Volens nolens

Гарри шёл по лестнице к библиотеке. Общий шум в замке, обычный для перерыва между занятиями, теперь воспринимался им как смазанный фон для подсказок, руководства, предостережений и ироничных замечаний его собственного Снейпа. Он уже воспринимал его не просто как советчика, а — кого-то очень ему близкого, кого-то вроде… семьи? — Обратили внимание, что Грейнджер опять слишком живо интересуется вашими делами? — напомнил внутренний Северус. — Да… Она начинает утомлять этой назойливостью, — мысленно ответил Гарри, делая вид, рассматривая нужный ему стеллаж с книгами.  — Всегда помните, что теперь она не подруга, а серьёзный потенциальный источник неприятностей, — добавил уже такой привычный голос Снейпа.  Гарри фыркнул, но ничего не сказал. Сегодня Грейнджер настойчиво предлагала ему мятные пастилки собственного изготовления. Но он четко усвоил правило, которое уже много раз повторил ему Снейп: брать что-то, особенно то, что предполагается выпить или съесть, можно только у тех, в ком ты абсолютно уверен. То есть, сейчас ни у кого.  — Судя по её поведению, девушка пытается выполнить какое-то задание Дамблдора, — заметил  Северус после того, как Гарри проигнорировал Грейнджер с её пастилками. — Думаете, он бы стал… — Гарри оборвал мысль на полуслове. — Опоить кого-то зельями — это не самое худшее, что Альбус когда-либо делал для достижения своих целей.

***

Вечером Гарри был снова приглашен к директору. Его ожидала новая порция воспоминаний из жизни Тома Риддла. После их просмотра Дамблдор поинтересовался у Поттера: —  Гарри, — его голос сегодня не казался ни тёплым, ни доброжелательным, скорее более формальным, — вам удалось заполучить воспоминания профессора Слизнорта? — Пока я не особенно продвинулся, — честно ответил Гарри. Почти честно, ведь он еще и не начал действовать. — Он… очень осторожен, сэр. — Так я и думал, — легкий вздох. — Эти воспоминания очень важны, Гарри. Это знание позволит нам противостоять Томасу Риддлу и спасти многих. Гарри промолчал, глядя в окно, за которым снег падал частыми тяжелыми хлопьями.  — Гарри, не тяните. Я буду ждать результата, — в голосе директора зазвучали властные ноты. Гарри кивнул и вышел.

***

— Гарри, а что на самом деле вы планируете? — поинтересовался Снейп, когда Поттер вышел от Дамблдора. —  Как вы собираетесь… склонить Горация поделиться нужным воспоминанием? Голос профессора звучал ободряюще,  словно он, пытаясь поддержать, приобнял его за плечо. — Я думал просто попросить его, — откликнулся насупившийся Гарри. — Он ко мне неплохо относится… В голове раздался короткий «смешок» Снейпа: — Попросить слизеринца? — фыркнул Северус. — Наивно. Слизнорт хитер и осторожен. Он просто сделает вид, что не понимает о чем идет речь.  — Может, воспользуюсь «Феликс Фелицис»… У меня остался флакончик, выигранный на первом уроке зельеварения в этом году, — осторожно озвучил свою идею Гарри. — В принципе, — признал Снейп, — зелье должно подтолкнуть события в нужном направлении, дать вам шанс. А ждать, что Слизнорт посочувствует, поймет и сподобится что-то отдать, чем он не хочет делиться — бессмысленно. Используйте зелье, но будьте готовы импровизировать.

***

Утром к Гарри прилетела школьная сова с письмом. Он подумал, что это очередное послание от Дамблдора, но строки в нем были написаны каракулями Хагрида. Дорогой Гарри! Прошлой ночью помер Арагог. Ты был с ним знаком и знаешь, какой он был замечательный. Для меня было бы очень важно, если ты смог бы сегодня попозже вечером улизнуть из школы и поприсутствовать на погребении. Я собираюсь похоронить его, когда станет темнеть, это время он любил больше всего. Я знаю, так поздно тебе выходить не разрешают, но у тебя же есть отцовская мантия. Не стал бы просить, да в одиночку мне этого не вынести. Возьми с собой Гермиону и Рона, если захочешь. Хагрид — Иди, — тут же отреагировал Северус. — Иди, но вместо твоих бывших приятелей позови Горация. Он оценит. И можешь потом попробовать заговорить о воспоминаниях. — И подзаправлюсь глотком удачи, чтобы наверняка. У нас как раз зельеварение сегодня стоит в расписании последним. — Да, «Феликс Фелицис» подскажет, что говорить и что делать. Но до вечера еще надо было дожить. Первым занятием было ЗоТИ...

***

В кабинете Защиты от Тёмных Искусств царила такая тишина, что казалось — хлопни кто дверью, и звук дойдет до самой башни Рейвенкло. Северус Снейп ходил и смотрел на всех своим фирменным взглядом, который заставлял любого замирать и прятать глаза. Гарри же не торопился делать это, он просто внимательно разглядывал профессора, изучая его профиль, мимику, жесты. Он словно видел его по-новому. Не таким, как все предыдущие годы. — Щитовые чары, — четко и раздельно произнес Снейп. — При кастинге важны и чёткость движения палочки, и сила намерения,  определяющая задействованный поток магии. Профессор педантично продемонстрировал нужный взмах и четко проговорил:  — Protego Maxima. — Поттер, ко мне, — бросил он, поймав настойчивый взгляд Гарри.— Вы готовы повторить? Юный маг вышел вперед. Все взгляды скрестились на нем. Те, с кем он занимался в прошлом году в ОД, знали, что он уже освоил Протего еще тогда, и учил щитовым чарам и их. Слизеринцы, естественно, об этом не знали, поэтому Малфой смотрел на Поттера с усмешкой, ожидая от него фиаско. Гарри сосредоточился, выдохнул, сделал верное движение, в которое дозированно вложил магию, как учил на тренировках "его собственный Снейп": — Protego Maxima! Щит вышел идеальным: четкий, плотный, мерцавший голубым светом, указывающим на его изрядную силу. Профессор помолчал с минуту, вероятно, ожидая, что Поттер его не сможет долго удерживать, но когда понял, что ошибся, кивнул: — Неожиданно достойно, мистер Поттер, — в его голосе даже почти не слышалась ирония, наоборот, неужели… почти... одобрение? Сейчас голос профессора Снейпа  был почти похож на тот, что Гарри слышал так часто теперь, в своей голове. Гарри ощутил внутреннюю теплоту. Это было одобрение от «внутреннего» Северуса. — Оценил, —  прошептал «его Снейп». — Приятно, не правда ли? Гарри поймал себя на мысли, удивительно ясной, но и печальной: «Если бы этот Северус из настоящего… мог относиться ко мне, как тот, который в моей голове… Как же всё могло быть иначе!  А если.... А если бы... Если бы «мой» Северус занял место этого Снейпа. Возможно ли это вообще?» Поттеру очень захотелось, чтобы этот профессор еще раз посмотрел на него  с одобрением… — Не жди невозможного, Гарри… Никто не меняется в один миг, даже если он этого хочет сам, что в случае моей прежней личности весьма сомнительно. Зато меняешься ты, уже изменился. И помни, что ты не один. Гарри слегка улыбнулся словам, прозвучавшим в его голове, глядя при этом на профессора, занявшего свой стол на кафедре. На улыбку Поттера он ответил красиво изогнутой бровью и не очень понятным юноше взглядом: каким-то одновременно строгим, проницательным и капельку человеческим.

***

Гарри сделал глоток «Феликс Фелицис» прямо перед тем, как зайти в класс Зельеварения. Удача начала действовать почти сразу. На занятие явились только три ученика, те, кто уже освоил аппарацию: Гарри, Эрни и Драко Малфой. Остальные ушли на практические занятия к Уилки Двукресту. — Ну-те-с, — бодро продолжал Слизнорт, — раз уж нас так мало, сварите что-то по своему выбору. Удивите меня! «Гарри, сварите Эйфорийный эликсир по рецепту из моего учебника. Гораций не знает моей модификации, она точно его удивит», — подсказал «его Северус». Так и вышло. — Ну, что ж. Выглядит просто чудесно, — по прошествии полутора часов, хлопнув в ладоши, изрёк Слизнорт и вгляделся в отливавшее солнечным светом содержимое котла Гарри. — Эйфория, насколько я понимаю? А что это за запах? М-м-м... вы добавили сюда побег перечной мяты, не так ли? Приём нешаблонный, но отмеченный проблеском вдохновения, Гарри. Он сможет уравновесить побочные эффекты вроде пения во все горло и потребности дёргать каждого встречного за нос... Право же, мой мальчик, я никак не возьму в толк, где вы черпаете эти блестящие идеи... «Его Северус» весело хмыкнул. Эрни и Драко не удостоились и подобия таких слов за сваренные ими зелья и быстро ушли после окончания занятия. — Сэр, — начал тут Гарри, — кое-что произошло, что может быть вам интересно. В Слизнорте явно проснулось любопытство: — Что именно? — Хагрид много лет держал в Запретном лесу гигантского паука. — До меня доходили слухи, что в лесу водятся акромантулы, — негромко сказал профессор. — Выходит, это правда? — Да, — подтвердил Гарри. — Но только этот паук, Арагог, — первый, какого Хагриду удалось приручить, — прошлой ночью умер. Хагрид так горюет. Он хочет, чтобы кто-нибудь поприсутствовал на похоронах, вот я и пообещал прийти. — Трогательно, трогательно, — задумчиво произнёс Гораций. — Между прочим, яд акромантула очень ценен. Очень! Особенно если это животное только что умерло и ещё не иссохло... Будет ужасно, если он так и пропадёт, никому не доставшись. За пинту можно сто галеонов выручить, а жалованье моё, если честно, не так уж и велико... «Давай! Он заглотил наживку, подсекай!» — скомандовал «его Северус» — Вообще-то... — сказал юный маг, весьма убедительно изображая нерешительность, — если бы вы согласились пойти со мной, профессор, Хагрид, наверное, был бы очень доволен. И Арагог получил бы настоящие проводы, понимаете? — Конечно, — с готовностью огласился Слизнорт. — Знаете что, Гарри, давайте прямо там и встретимся. Я прихвачу пару бутылочек вина, выпьем с Хагридом на помин бедного животного... Проводим его как следует. В котором часу он ждёт вас?

***

Гарри, очень довольный собой после ужина направился к Хагриду. У сторожки он встретил Слизнорта. — Входите, — прохрипел Хагрид, открыв дверь, после стука, заметив только Гарри, не глядя на то, с кем он пришел. — Рон с Гермионой прийти не смогли, — сказал Гарри, — но они тебе очень сочувствуют. — Не... не важно... — Хагрид громко зарыдал. — Зато профессор Слизнорт, узнав, куда я иду, захотел тоже прийти, принести Арагогу последнюю дань уважения, —  проговорил Поттер. — Профессор? Не ожидал, — Хагрид только что заметил зельевара и явно был тронут. — Значит, решили проститься со стариком Арагогом? Да, ему бы это понравилось, Арагогу то есть... Гарри подумал про себя, что Арагогу больше всего понравилось бы в Слизнорте его упитанность, но не стал это озвучивать. Хагрид вышел из сторожки, приглашая всех идти за ним, и повёл гостей вокруг хижины. Позади неё на спине лежал огромный мёртвый паук. — Похороним его здеся, за тыквенными грядками. Я уж и эту выкопал, как её, могилку. Думал, скажем над ней несколько слов... ну, сами понимаете... — голос Хагрида дрогнул и надломился. — Хагрид, — похоронным голосом произнёс Гораций, — примите мои глубочайшие соболезнования по случаю вашей утраты. — Как это любезно с вашей стороны, — сказал лесник. — Премного вам благодарен. — Печальная ночь, печальная... Бледная луна поблескивала в ветвях деревьев, озаряя тело Арагога, лежавшее на краю огромной ямы рядом с холмом сырой земли высотой футов десять. — Величественное зрелище, — заметил Слизнорт, склоняясь над пауком, чем-то позвякивая. — Не всякий может оценить эту красоту, — сказал Хагрид; он морщился, из уголков глаз капали слёзы. — Вот уж не знал, что вам интересны существа вроде Арагога, Гораций. — Интересны? Хагрид, дорогой, я просто преклоняюсь перед ними, — отступая от тела, сказал Слизнорт. Гарри увидел, как блеснули, исчезая под его мантией, стеклянные пузырьки. «Гораций явно не терял времени», — хмыкнул Северус в голове Гарри. — Ну, дык, начнём, что ли? — дрогнувшим голосом произнёс Хагрид. Потом было само погребение. Слизнорт сказал пафосную речь о почившем «царе арахнидов». Затем, уже в сторожке, лесник и зельевар пили вино за упокой Арагога. Гарри по подсказке Северуса использовал заклинание подзаправки, в результате профессор был сильно «навеселе», когда Гарри провожал его в Хогвартс. По пути пьяный Гораций признался Гарри, что симпатизировал его матери. — Я и вообразить себе не могу человека, который знал бы её и не любил. Такая храбрая, такая весёлая... — Вы же поможете её сыну, — сказал Гарри глядя прямо в глаза зельевару. — Что я могу, Гарри, — всхлипнул Слизнорт. — Мне нужно ваше подлинное воспоминание о разговоре, который у вас состоялся с Томом Риддлом. Тот разговор, где вы обсуждали крестражи. — Нет! Не просите, — замотал головой Гораций. — Лили — она отдала мне свою жизнь, а вы не хотите отдать даже воспоминание, — укорил профессора юный маг. — Не говорите так, — прошептал Слизнорт. — Буду. Мне нужна эта информация, — громко и отчётливо произнёс Гарри. — Разве вы не хотите избавиться от волшебника, убившего Лили Эванс? — Гарри, Гарри, конечно, хочу, но... — прошептал он. — Я стыжусь того... того, что показывает это воспоминание. Я думаю, что, может быть, причинил в тот день великий вред всем. — Отдав мне воспоминание, вы перечеркнёте всё, что сделали, — сказал Гарри. — Это будет отважным и благородным поступком. Слизнорт очень медленно поднёс волшебную палочку к виску и, вытянув наружу длинную серебристую нить воспоминаний. Гарри быстро подставил пустой фиал. В этом году у него всегда с собой было их несколько, просто «на всякий случай». — Большое спасибо, профессор.