Успокоительное

***

Он вернулся домой только под девять утра. Холодный осенний воздух ещё держался на его волосах, пропитанных запахом улицы и чего-то сладкого, а может, карамели с ярмарки, а может, того дешёвого шампуня, что стоял в ванной Кэсси. Уилл скинул кеды прямо у двери, и в ту же секунду из коридора показался Джонатан. Его голос прозвучал хрипло, будто он не спал всю ночь. — Уилл?.. Брат выглядел растерянным: волосы растрёпаны, глаза тревожные, на футболке пятна кофе. — Что с твоей... — Я решил сменить имидж, — резко перебил его младший. В голосе прозвучала усталость, но и что-то тёплое, скрытое. После ночи с подушечной дракой и бессмысленным смехом до упавших ресниц он чувствовал себя выжатым, но странно лёгким. — И, походу, у меня появилась лучшая подруга. Джонатан молчал, просто смотрел. Красная гуашь полосой тянулась по щеке брата, пальцы были в краске, будто он только что вернулся с урока рисования или со съёмок фильма ужасов. Одежда была чужая, немного великоватая, а в руке полиэтиленовый пакет с промокшей одеждой. Им предстоял долгий разговор. Но не сейчас. Джонатан лишь кивнул и пошёл ставить кофе.

***

Кэсси сидела на диване. Телевизор шипел, экран мерцал серыми тенями. Брюнетка не переключала , просто смотрела в пустоту. Комната казалась слишком большой без Уилла. Без мальчика, который вчера сидел рядом и, смешно прищурившись, пытался заплести ей косичку. Он не умел, конечно. Его пальцы запутывались в прядях, и они оба смеялись. Теперь тишина. Та самая, густая, как сироп, когда в груди пусто и мир кажется блеклым. Звонок телефона разорвал эту пустоту. Кэсси долго не двигалась. Потом нехотя потянулась и сняла трубку. — Алло?.. — Привет, сестрёнка. Мир будто остановился. Голос. Тот самый голос. Карие глаза девочки расширились, губы дрогнули. — Шарлотта?.. — Да, это я, — тихо ответила она, и в её тоне было столько тепла, что у Кэсси защипало глаза. — Я скоро приеду в Хоукинс. Заберу тебя. У меня уже все документы на опекунство. Осталось только разрешение. Я даже сняла нам домик, небольшой, но уютный. Кэсси прикрыла рот ладонью, чувствуя, как по щекам бегут слёзы тёплые, лёгкие. Она не могла поверить, что это происходит. — Правда? Ты же не шутишь?.. Шарлотта тихо засмеялась. И от этого смеха на мгновение всё вокруг стало прежним как когда-то давно, до того как кухня наполнилась криками, а посуда летала в стену. Кэсси вспомнила руки сестры как они закрывали ей уши, чтобы она не слышала очередную ссору родителей. Тогда ей было семь. Всего семь. И в ту ночь, когда мать схватилась за сердце, Кэсси впервые почувствовала настоящий страх. Страх, который потом стал её тенью. — Шарли... когда ты приедешь? — прошептала она, почти не дыша. — Уже сегодня вечером. Собери рюкзак. Только не дай Анне и Джеку ничего заподозрить, ладно? Сердце забилось так сильно, что казалось вот-вот вырвется наружу. Сегодня вечером. Сегодня! Она уедет. Оставит всё это. Мачеху с её холодной улыбкой, сводного брата, что вечно насмехается, этот дом, где каждая стена пропитана чужой злобой.

***

Всё утро она ходила по дому, как во сне. Собрала рюкзак : любимую футболку с выцветшей надписью, старый кассетник, рисунок, где они с Шарлоттой держатся за руки. Каждая вещь казалась символом, напоминанием, что жизнь это не только боль. Когда солнце поднялось высоко, она вышла. Воздух был свежий, небо чистое, и даже птицы казались громче обычного. Она надела кепку козырком назад , завела велосипед. Её руки немного дрожали то ли от волнения, то ли от холода. Но стоило оттолкнуться от земли, как что-то странное кольнуло в груди. Она кашлянула. Один раз. Потом ещё. И почувствовала вкус железа на языке. — Что за… На ладони чёрная жидкость. Густая, как нефть. Она смотрела на неё долго, не веря. Потом просто вытерла руку о свои чёрные шорты, глубоко вздохнула и поехала дальше к дому нового друга. А где-то далеко, в подвале старого заброшенного завода, что-то шевелилось под землёй.