Успокоительное

Параллельный мир встречала Кэсси тяжёлым, тёмным воздухом, в котором, как ни странно, было легче дышать, чем дома. Как будто тут, среди жидких теней и бесконечной сырости, её собственная грудь впервые расправилась свободно. Под ногами отступали лозы. Буквально расступались, мягко и почтительно, будто признавали в ней хозяйку. — Ну, шик, — ухмыльнулась Кэсси, задирая нос. — Царевна Потустороннея, мать её. Она толкнула ближайшую лозу носком ботинка, и та дрогнула, как живая, но не посмела ударить в ответ. Перед ней расползались ряды мёртвых домов,те же улицы Хокинса, только прогнившие под чужой реальностью. Окна как пустые глазницы. Полы были покрыты слизью, как будто дома давно дышат сами собой. Первый дом встретил её влажным запахом плесени и оставленной когда-то человеческой жизни. Кэсси нашла комод, в котором лежали свитеры и футболки The Beatles. Должно быть, кому-то они были дороги… лет десять назад.Или какой тут год? — Ну хоть стиль есть, — буркнула она, перекидывая вещи через руку. — Мама бы сказала, что я опять одеваюсь «как мальчишка». Ага, спасибо, мам. На полу под слоем пыли и тёмных жил она заметила стопку бумаги и коробку с карандашами. Не тронутые слизью. Чистые. Как будто ждали именно её. Пальцами она провела по обложке старого альбома, и что-то тихо кольнуло внутри память о том, как в детстве, ещё до всей этой семейной катастрофы, она таскала из гамаковой комнаты мамину гитару. «Гитару…» Мысль впилась в голову, будто кто-то прошептал. И тут из коридора выплыл он. Тварь без лица, вытянутая, как тень. Лозы свисали с плеч, как старый плащ. Кожа будто натянутая плёнка на чужую тушу. Но он не нападал. Он просто стоял… и смотрел в её сторону темнотой, где должны были быть глаза. — Чего надо? — Кэсси приподняла бровь, даже не пытаясь сделать шаг назад. — Если хочешь съесть, то говори сразу. Ненавижу долгие вступления. Существо не двинулось, только вытянуло длинную руку и… осторожно взяло её запястье. Как будто обращался с принцессой. — Эй! Ай, блин, держи помягче! — фыркнула она, пытаясь освободиться. Но в следующий миг в голове прозвучало низкое, глухое рычание ,не просто бессмысленный звук, а смысл, который сам сложился в слова: «Покажу. То, что ты ищешь.» Кэсси выдохнула: — Ладно. Веди. Но если ты меня куда-то в шахту тащишь я на тебя натравлю своего дядюшку. Он у меня теперь есть, ага. Монстр, кажется, понял сарказм, потому что наклонил голову так, будто закатил невидимые глаза. Они прошли по улице, и вот, в разваленной гостиной следующего дома, под засохшей лозой, лежала полуразбитая гитара. Струны ржавые, тело потрескавшееся, но… она была. — Ну… ладно, — пробормотала она, поднимая инструмент. — Спасибо, чудик. Тварь тихо рыкнула и растворилась в воздухе, как дым. Свою «берлогу» Кэсси нашла быстро пустой дом слева от резиденции Генри. Она разогнала лозы с пола, отодрала три хлипкие ветки от окна, открыла его, чтобы хоть как-то выветрилось. И впервые за долгое время почувствовала теперь здесь можно жить. Сырость, тьма, холод, всё это будто не касалось её. Наоборот. Кристалл в груди чуть тихонечко пульсировал, но уверенно. Словно шептал ей: ты в своей тарелке И тут она вспомнила о Шарлотте. — Бля… — она потерла переносицу. — Ладно. Пойду оставлю записку. А то моя сестричка точно решит, что я умерла. В теории она могла открыть портал сама. В теории. Но теорию ей никто не объяснял. Значит нужно к тому кто ее точно знает. Генри сидел у окна своего старого дома, будто ждал её прихода. Когда она вошла, он улыбнулся тепло и по-семейному ( хотя это очень сложно было заметить) — Здравствуй, Кэсси. — Ага, привет… короче, мне надо в дом. Записку оставить. А ты потом научишь меня открывать порталы. Я не собираюсь каждый раз бегать к тебе, как в справочную. Генри мягко рассмеялся. — Хорошо. Конечно. Её кристалл в груди будто дрогнул, наполнившись теплом, как лампочка под кожей. Каждый раз в доме Генри она ощущала себя яснее, как будто этот мир подстраивался под неё. Он открыл портал, и она шагнула в него , прямо в свою комнату. Кэсси вывалилась в свою комнату с привычным мягким глухим звуком шагов. Запах человеческого дома ударил в нос слишком, слишком живой. Ей стало… душно. Она села за стол, вырвала лист из тетради по географии, взяла шариковую ручку. И начала писать быстро, как будто боялась передумать: «Привет, Шарлотта. Да, это я — твоя любимая, великолепная, божественная сестра. Не паникуй. Я вернусь. Позже. Мне надо кое-что сделать. Это важно. Не рассказывай никому. Будь умница. Люблю, целую, обнимаю (но не сильно, чтобы не подавилась). Твоя чертовски крутая Кэсси.» Она оставила записку на подушке. Уже повернулась уходить…И замерла. «А вдруг я и правда не вернусь?» Мысль пронзила, как игла. Грудь болезненно сжалась. Она рывком вытащила из-под стола рюкзак, закинула туда пару вещей, скетчбук, карандаши. Ну и почему бы и нет? пачку печенья. В зеркале отражалась всё та же худая девочка с выпадшими тёмными венами на шее. Она смотрела на себя так, будто смотрит на чужую. — Это надо исправить, — тихо сказала она. — Я не собираюсь быть напуганной школьницей. Я теперь… другая, я принцесса черт возьми того места. Она схватила велосипед, вылетела в тёмный подъезд и помчалась в сторону Starcourt. Ветер вырывал волосы, глаза слезились, но Кэсси впервые за долгое время чувствовала свободу — странную, болезненную, но настоящую. В торговом центре она купила осветлитель. Деньги дрожали в руках, но всё равно она заплатила. Ей было уже плевать. Вернувшись в комнату, она открыла портал обратно сама хоть и криво, хоть и с болью, но смогла. Изнанка встретила её, как любимую. Шарлотта ждала её два часа. Потом три. Потом пять. Квартира дрожала от её шагов. Она ходила по кругу, как зверь в клетке, хваталась за телефон, бросала, сидела на полу, снова вставала. Кэсси не было. Вообще. К одиннадцати вечера Шарлотта уже едва дышала. — Господи… где ты?.. — прошептала она, закрывая лицо ладонями. «Если её нашли пьяную? Если её украли? Если я потеряю опеку? Если… если она не вернётся?» Она открыла шкаф, ящики искала кофе, хоть что-то, чтобы удержаться. Ничего. — Да чтоб тебя… — прошептала она и схватила ключи. Ей нужно было выйти. Срочно. Она вошла в маленькую кофейню у торгового центра . Тёплый свет ударил в глаза, обжигая после ночной тьмы. И сразу взгляд зацепился за яркую форму морячки. И девушка, как по команде обернулась к лицу Шарлотты. Шарлотта застыла. — …Бакли? Робин повернулась, сначала растерялась, затем её лицо взорвалось улыбкой. — Шарлотта?! О Боже, сколько лет! Они обнялись очень крепко. И Шарлотта впервые за день почувствовала себя человеком. Не тем кто судорожно кусает ногти пока ждёт сестру. После они сели за стол. Шарли рассказала всё — от побега из дома до опеки над Кэсси. И, наконец, про исчезновение своей сестры. Робин слушала внимательно, не моргая. — Шарли… — тихо сказала она. — Если ребёнок пропал на сутки- это не шутка. Нужно в полицию. Сейчас. Я возьму отгул. Я с тобой . Шарлотта вытерла слёзы. — Спасибо… я… я просто не могу одна… — И не будешь. Пошли.