Volens nolens

Утренний ветер дул с моря, когда Гарри подошел к воротам Академии Афродиты. Несколько недель изучения греческого языка с помощью зелья Скульптор разума дали свои плоды — он уже мог вполне свободно общаться, хотя некоторая академическая лексика все еще вызывала затруднения. Академия располагалась на возвышенности в получасе езды от Лимассола, ее белокаменные здания гармонично вписывались в ландшафт, словно вырастая из самой земли. Архитектура была выдержана в традиционном греческом стиле, но от магловских отелей, стоявших неподалеку, территорию академии отличала рунная вязь на многих элементах построек, охранные чары по периметру и зефирусы-садовники, ухаживающие за растениями, похожие на летающих домовиков, только гораздо симпатичнее, как отметил про себя Гарри. Директриса Калиопа Теодору встретила нового абитуриента в просторном кабинете с большими окнами и тенистой террасой, где было приятно посидеть в самый жаркий день. Это была женщина на вид лет семидесяти, с седыми волосами, собранными в элегантный пучок, и проницательными темными глазами. — Добро пожаловать, мистер Блэк, — сказала она на безупречном английском, жестом приглашая его сесть. — Ваше письмо меня заинтриговало. Переход из Хогвартса в нашу академию случай довольно необычный. Гарри приготовился к вопросам, которых опасался. Он давно отрепетировал свою легенду до мельчайших подробностей. — Семейные обстоятельства, — ответил он, стараясь, чтобы в голосе прозвучала нужная доля сдержанной боли. — После смерти родителей мне пришлось переехать к дальним родственникам, а от них на Кипр. Возвращаться в Англию... пока не готов. Калиопа внимательно изучала его лицо. Гарри почувствовал взгляд легилимента. К счастью, занятия по окклюменции с Северусом не прошли даром. — Понимаю, — мягко сказала она. — Горе может заставить нас искать новые места, новые начала. В вашей заявке указано, что вы изучали защиту от темных искусств и зельеварение на продвинутом уровне. Довольно необычное сочетание. — У меня были... особые обстоятельства и возможность дополнительных занятий с мастерами своего дела, — Гарри старался говорить уверенно. — А что насчет друзей? Наверняка в Хогвартсе у вас были близкие товарищи? Вам так легко было их оставить? — В голосе директрисы прозвучала неподдельная заинтересованность. Гарри почувствовал, как что-то сжимается в груди. В памяти всплыли последние поступки Рона и Гермионы. — Были, — коротко ответил он. — Но оказалось, что дружба не всегда выдерживает испытания. Калиопа кивнула с пониманием: — Некоторые ситуации имеют свойство обнажать истинную сущность людей. И тогда мы узнаем о близких то, что предпочли бы не знать никогда. Что-то в ее тоне подсказало Гарри, что директриса говорит из личного опыта. — Расскажите мне о своих планах, — продолжила она. — Что вы хотите изучать в нашей академии? Наша программа довольно сильно отличается от британской. — Я хотел бы продолжить совершенствовать боевую магию, — Гарри немного подался вперед. — А еще меня привлекает артефакторика и магия души. Все это в практическом применении. В Хогвартсе изучаются далеко не все магические дисциплины. — Отличный выбор. Наша академия специализируется именно на практических аспектах магии. Мы считаем, что теория без практики мертва, — глаза Калиопы заблестели. — А что насчет зельеварения? Вы изучали его на продвинутом уровне. Не хотите продолжить? Упоминание зельеварения заставило сердце Гарри болезненно сжаться. В его сознании образ Северуса, склонившегося над котлом, до сих пор был слишком ярким и болезненным. — Я... у меня был самый лучший наставник. Но его больше нет, — сказал он тихо. — Сейчас мне тяжело даже думать об этом. Калиопа внимательно посмотрела на него: — Понимаю. Иногда знания связаны с болезненными воспоминаниями, но не стоит позволять прошлому лишать вас того, в чем вы талантливы. Возможно, со временем вы найдете в себе силы вернуться к изучению этой дисциплины. Собеседование продолжалось еще час. Калиопа расспрашивала его о знаниях в различных областях магии, и Гарри постепенно расслабился. Директриса была умной и тактичной женщиной, которая не старалась узнать больше, чем он готов был рассказать, но в то же время ясно видела его потенциал. — Предварительное собеседование я считаю пройденным, — сказала она, наконец. — Но для окончательного зачисления вам предстоит пройти практические испытания. Они состоятся завтра на рассвете у древнего храма Афродиты на прибрежных утесах. — Какого рода испытания? — спросил Гарри. — Мы проверяем магические способности, но не ограничиваемся этим. Храм Афродиты — особое место. Древняя магия этого места позволяет увидеть истинную натуру человека. Не волнуйтесь, — добавила она, заметив его обеспокоенное выражение, — никто еще не пострадал во время испытаний. По крайней мере, серьезно.

***

На следующее утро Гарри стоял на краю утеса, где руины древнего храма Афродиты встречали первые лучи солнца. Место действительно было потрясающим — белые мраморные колонны возвышались над бирюзовой гладью моря, а воздух был пропитан древней магией, заставляющей кожу покрываться мурашками. Кроме него испытания проходили еще несколько кандидатов — двое местных студентов, переводящихся из других учебных заведений, девушки из Болгарии и Испании, и молодые люди из Египта, Германии и Франции. Все выглядели нервными, но полными решимости. Калиопа прибыла в сопровождении трех профессоров: пожилого мужчины с седой бородой, которого представили как профессора древней магии Аристотелеса Константинидиса, элегантной женщины средних лет — профессора защиты Елену Пападопулос, и молодого мужчины с внимательными глазами — профессора артефакторики Никоса Андреопулоса. — Добро пожаловать в храм Афродиты, — торжественно произнесла Калиопа, когда все собрались в центре руин. — Это место было священным задолго до появления современной магии. Здесь древние греки приносили жертвы богине любви и красоты. Но Афродита была не только богиней любви — она была богиней жизненной силы, страсти, желания жить и творить. Профессор Константинидис шагнул вперед: — Первое испытание таково: каждый из вас должен будет создать щит, способный выдержать три различных атаки. Но это будут не обычные заклинания. Древняя магия этого места усилит ваши способности, но также обнажит любые слабости. Все прошли испытание довольно успешно, только щит болгарской девушки, когда профессор Пападопулос направила на него серию заклинаний, выдержал только два удара.  Когда очередь дошла до Гарри, он вышел в центр круга, чувствуя, что древняя магия места реагирует на его присутствие. Странное ощущение, словно что-то внутри него откликалось на зов веков. — Defensio Clypeus Maxima, — произнес он, вкладывая в защитные чары, которым научил его Северус, всю свою силу. Но в этот раз щит, появившийся перед ним, удивил даже его самого: он переливался всеми цветами радуги, а в его глубине можно было разглядеть что-то похожее на языки пламени. Первая атака профессора Пападопулос — мощное огненное заклинание — разбилась о щит, не причинив ему вреда. Вторая — серия ледяных копий — также не смогла пробить защиту. Третья атака была самой необычной — луч темно-фиолетового света, который, казалось, пытался подавить его волю и воздействовать на разум. Щит выдержал и эту атаку. — Превосходно, — сказал профессор Константинидис, и в его голосе звучало искреннее восхищение. — Ваш щит не просто выдержал атаки — он адаптировался к каждой из них. Это признак очень сильного мага. Второе испытание проводила профессор Пападопулос. Кандидатам нужно было продемонстрировать боевую трансфигурацию: создать, используя обычные камни, животное, которое вступит в схватку с другими такими же как они. Гарри создал боевого льва. Он был прекрасен. Каждая мышца проработана до мельчайших деталей, а в глазах горел живой огонь. Когда лев зарычал, звук был настолько реалистичным, что один из кандидатов отступил на несколько шагов. В битве трансфигурированных абитуриентами животных лев Гарри показал себя наиболее эффективным. — Удивительное мастерство, — прошептала Калиопа профессору Андреопулосу.  Третье испытание было самым необычным. Профессор Андреопулос достал из сумки несколько магических артефактов и попросил каждого кандидата определить их назначение и возможные опасности. Когда очередь дошла до Гарри, профессор протянул ему древний амулет в форме змеи. — Что вы можете сказать об этом артефакте? Гарри взял амулет в руки и сразу почувствовал исходящую от него силу. Магическое воздействие артефакта показалась ему знакомым. — Это... защитный амулет, — сказал он медленно, позволяя магии просочиться в его сознание. — Щит от ментальных воздействий, но, как мне кажется, он слишком сильно будет влиять на того, кто станет его носить, отнимая способность чувствовать сильные эмоции. Профессор Андреопулос изумленно посмотрел на него: — Совершенно верно. Этот артефакт специально разработан так, чтобы испытуемые могли ощутить эманации работы с менталом. Поэтому он усилен больше, чем нужно и появился такой негативный эффект. Как вам удалось это определить? Гарри не знал, что ответить. Знание пришло к нему словно само собой, как будто он уже сталкивался с подобными артефактами. — Я... не знаю. Просто почувствовал. Когда испытания закончились, профессора отошли в сторону для обсуждения. Гарри стоял у края утеса, любуясь морем. — Мистер Блэк, — окликнула его Калиопа. — Не могли бы вы подойти? Гарри повернулся к группе профессоров. На их лицах читалось одобрение, но также и озадаченность. — Мы приняли единогласное решение зачислить вас в академию, — сказала директриса торжественно. — Ваши способности превзошли наши ожидания. Но у меня есть к вам вопрос. Гарри напрягся: — Слушаю. — Вы уверены, что никогда раньше не изучали древнюю магию? Ваше взаимодействие с силами этого места было... необычным для новичка. — Уверен, — ответил Гарри честно. — В Хогвартсе такие предметы не преподают. — Интересно, — пробормотал профессор Константинидис. — Возможно, у вас есть природная предрасположенность к древним искусствам.  — Занятия начнутся первого октября, — сообщила Калиопа. — До тех пор рекомендую вам отдохнуть и освоиться на острове. А если захотите подготовиться к урокам, профессор Константинидис может порекомендовать литературу по древней магии. Гарри поблагодарил их и собрался уходить, но Калиопа остановила его: — Мистер Блэк, еще одно. Если вам понадобится поговорить с кем-то... О том, что вас беспокоит... Моя дверь всегда открыта. Иногда бывает полезно выговориться. В ее глазах было столько понимания и сочувствия, что Гарри ощутил неожиданную благодарность. Возможно, он действительно нашел место, где сможет начать новую жизнь.

***

Поскольку до начала занятий оставалось два месяца, Гарри решил жить, как он жил до этого, проводя много времени с соседями. Мария Константину у которой в лаборатории круглосуточно булькали котлы с различными зельями, узнав, что Гарри изучал зельеварение, сказала: — О, как замечательно! У нас так мало молодых людей интересуется этим искусством. Все хотят быстрых результатов, готовых зелий из аптек. А ведь настоящее мастерство требует терпения и понимания. Будешь помогать мне в зельеварне. Гарри после испытаний в академии решил согласиться на это. Когда-нибудь ему все равно бы пришлось встать к котлу. Так лучше сделать это в приватной обстановке, когда на тебя не смотрит десяток другой любопытных глаз. Ожидаемо, на первом занятии с Марией, вдохнув знакомые ароматы трав и кипящих зелий, Гарри почувствовал болезненное сжатие в груди и едва не ушел, развернувшись. — Что-то не так, дорогой? — мягко спросила Мария, заметив его состояние. — Нет, ничего, это пройдет, — проговорил Гарри. — Позволь мне показать тебе, что зельеварение может быть не только наукой, но и искусством, способом исцеления не только тела, но и души. Подход Марии немного отличался от методов Северуса. Она учила чувствовать зелье, понимать, как ингредиенты взаимодействуют друг с другом на энергетическом уровне. — Зелье похоже на живое существо, — объясняла она, помешивая отвар из валерианы и лунной росы. — У него есть настроение, характер. Ты должен подружиться с ним, а не заставлять подчиняться. Мария говорила еще много интересного и Гарри, успокоившись, начал получать удовольствие от процесса. 

***

Мастерская мужа Марии, Андреаса, представляла собой удивительное место. Все стены до потолка были завешены полками, заставленными артефактами всех эпох и народов. Здесь соседствовали египетские амулеты и скандинавские рунические посохи, римские талисманы и кельтские обереги. — Каждый артефакт рассказывает историю, — говорил Андреас, показывая Гарри особенно интересные экземпляры. — Историю своего создателя, владельцев, эпохи. Умение читать эти истории — основа мастерства артефактора. Андреас разрешил Гарри смотреть за процессом создания новых артефактов, показывал старые и еще рассказывал интересные истории о разных знаменитых вещах.  Именно от Андреаса Гарри впервые услышал о Дарах Смерти. — Это легенда, — рассказывал старый мастер, работая над ремонтом древнего греческого амулета. — Три артефакта невероятной силы, созданные, по преданию, самой Смертью. Бузинная палочка — самая могущественная волшебная палочка в мире. Воскрешающий камень — способный вернуть мертвых. И Мантия-невидимка — делающая своего владельца невидимым для самой Смерти. Гарри похолодел. Мантия-невидимка... у него была такая мантия. Неужели... — Конечно, это всего лишь сказка, — продолжал Андреас, не замечая потрясения Гарри. — Хотя всем известны некоторые артефакты, претендующие на звание Даров. Например, есть палочка из бузины, которая считается очень могущественной. Кому она только не принадлежала. Говорят, что последний директор Хогвартса завоевал её в бою с  Гриндевальдом.  — А что с другими Дарами? — спросил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Воскрешающий камень считается утерянным навсегда. Ничего не известно и о Мантии-невидимке... — Андреас пожал плечами. — Кто знает? Возможно, где-то в мире есть семья, которая передают их из поколения в поколение, даже не подозревая, что это есть на самом деле. В тот вечер Гарри долго не мог заснуть, размышляя над услышанным, но потом решил выкинуть всё из головы. Даже если его мантия действительно была одним из Даров Смерти, то какое это имело значение для него? Во если бы то был воскрешающий камень...

***

У Михаэлидов Гарри продолжал совершенствоваться в гончарном искусстве. Работа с глиной его успокаивала. Концентрация на процессе формования, ощущение пластичной массы в руках помогали отвлечься от тяжелых мыслей. В такие моменты он мог на время забыть о боли потери, о одиночестве, о неопределенности будущего. — Ты слишком много думаешь, — говорила Андреа, наблюдая за его работой. — Позволь рукам делать свое дело. Глина сама подскажет, какую форму принять. У Гарри получалось все лучше и лучше. А главное — он действительно находил в этом занятии умиротворение. — Теперь ты будешь тренироваться в росписи. Это самое интересное, — сказала Андреа, когда очередная ваза, сделанная Гарри была готова. — Роспись. Цвета — это язык души. Выбирай те, которые говорят с тобой. Гарри посмотрел на палитру красок и понял, что автоматически тянется к темным, мрачным оттенкам — серому, черному, темно-синему, но Андреа мягко остановила его руку. — Нет, дорогой. Сейчас тебе нужны яркие цвета. Красный — цвет жизни и страсти. Золотой — цвет надежды. Зеленый — цвет роста и обновления. Позволь своей жизни снова обрести краски. Следуя ее совету, Гарри расписал вазу яркими узорами. И действительно — работая с цветом, он почувствовал, как что-то внутри него оттаивает. Словно зима в его душе понемногу отступала, уступая место робкой весне. По выходным Панайотис и Андреа продолжали брать его с собой в поездки по острову. Постепенно Гарри начал чувствовать себя частью этого удивительного острова. За лето он объехал практически весь остров и знал его теперь лучше, чем родную Британию. У каждого места была своя история, и Гарри с удивлением обнаруживал, что эти истории его по-настоящему интересуют. Он полюбил теплое солнце, ласковое море, аромат цитрусовых и оливковых рощ, доброжелательность местных жителей. Он жил среди этого всего простой жизнью обычного человека. И это нравилось ему гораздо больше, чем все его слава и известность на родине.

***

Северус медленно приходил в себя после ритуала, а Принц-мэнор неспешно восстанавливался после десятилетий запустения.  Новый глава рода изучал семейные архивы. Документы рассказывали захватывающую историю рода, погружали его в обычаи и традиции. Он больше не был двойным агентом,  разрывающимся между двумя хозяевами, не был профессором, вынужденным играть роль злодея. Теперь он Северус Принц, глава древнего рода с богатой историей и традициями. Едва его здоровье восстановилось после ритуала, а магическая сила вернулась в полном объеме, Северус вернулся к самой важной для себя задаче: поиску Гарри. Он не мог использовать официальные каналы. Орден Феникса, Министерство, Воландеморт — все они искали исчезнувшего Гарри Поттера. Поэтому Северус обратился к своим тайным контактам, накопленным за годы шпионской деятельности. Он общался с разными сомнительными личностями, в том числе с Даргеро Черчилем, контрабандистом со стажем, с большой клиентурой.  — Ты что, с ума сошел, связываться со мной? Если кто узнает... — Никто не узнает, — холодно ответил Северус. — Если, конечно, ты будешь держать язык за зубами. Мне нужна информация о Поттере. — Да никто не знает, где он! — Даргеро нервно оглянулся, хотя разговор происходил в уединенном углу Ноктюрн аллеи. — Все его ищут. Найти никто не может. Исчез, как в воду канул. Кто только не рыщет по Британии в его поиске... — Может, они не там ищут? Мне нужна информация за пределами Британии. Ничего не было связанного с фамилиями Поттер или Блэк? — Тоже проверяли. Но если мальчишка использовал поддельные документы... — контрабандист пожал плечами. — Ты же знаешь, как это делается. Северус знал. Сам не раз пользовался подобным. Но кто мог помочь Гарри получить поддельные документы?  Северус посетил торговые кварталы Парижа, Берлина, Вены. Никто ничего не знал или все делали вид, что не знают. Но в маленькой лавочке в Праге торговец редкими ингредиентами Любуш Новак сказал: — Странно, что вы спрашиваете. Месяц, или больше. Да, когда-то тогда у меня заказывали ингредиенты для очень редкого зелья — Скульптор разума. Это был необычный заказ. Сердце Северуса учащенно забилось: — Что в нем было необычного? Кто заказывал? — Официально — гоблины из лондонского отделения Гринготтса. Платили они, но заказ был отправлен на имя некоего Гарольда Блэка на Кипр.  Кипр. Гарольд Блэк. Зелье для изучения языков. Все сходилось. — Вы помните точный адрес доставки? — Нет, но могу посмотреть. Вот: Платрес, район Лимасола. Там рядом Академия Афродиты. Северус едва сдержался, чтобы не сорваться с места немедленно. Наконец-то след. Первая реальная зацепка за все эти недели поисков!

***

Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, изучая древний том, который ему удалось раздобыть через тайные каналы. «Ars Vitae et Mortis» — искусство жизни и смерти. Запрещенная в Британии книга ритуалов. В ней содержалось подробное описание и «Pretium vitae». То, что Дамблдор прочитал, привело его в ужас. Ритуал действительно мог снять любое проклятие и вернуть утраченную магическую силу. Более того, он мог даровать дополнительные годы жизни, фактически продлевая существование мага за счет чужой жизненной силы. Но цена... Для проведения ритуала требовалось жертвоприношение близкого родственника. В момент смерти все проклятия, болезни и немощи проводящего ритуал переходили к жертве, а к нему — непрожитые годы жизни жертвы.  Альбус долго сидел в тишине, переваривая прочитанное. Близкий родственник. У него был только один близкий родственник — младший брат Аберфорт. Они мало общались. Аберфорт винил его в смерти Арианы, в разрушении семьи, в том, что Альбус выбрал славу и власть вместо семейных уз. И, возможно, брат был прав. Но сейчас речь шла не о старых обидах, а о судьбе магического мира. Воландеморт набирал силу, готовился к решающему удару. Без Гарри Поттера у светлой стороны не было шансов на победу. А без собственной магической силы Альбус не мог ни найти мальчика, ни противостоять Темному Лорду. Он попытался рассуждать рационально, как привык делать всю жизнь. Аберфорт... Что он собой представлял? Хозяин захудалого бара в Хогсмиде, человек без амбиций и высоких целей. Его смерть была бы потерей для нескольких завсегдатаев «Кабаньей головы», но принесла ли бы она пользу магическому сообществу? С другой стороны, Альбус Дамблдор был верховным чародеем Визенгамота, главой Международной конфедерации магов, единственным волшебником, которого боялся сам Воландеморт. Его знания, опыт, связи — все это было бесценно для борьбы против тьмы. Простая арифметика жизни и смерти. Одна относительно бесполезная жизнь против возможности спасти тысячи других. Альбус вспомнил слова, которые когда-то говорил студентам: «Иногда нам приходится выбирать между тем, что правильно, и тем, что легко». Сейчас ему предстояло выбрать между тем, что было правильно с точки зрения человеческой морали, и тем, что было необходимо для выживания Магического мира. Он подошел к окну, глядя на Хогсмид вдалеке. Где-то там, в своем пабе, Аберфорт разливал эль и выслушивал жалобы местных жителей. Жил простой, незаметной жизнью, не подозревая, что его старший брат размышляет о... Альбус отогнал эту мысль. Пока он только изучал возможности. Не принимал решений. Но когда на следующий день к нему пришел Кингсли Шеклболт с тревожными новостями, сомнения начали рассеиваться. — Альбус, в Министерстве ходят упорные слухи о скором перевороте, — тихо сказал Кингсли. — Воландеморт готовится к решающему удару. Мои источники сообщают, что у него есть план по захвату власти в начале августа. — Что именно ты слышал? — Он планирует одновременно убить министра Скримджера и ключевых чиновников. Начнется хаос, в котором его люди займут ключевые посты. Формально это будет выглядеть как законная смена власти. Альбус кивнул. Это соответствовало стилю Тома.  — А что с Орденом? Готовы ли мы к сопротивлению? Кингсли покачал головой: — Без Поттера... Еще и Снейп куда-то пропал... Альбус, я не знаю, сможем ли мы противостоять Воландеморту. Люди деморализованы. Многие говорят, что пора искать убежище за границей. После ухода Кингсли Альбус долго сидел в одиночестве. Картина становилась все яснее. Том был на пороге полной победы. Магический мир Британии стоял на краю пропасти. И единственный способ это остановить требовал... Он посмотрел на свою почерневшую руку. Проклятие распространялось всё дальше, с каждым днем отнимая больше сил. Скоро он станет полностью беспомощным. Да, жаль, что Аберфорт уже не так молод и сможет передать ему не так много лет дополнительной жизни. Но даже это лучше, чем ничего. Дамблдор отбросил последние сомнения. Ритуалу быть. Великое благо требует великих жертв. И если история запомнит его как человека, который спас магический мир ценой жизни собственного брата... Что ж, история редко бывает справедливой к тем, кто принимает трудные решения. Альбус начал планировать, как подступиться к Аберфорту. Нужно было действовать осторожно, убедить брата, что это необходимо для общего блага. Возможно, рассказать ему правду о надвигающейся угрозе. В глубине души Дамблдор понимал, что переступает черту, за которой нет возврата. Но разве не переступал он ее уже множество раз ради высших целей? Разве не жертвовал он людьми на протяжении всей своей карьеры? Аберфорт станет просто последней жертвой в долгой войне против тьмы. И возможно, самой важной.