением ты можешь поверить в это дерьмо на лице, закатывая глаза. То, как они могли часами болтать обо всем на свете, а природная харизма её умного и доброго племянника делала интересной любую тему. Как он закатывал глаза, когда думал, что никто не видит. То, как она могла отличить его настоящую улыбку от фальшивой по ямочкам на щеках. Таким был Альберу, каждое мгновение каждого дня. Её племянник был для неё незаменим, и, несмотря на то, что она порой скучала по Городу Смерти, она ни разу не пожалела о своём решении остаться с ним. Не только из-за верности, преданности или любви. Потому что Таша искренне наслаждалась обществом своего глупого маленького племянника со слишком большим сердцем, слишком расчетливым умом и стремлением завоевать весь мир. Таша также старалась уважать его личное пространство. Она понимала, как никто другой, какое постоянное давление он испытывал, будучи наследным принцем. Даже в те годы, когда он был забытым и никому не нужным принцем, за ним постоянно следили. Всегда кто-то ждал, что он облажается, чтобы использовать это против него. Для такого мальчика было вполне логично попросить о конфиденциальности. Таша хотела поддержать его в стремлении быть счастливым и уважала его границы. В этом был смысл. Альберу уже годами не давал ей повода беспокоиться о нем. Близость с человеком не позволяет вам проникнуть в его мысли и понять все его проблемы, особенно если он изо всех сил старается их скрыть, и это не наделяет человека экстрасенсорными способностями. Не существует волшебного способа узнать, что ваш близкий человек в безопасности. Именно по этой причине Таша не могла объяснить холодок, пробежавший у нее по спине, когда она прощалась с Альберу, отправлявшимся заниматься своими личными делами. Все было как обычно. Но что-то внутри неё было неспокойно. Как скорпион, ползущий по пескам пустыни, которого вот-вот унесёт буря. Она не могла этого понять, но это её беспокоило. Тем не менее она старалась уважать его границы. Она знала, когда он должен вернуться, и до тех пор терпеливо ждала и делала то, что от неё требовалось. Когда он не вернулся в назначенный день, ее самообладание пошатнулось. Ей нужно было найти его. Её внезапному отчаянию действительно не было никакого логического объяснения, но Таше было всё равно. Если она помешает ему побыть наедине с собой, она извинится и в будущем будет вести себя подобающе, но сейчас она не может сдержаться. Она давно подозревала, что он проводит время на территории Убарра, судя по тем немногим обмолвкам, которые она слышала за эти годы, но старалась не вдаваться в подробности. Это было его время. Его уединение. Он заслужил это после всего, через что ему пришлось пройти. Как только она телепортировалась на пляж, у неё перехватило дыхание. Какая же всё таки глупая штука — память. То, что вы видели миллион раз, может ничего для вас не значить, а потом, в один ужасный момент, стать всем. Вода. Она не могла дышать. В один ужасный момент она могла думать только о том, что видела, как крошечный мальчик, прятавшийся под водой, едва не испустил последний вздох. Она никогда этого не забудет. Как можно забыть такое? Это было похоже на страх, который незаметно струился по её венам, разъедая сердце и распространяясь по всему телу, пока она не оказалась парализована. Она думала, что ему стало лучше. Так глупо. Так чертовски глупо. Территория Уббар славилась своими пляжами. Она это знала. Она всегда это знала. Как она могла быть такой глупой? До этого момента Таша и не подозревала, что значит по-настоящему ненавидеть себя. Это была ненависть, которая проникла глубоко в её душу, сделав её хрупкой и опустошённой. Как только она ступила на песок, её ноги пришли в движение. Её тело осознало это раньше, чем разум. Она без колебаний нырнула в воду и, направив свою ману к чему-то знакомому, отчаянно поплыла вглубь. Альберу. — Тётушка! — маленький мальчик широко улыбнулся ей, и в его глазах мелькнуло озорство, когда он попросил ее следовать за ним. Она потакала ему, было невозможно не потакать, он был таким милым ребенком. Таким полным жизни и радости. — Что? — Ш-ш-ш, — сказал он, приложив палец к губам и прокрался вперёд с преувеличенной осторожностью. — Это секрет. Таша подавила смешок. Ладно. Она могла подыграть. Повторяя шаги племянника, она последовала за ним в маленькую нишу в саду. Альберу взял её за руку, растущее волнение заставило его поспешить и он чуть не споткнуться о корень, и наконец они добрались до укромного местечка, скрытого в дереве, где аккуратно стояла маленькая шкатулка. Она вопросительно посмотрела на него, но он смотрел на нее с ангельской невинностью, явно намекая на то, чтобы она изучила загадочную коробку. Улыбнувшись и покачав головой, Таша протянула руку и осторожно подняла её. Коробка была не такой уж тяжёлой и подозрительно напоминала ту, в которую упаковывают подарки дети. Открыв ее, она увидела внутри крошечный браслет ручной работы. Альберу оживился, не в силах больше сдерживаться. — С днём рождения, тётушка! Альберу…! Он не сдвинулся с места. У скромной могилы не было других скорбящих. Возможно, именно поэтому он не сдвинулся с места. Возможно, он вопреки всему надеялся, что отец его придёт, если он подождёт достаточно долго. Маленький мальчик не сдвинулся с места. Он уставился на могилу, как будто не мог до конца понять или переварить, что это значит. Он знал, он видел, как она умирала, он слишком хорошо знал, что это значит, но это было слишком болезненно, чтобы выразить словами. Таша хотела рассказать ему о похоронах в их культуре, но слова застряли у неё в горле. Это было тяжело. Она сама едва справлялась с утратой, но перед ней был совсем маленький ребёнок, который потерял весь свой мир. Пустота на его лице заставила её задуматься, улыбнётся ли он когда-нибудь снова, и от этого стало еще больнее. Таша больше никогда не увидит свою сестру. Она никогда не обнимет её, не заговорит с ней, не будет дразнить её и не позволит ей поддразнивать себя. Эта часть их жизни закончилась. Смерть была неотъемлемой частью жизни тёмных эльфов, и они понимали её лучше, чем кто-либо другой. Всю её суть. Её естественную неизбежность. Истину о том, что жизнь продолжается, несмотря на смерть. Это не означало, что они не горевали. Горе было всепоглощающим и невероятно сильным. Но ещё больнее было видеть, как этот маленький ребёнок сдерживает слёзы. Как будто он думал, что ему нужно быть идеальным даже сейчас. В тот момент Таше захотелось увести его подальше от всего этого. Отвести его в Город Смерти и убедиться, что он знает, каково это, когда тебя по-настоящему любят и о тебе заботятся. Но она понимала, что не сделает этого, пока он сам не захочет. В конечном счете, речь шла о том, чтобы найти свой собственный путь через эту боль. Она будет рядом. Каждую секунду этого пути. В любой момент она поддержит его, но не будет лишать его самостоятельности. Не тогда, когда любой другой взрослый в его жизни неустанно трудился, чтобы сделать именно это. Таша опустилась на колени рядом с племянником, и слезы навернулись на ее глаза, когда он поднял на неё дрожащий взгляд. — Альберу, ты поплачешь вместе со мной? — спросила она, и по её щекам покатились первые слёзы. Мальчик разрыдался так, словно что-то внутри него сломалось. Крепко сжимая тетю в объятиях, он оплакивал все дни, проведенные с матерью. Всю боль прошлого. Всю боль грядущего. Он плакал, пока у него не закончились слёзы. Маленький дрожащий ребенок, которому было страшно, больно и ужасно одиноко. Тогда она пообещала, что никогда не покинет его. Никогда не позволит ему страдать в одиночестве. Океанические течения боролись с ней. Всё её тело болело от напряжения, но она не обращала внимания на боль, продолжая двигаться вперёд и улавливая проблески маны на грани восприятия. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз видела, чтобы он так улыбался. — Я так понимаю, разговор с молодым мастером Хенитьюзом прошёл хорошо? Альберу действительно немного удивился, когда она спросила. — Почему ты об этом спрашиваешь? — Он не обиделся, а просто искренне удивился. Это было немного мило. Губы Таши дрогнули в едва сдерживаемой улыбке. — Кажется, тебе это действительно понравилось. Альберу поднёс руку ко рту и в замешательстве нахмурил брови. — Мы ведь не говорили ни о чём важном… От этих слов у Таши защемило сердце. Она делала всё возможное, чтобы быть рядом с Альберу. Она знала, что не идеальна, ведь быть тётей — это не то же самое, что быть ровней. Но она старалась восполнить эти пробелы. Пробел в материнстве, пробел в сестринстве, пробел в подчинении, когда она служила ему как своему сюзерену, дружеский пробел — она изо всех сил старалась быть для него всем, чем могла. Из-за всей этой неразберихи она так и не смогла научить Альберу чему-то действительно важному. Разговоры не обязательно должны были быть посвящены прогрессу или выполнению важных задач. Можно общаться с людьми просто ради удовольствия. С душераздирающей уверенностью она поняла, что на самом деле между ними не было пустяковых разговоров. Таша всегда позволяла племяннику вести разговор, надеясь дать ему некоторую самостоятельность в жизни, и эти разговоры никогда её не разочаровывали, с ним было весело общаться. Но она никогда не замечала ничего настолько важного, и это её немного расстраивало. Это был первый из многих моментов, когда она почувствовала искреннюю благодарность за то, что её племянник нашёл друга в лице Кейла Хенитьюза. Мальчику удалось заполнить ту пустоту в душе её племянника, которую она так и не смогла заполнить. Мальчик, который всегда с подозрением и опаской наблюдал за своими младшими братьями, обрел младшего брата, которому мог доверять. Брата, который приносил ему душевное спокойствие и бесчисленные головные боли и позволил Альберу впервые в жизни почувствовать, что значит иметь друга. Иметь брата. Она мягко улыбнулась племяннику и погладила его по голове, ещё больше смутив бедного мальчика. — За что это? — спросил он, и на его лице появилось та самая детская гримаса, которую она не видела с тех пор, как умерла её сестра. — За то, что была глупой. Она усмехнулась и отказалась объяснять. Альберу нравилось во всём разбираться самому. Когда ему давали все ответы на блюдечке с голубой каёмочкой, он всегда испытывал лёгкое разочарование, поэтому Таша не мешала ему проявлять любознательность. Он был милым ребёнком. И тогда, и сейчас. Хотя формально Альберу стал взрослым несколько лет назад, он всё ещё был намного младше неё, и она не могла воспринимать его иначе как глупого ребёнка. Шаг за шагом этот глупый ребёнок, которого она обожала, наконец-то получит ту жизнь и ту любовь, которых он заслуживает. И она всегда будет его союзницей на этом пути. Они выбрались на поверхность, и Таша, хватая ртом воздух, отчаянно пыталась вытащить обмякшее тело из воды. Нет. Нет, нет, нет. Она не могла потерять его вот так. Не сейчас. Не так. Она не могла. Нет. Только не её глупый маленький племянник. Нет. На глаза навернулись слёзы, застилая обзор, пока она отчаянно пыталась вернуть жизнь в его тело. Каждое движение приближало её к отчаянию. На шаг ближе к тому, чтобы потерять все. Потерять этого глупого мальчишку и никогда больше его не увидеть. Совсем как сестру. Таша беззвучно вскрикнула, пытаясь удержать в затуманенной голове счёт и ритм, а её руки дрожали от ужаса, пока она продолжала идти вперёд. Нет. Она бы этого не приняла. Она не могла потерять его вот так. Из её груди вырвалось сдавленное рыдание, и она почти сдалась, силы покидали её вместе с надеждой. Он закашлялся. — Глупый ребёнок–! Таша никогда в жизни не оскорбляла своего племянника. Никогда не говорила с ним так резко. Никогда в жизни так на него не злилась. Она притянула мальчика к себе и крепко обняла, словно боялась, что он ускользнёт, если она его отпустит. — Никогда больше так не делай! Она была счастлива как никогда, слушая, как он кашляет и плачет. Каждому нужно немного уединения. Каждому нужен кто-то, кто спасёт его от самого себя.

***

В карме есть своя забавная ирония. Однако Кейлу это не казалось смешным. Он уже несколько раз слышал от окружающих, насколько он глуп и эгоистичен. Насколько он безрассуден. Что ему нужно сосредоточиться на поддержании собственного здоровья. Он и раньше сталкивался с ужасной кармой – видеть, как страдают те, кого он любит, защищая его. Он ненавидел всё это. Но это было необычно. Обстановка была почему-то знакомой. Кейл был уверен, что видел её уже дюжину раз. Близкие люди толпились в спальне, выражая свою обеспокоенность в разных эмоциональных состояниях. Дети свернулись калачиком на кровати рядом с пациентом. Злобные люди, готовые кого-нибудь убить. Испуганные, беспокойные и пытающиеся помочь. Он видел это много раз. Просто Кейл привык быть человеком в постели. Ему было тошно от того, что он бодрствует, здоров, жив и наблюдает за спящим дураком, который причинил себе вред. Которому было больно. Это было то, что по-настоящему задело его, и он не мог с этим смириться. Он не знал. Никто не знал. Даже Таша знала совсем немного. Все знали, что Альберу находится в состоянии стресса. Что он ведёт напряжённый образ жизни. Что он держит свои слабости при себе. Однако никто не знал, что всё зайдёт так далеко. Никто не знал, как сильно он страдал. Это было горькое осознание, которое разбивало и сдавило сердце. Кейл легко допустил ошибку, которой, как ему казалось, он избежал. Как же легко было знать, что человек силён, и считать, что сила означает, что всё в порядке. Кейл знал, что в этой логике есть изъян, но не замечал его. Не догадывался о нём. Альберу был опытным лжецом. Он всю жизнь скрывал свою личность, так неужели ему было сложно скрывать и свою боль? Никто не хотел спрашивать, потому что никто не хотел нарушать его личное пространство. Никто не хотел переходить границы дозволенного. Никто не хотел создавать проблемы. Никто не хотел искать проблему, которая уже существовала. Кейл закрыл глаза и нахмурился. Его сердце бешено колотилось. Ненависть к себе сейчас не принесёт Альберу никакой пользы. Теперь им нужно было понять, как ему помочь. Как достучаться до него. Как исправить то, что было сломано, и оказать ему необходимую поддержку. Но боль была настоящей. Он слышал, как Раон то и дело шмыгал носом, толкая спящее тело Альберу, чтобы убедиться, что тот ещё дышит. Он использовал магию температуры, чтобы Альберу было тепло. Он прижимал его к себе, словно намереваясь защитить от самого себя. Он и Хонг тоже держались поблизости, то сворачиваясь калачиком рядом с Альберу, то утешая младшего брата. Каждый воспринял эту информацию по-своему. Все мечтали о будущем, в котором с Альберу всё будет в порядке. В котором они смогут ему помочь. В котором они смогут обеспечить его безопасность. Было невероятно осознавать, каково это — находиться по эту сторону. Ждать, пока любимый человек очнётся, и знать, что этого может не произойти. Знать, что, возможно, ты не сможешь помешать ему сделать это с собой снова. Кейл сожалел, что подверг свою семью такой пытке, и пообещал себе избегать ее любой ценой. Потому что сейчас им оставалось только ждать. Они наблюдали, ждали, прислушивались к дыханию Альберу и надеялись, что он проснётся. Карма была жестока.