Volens nolens

Снейп понимал, что раз поисковые ритуалы не дали результатов, это означало только одно — Гарри покинул Магическую Британию. Все заклинания локации, которые использовал Орден, все артефакты отслеживания, которые применял сам Дамблдор, работали только в пределах Британских островов. За их границами они были бесполезны. Северус был готов отправиться за Гарри куда угодно — в Америку, Азию, на другой конец света, — но мешали две непреодолимые вещи. Во-первых, он не знал, где именно его искать. Мир был огромен, а Гарри явно не хотел, чтобы его нашли. Во-вторых, и это было еще хуже, «Метка» не позволила бы ему покинуть Темного Лорда для поисков. Да и клятвы, данные Дамблдору, держали его в Хогвартсе железной хваткой. Северус сидел в своем кабинете, разглядывая знак мрака на предплечье, и далеко не впервые за все годы жизни проклинал тот день, когда впервые преклонил колено перед Воландемортом. Тогда это казалось удачным решением. Сейчас это стало оковами, которые не давали ему даже попытаться исправить самую страшную ошибку в жизни. «Должен быть способ, — думал он, сжимая руки в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. — Должен быть какой-то выход. Лорд любил повторять: магия не знает слова невозможно. Главное — сила желания». И тут его осенило. Ритуал принятия рода. Тот самый ритуал, во время которого Гарри избавился от крестража. Предки Блэков освободили его от куска чужеродной души. А что если... Северус лихорадочно перерыл свою библиотеку, просматривая книги по родовой магии. Ответ был там, в пыльном томе «Древние традиции чистокровных семей» с экслибрисом библиотеки Блэков. Как он к нему попал? «При принятии главенства в роду маг обретает не только новые права и обязанности, но и освобождается от прежних уз. Все клятвы, обеты и магические обязательства, данные до вступления в должность главы рода, могут быть аннулированы по воле предков, если те посчитают, что они могут навредить роду. Решение зависит от обстоятельств и намерений просителя». Сердце Северуса бешено заколотилось. Он был последним из рода Принц. Это означало, что теоретически мог претендовать на главенство. А если предки сочтут его достойным... «Метка. Клятвы Дамблдору. Все может исчезнуть. Я стану свободен. Нужно идти в Гринготтс». Поход в банк дался в этот раз ему нелегко. Снейп нервничал, как никогда в жизни. Слишком много зависело от предстоящего разговора. Его ладони были влажными от пота, а мысли метались между надеждой и страхом. Поверенный рода Принц, гоблин по имени Ургхват, был древним созданием с лысиной почти во всю голову и проницательными черными глазами. Он внимательно выслушал Северуса, время от времени кивая, его пальцы постукивали по столу. — Да, вы действительно последний из рода Принц, — подтвердил он, наконец, и в его голосе прозвучало нечто похожее на сочувствие. — И да, имеете право попытки проведения ритуала принятия главенства над родом Принц. Но есть одна проблема, мистер Снейп. — Какая? — напрягся Северус, готовясь к удару. — Вы полукровка. Ваш отец был маглом. Это может... всё осложнить. Снейп стиснул зубы, чувствуя, как старая боль от унижений детства поднимается в груди. Даже сейчас, когда он был готов на все ради Гарри, его происхождение продолжало преследовать его. — Как именно? — Предки будут судить вас строже. Гораздо строже, — Ургхват наклонился вперед, его голос стал тише. — Цена, которую они могут потребовать в ходе ритуала, может быть... высока. Очень высока. Известны случаи, когда полукровки погибали во время таких ритуалов. Их сердца не выдерживали испытаний. — Меня это не останавливает, — твердо сказал Северус. — Я готов на все. Гоблин внимательно посмотрел на него, словно пытаясь заглянуть в душу. — Могу спросить, что заставляет вас идти на такой риск? Обычно люди ищут главенство в роду ради власти или богатства. Но вы... Вы не похожи на того, кому это нужно.  Снейп колебался секунду, потом решил говорить правду. Ложь сейчас сыграла бы против него. — Я потерял того, кого люблю больше собственной жизни. И сейчас единственный способ найти его — освободиться от всех уз, которые держат меня здесь. Ургхват долго молчал, потом медленно кивнул: — Понятно. Любовь... Да, это достойная причина. Возможно, самая достойная из всех. Очень хорошо, мистер Снейп. Я помогу вам подготовиться к ритуалу. Подготовка заняла несколько дней. Снейп изучал родовой Кодекс Принцев, постился, очищал разум медитацией. Ургхват объяснил ему каждый этап предстоящего ритуала, предупредил о возможных опасностях. Каждая деталь была важна — малейшая ошибка могла стоить жизни. — Помните главное, — говорил гоблин, его голос был серьезен как никогда. — Предки будут видеть не только ваши намерения, они смогут пролистать всю вашу жизнь как книгу. Оценить и взвесить каждое решение, каждый поступок, каждую мысль. Они будут судить вас без снисхождения. Будьте готовы к этому. В один из этих дней Северус почувствовал вызов. Его ждал Темный Лорд. Северус явился в Малфой-мэнор внешне спокойный, но внутренне напряженный до предела. Каждый его нерв был натянут как струна. — Северус, мой верный слуга, — Воландеморт сидел в кресле, поглаживая Нагайну. Змея шипела, словно чувствуя напряжение в воздухе. — У меня для тебя прекрасные новости. К концу лета я планирую полностью взять под контроль Министерство Магии. А ты... — красные глаза впились в Снейпа, — ты заменишь Дамблдора в Хогвартсе. Снейп заставил себя выглядеть довольным и польщенным, хотя внутри его передергивало от отвращения: — Это честь, мой лорд. — Конечно, честь. Ты будешь влиять на умы нового поколения волшебников. Воспитывать их в правильном духе. — Воландеморт усмехнулся, и этот звук заставил Снейпа вздрогнуть. — Думаю, тебе это понравится. — Безусловно, мой лорд. Снейп согласился и даже изобразил энтузиазм. Но как только он покинул особняк, сразу же отправился предупредить Дамблдора, мысленно извиняясь за предстоящую ложь. — Что?! — взревел Альбус, когда Снейп передал ему слова Волдеморта. Магия вокруг него заколебалась, заставив несколько предметов на столе задрожать. — Он думает, что может просто прийти и изгнать меня из Хогвартса?! Северус не был уверен, что Лорд собирался именно изгнать Альбуса. Скорее, речь шла об убийстве, но говорить об этом директору он не стал. Дамблдор метался по кабинету, его здоровая рука сжимала палочку так сильно, что костяшки побелели. Фоукс беспокойно перебирал крыльями, чувствуя волнение хозяина. — Пусть попробует! — гордо заявил он, но голос его дрожал от ярости и отчаяния. — Я покажу ему, что Альбус Дамблдор еще не списан со счетов! Но Снейп видел, что за этой показной бравадой скрывается растерянность. У Дамблдора не было четкого плана. Да и какой мог быть план у мага, который не мог полноценно колдовать? — Альбус, — осторожно начал Северус, — возможно, стоит подумать о... — Нет! — резко оборвал его директор, его голубые глаза вспыхнули. — Я не сдамся. Не после всего, что пришлось пережить. Дамблдор остановился посреди кабинета, его лицо вдруг стало решительным: — Северус, я предлагаю тебе отправиться со мной в одну поездку, которая может нам очень помочь. Мне нужен твой опыт зельевара, и... — Прошу прощения, Альбус, — перебил его Снейп, внутренне содрогнувшись от необходимости лгать человеку, которому был обязан жизнью. — Но Темный Лорд требует моего постоянного присутствия весь ближайший месяц. Он хочет, чтобы я варил ему зелья для улучшения внешности. Видимо, готовится к публичным выступлениям после захвата власти. Дамблдор нахмурился, разочарование отразилось на его лице, но возразить не мог. Роль двойного агента требовала от Снейпа следовать приказам Волдеморта.

***

На следующий день Снейп узнал, что Дамблдор покинул Хогвартс, оставив письмо для Макгонагалл, где сообщал, что отправляется на лечение в магическую клинику в Швейцарии. Северус понимал, что это ложь — никакая клиника не могла помочь при таком проклятии. Но куда действительно отправился директор, оставалось загадкой. А Альбус в это время сидел в магловском самолете, летящем в Германию. Каждая минута его жизни стала даваться ему с трудом — проклятие прогрессировало, боль в почерневшей руке становилась все сильнее. Он был уверен, что только Геллерт Гриндевальд может подсказать ему, как обернуть вспять пожирающее его проклятие и вернуть былую магическую силу. Мало кто знал точное местоположение Нурменгарда, Дамблдор как раз был из их числа. Будучи председателем Международной Конфедерации Магов, он давно заготовил для себя специальное разрешение на посещение Гриндевальда.  Он тогда и не думал, что оно ему пригодится. Теперь это разрешение стало его последней надеждой. Дамблдор хотел взять с собой Снейпа: вдруг ему в дороге станет хуже. Но тот отказался, сославшись на занятость у Тома. Что-то в последнее время Северус вел себя странно. Совсем стал ко всему происходящему равнодушен. Неужели на него оказал такое влияние побег Поттера? Как бы он не бросил его. Исполнить свое обещание в отношении Гарри зельевар теперь не мог, мальчишки не было в Хогвартсе. А Том предложил ему должность директора Хогвартса. Неужели Северус предаст дело света, польстившись на обещания Волдеморта? Знал бы он, что Северус обманул и своего Лорда, покинув и его, но уже под другим предлогом: якобы Дамблдор отправил его на поиски Поттера во Францию, поскольку появился слух о похожем новом ученике в Шармбатоне. Снейпа не волновали ни Темный Лорд, ни Светлейший Альбус. Ему нужно было найти Гарри, а для этого провести ритуал. Никому нельзя было знать о его планах — слишком много зависело от секретности. Принц-мэнор встретил его тишиной. Древний особняк рода, спрятанный от чужих глаз защитными чарами, хранил память о многих поколениях волшебников, которые когда-то носили эту фамилию. Воздух здесь был пропитан родовой магией, и, казалось, что каждый камень здесь живой. Гоблины открыли Северусу доступ в мэнор, и родовой зал ждал его. Это была круглая комната в самом сердце поместья, где Снейп остался один на один с силой рода. Почти угасшего рода, последним потомком которого был он сам. Глаза пока незримых предков следили за каждым его движением. Ритуал начался с заходом солнца. Снейп стоял в центре звезды магов, вырезанной в каменном полу, и произносил слова, которые не звучали в этих стенах с момента, когда род принимал его покойный дед. — Я, Северус, последний из крови Принцев, призываю духов предков. Я прошу признать меня достойным главенства в роду! Воздух в комнате загустел, словно превратился в патоку. Снейп чувствовал, как родовая магия пробуждается вокруг него, заставляя кожу покрываться мурашками. Тени на стенах начали шевелиться, из них стали выходить полупрозрачные фигуры — духи давно умерших Принцев. Мужчины, женщины и даже дети,  — все они были Принцами, собравшимися судить последнего потомка. Они окружили Северуса. Их лица были строгими, непроницаемыми, глаза горели холодным светом. Один из духов, высокий мужчина в мантии с серебряными застежками, сделал шаг вперед. Лицом он напоминал самого зельевара.  — Ты полукровка, — его голос зазвучал как эхо из глубины веков, наполняя комнату могильным холодом. — Твой отец магл. Почему тебе вздумалось, что ты можешь претендовать на главенство в роду? Снейп почувствовал, как злость поднимается в груди, но заставил себя говорить спокойно: — То, что кроме меня Принцев больше не осталось? Моя кровь, кровь Принцев текущая в моих жилах? И я бы не пришел, если бы не моя любовь. — Любовь? — другой дух, женщина с острыми чертами лица и холодными глазами, насмешливо усмехнулась. — К кому, полукровка? К какой-нибудь грязнокровке? — К тому, кто потерял меня, — ответил Снейп, не дрогнув. — К тому, кого я должен найти. К лорду Поттеру-Блэку. Имя прозвучало весомо для духов. Они переглянулись, и на их лицах отразилось удивление. — Хм, лорд двух родов? — переспросил главный дух.  — Для меня он, в первую очередь, моя душа, моё сердце, — горячо ответил Северус.  Духи снова переглянулись. Потом главный из них простер руку, и Снейп увидел, как из неё исходит серебряный свет.  — Мы хотим посмотреть. Не закрывай разум! Приготовься, последний из Принцев. Если мы будем недовольны увиденным, ты не выйдешь отсюда живым!  Боль была невыносимой. Северус закричал, когда в его разум словно воткнули сразу несколько раскаленных клинков. Он чувствовал, как предки перебирают его воспоминания, рассматривают каждый его поступок, анализируют каждую мысль. Было ощущение, что его душу вывернули  наизнанку и теперь рассматривают под лупой. Его детство, где пьяный отец избивал мать, а он прятался в углу, дрожа от страха. Где маленький Северус мечтал о магии как о спасении от серой реальности. Видели его дружбу с Лили — единственный светлый период детства, когда он почувствовал себя не изгоем, а просто мальчиком. Видели, как эта дружба разрушилась. Видели его вступление в ряды Пожирателей смерти — отчаянную попытку найти место в мире, где бы его принимали. Видели, как он передал Воландеморту пророчество, не зная, что обрекает Лили на смерть. Видели его ужас, когда понял, что сделал. Видели годы шпионажа, каждый день балансирующего на грани между жизнью и смертью. Видели его смерть — клыки Нагайны, пронзающие шею, кровь, заливающую пол Визжащей хижины, холод, медленно сковывающий тело. И затем — чудо. Возвращение в виде духа в голове Гарри. Духи предков замерли, когда перешли к этим воспоминаниям. Они наблюдали, как зарождалась любовь. Видели первые осторожные разговоры, постепенное сближение, моменты нежности и понимания. Видели, как два одиноких человека нашли друг друга в самых невероятных обстоятельствах. — Удивительно, — прошептала женщина-дух. — Он действительно любит его. Любит так, как способны любить Принцы: один раз и на всю жизнь. — Интересно, — прозвучал голос главного духа, и его тон стал мягче. — Очень интересно. Ты прожил две жизни, Северус Снейп. И во второй извлек уроки из первой.  — Искренность твоих чувств не вызывает сомнений, — добавила женщина-дух. — Эта любовь... Она достойна имени Принц. Но ты просишь многого. Свободу от «метки», освобождение от всех клятв... Ты понимаешь, что у всего есть своя цена? — Назовите ее, — хрипло сказал Снейп, его голос был искажен болью. — Возрождение рода, — просто ответил главный дух. — Ты должен жениться и дать потомство. Род Принцев не должен угаснуть с тобой. Эти слова больно ударили Северуса. Жениться? Дети? — Но... но я люблю Гарри, — прошептал он, чувствуя, как сердце разрывается на части. — Я не могу... как я смогу быть с кем-то еще? — Любовь к этому юноше не помешает тебе исполнить долг перед родом, — холодно сказала женщина-дух. — Многие наши предки любили одних, а женились на других. Таков удел аристократа. И твоему возлюбленному тоже предстоит подумать о наследниках. — Вы можете любить друг друга и после женитьбы, — добавил другой дух. — Но продолжение рода — священный долг. Без наследников род умирает. Северус закрыл глаза, чувствуя, как внутри него идет настоящая война. Жениться на другой означало предать Гарри? А отказ от ритуала означал еще большее предательство. Он не мог оставить Гарри где-то там совсем одного... «Если я не стану свободным, я никогда его не найду, — думал он лихорадочно. А если найду, но не смогу быть с ним из-за долга перед родом, тогда какой в этом смысл?» Он представил Гарри — одинокого, потерянного, возможно, думающего, что его забыли навсегда. Эта мысль была невыносимой. «Я найду способ, — решил он. — Сначала найду его, а потом... потом мы что-нибудь придумаем. Может быть, он поймет. Может быть, согласится на такое странное устройство жизни». — Я принимаю условия, — твердо сказал он, открывая глаза. — Но вы дадите мне время. Время найти Гарри и объяснить ему всё. — Время у тебя будет, — кивнул главный дух. — Но не бесконечность. Три года, Северус Принц. Три года, чтобы найти достойную невесту и дать роду наследника. — Да будет так! Последние слова повторили все духи, и магия ритуала обрушилась на Северуса с удвоенной силой. Боль пронзила его тело, как удар молнии. Снейп закричал и упал на колени, его тело сотрясали конвульсии. Он чувствовал, как  горит его предплечье — Темная Метка исчезала в языках серебряного пламени. Одновременно он ощущал, как рвутся невидимые нити клятв, связывавших его с Дамблдором. Каждая порванная связь отзывалась болью в груди, но это была боль освобождения. Магия рода расчищала для себя дорогу, она входила в его тело. Северус чувствовал, как его кровь становится горячее, как древняя сила Принцев пробуждается в его жилах. Свобода. Наконец-то свобода! Духи предков начали исчезать, но перед тем, как раствориться в тенях главный из них произнес: — Добро пожаловать в семью, Северус Принц. Распорядись всем мудро. Ритуал завершился, оставив мага совершенно истощенным, ослабленным почти до полусмерти, но свободным. Теперь он мог начать поиски. На следующий день Северус медленно приходил в себя в Принц-мэноре. Был уже почти полдень. Солнечные лучи проникали через тяжелые шторы, создавая причудливые узоры на древних гобеленах. Его тело все еще болело после ритуала — каждая мышца ныла, словно он провел ночь под Круциатусом, — но сердце пело от радости. Он  был свободен. Впервые за десятилетия по-настоящему свободен. Предплечье было чистым. Кожа, правда, была розовой, словно после сильного солнечного ожога, но боли не было. Только легкое покалывание, напоминающее о произошедших изменениях.  Принц осторожно встал с кровати, проверяя свои силы. Магия текла в нем по-другому — свободнее, сильнее. Он подошел к окну и распахнул его. Свежий воздух ворвался в комнату. Северус глубоко вдохнул. У него была не только свобода, но и надежда. Теперь он мог начать поиски. И он найдет Гарри, чего бы это ни стоило. «Жди меня, мой мальчик, — думал он, глядя на небо. — Я приду за тобой. Ничто и никто меня не остановит. Где бы ты, Гарри, ни был, как далеко бы ни забрался, Северус Принц найдет тебя. Потому, что любовь не знает границ, а свобода дает крылья, когда есть надежда».

***

В то же время, в тысячах километров от Принц-мэнора, в одной из мрачных башен Нурменгарда происходила совсем другая встреча. Альбус Дамблдор сидел напротив человека, которого не видел полвека. Геллерт Гриндевальд постарел — его волосы стали совсем седыми, лицо покрылось морщинами, — но глаза остались прежними. Ледяными, насмешливыми, опасными. В них все еще горел тот безумный огонь, который когда-то привлекал и пугал юного Альбуса. — Ну, ну, ну, — Геллерт откинулся в кресле, разглядывая бывшего друга с откровенным удовольствием. — Кого я вижу. Великий Альбус Дамблдор собственной персоной. И в каком жалком состоянии! В комнате, где проходила встреча, была добротная, удобная мебель, книги, даже произведения искусства — все говорило о том, что заключение Гриндевальда было комфортным. Но даже позолоченные стены остались бы стенами тюрьмы. Встреча проходила нелегко. И как она могла пройти по-другому, когда один из ее участников полвека имел почет и уважение, положение в обществе, а главное — свободу, а второй провел эти годы в пусть комфортном, но одиночном заключении? Характер Геллерта всегда был не сахар. А теперь окончательно испортился от долгих лет одиночества и горечи поражения. — Геллерт, — начал Дамблдор, стараясь сохранить достоинство, хотя каждое слово давалось ему с трудом. — Я пришел к тебе за помощью. — За помощью! — Гриндевальд расхохотался, и смех его был как скрежет металла. — Великий победитель Темного Лорда пришел к побежденному за помощью! Это просто восхитительно! Как давно я мечтал об этом моменте! В его голосе звучали годы подавленной ярости и боли. Пятьдесят лет он ждал этого — увидеть Дамблдора униженным, нуждающимся в его помощи. — На мне проклятие. Оно убивает меня. А мне нужно... — Жить, — закончил Геллерт, его глаза сверкнули торжеством. — Конечно, нужно. У тебя же есть еще один Темный Лорд, которого надо победить, если не ошибаюсь? Дамблдор не смог скрыть удивления: — Откуда ты знаешь? — У меня есть свои источники информации, Альбус, — Гриндевальд встал и подошел к окну, его движения были полны былой грации. — Думаешь, полвека в тюрьме отучили меня от новостей из внешнего мира? Научили довольствоваться  старыми книгами? Конечно, я знаю о твоем Воландеморте. И о том, что мальчик-Поттер сбежал от тебя. Твое секретное оружие исчезло, не так ли? — Тогда ты понимаешь, почему мне нужна помощь. — Понимаю. И поэтому мне особенно приятно наблюдать твои мучения, — Геллерт повернулся к нему, и на его лице была улыбка хищника. — Знаешь, о чем я думал все эти годы? Я думал о справедливости. О том, как ты разрушил наши планы, наши мечты. Как ты отправил меня в эту клетку, а сам наслаждался славой героя. Он подошел ближе, и Дамблдор увидел в его глазах всю глубину накопившейся ненависти: — Пятьдесят лет, Альбус. Пятьдесят лет я провел в этой башне, пока ты наслаждался жизнью. Ты думаешь, я забыл? Думаешь, простил? — Геллерт... — начал Дамблдор, но его голос дрогнул. — Но я великодушен, — Гриндевальд повернулся к нему с противной усмешкой, которая не коснулась глаз. — И к тому же, мне любопытно, на что ты готов ради спасения своей жалкой жизни. Поэтому я отвечу на твой вопрос. Он сел обратно, закинув ногу на ногу, словно наслаждаясь каждой секундой власти над бывшим другом: — Есть способ снять любое проклятие и вернуть утраченную силу. Даже вернуть молодость. Ритуал называется «Pretium vitae». Дамблдор нахмурился. Что-то он слышал  об этом ритуале... — Почему ты сам не воспользовался им? — спросил Альбус, хотя уже догадывался об ответе. Геллерт расхохотался — звук был неприятным: — Не устроила цена, дорогой Альбус. Совсем не устроила. А вот тебе... — он наклонился вперед, глаза его горели злорадством, — тебе придется её заплатить или ты умрешь. Сдохнешь в самое ближайшее время. Но, в конце концов, у тебя всегда было более гибкое отношение к морали, чем ты пытался показать миру. — Какова цена? — прошептал Дамблдор, хотя часть его уже не хотела знать ответа. — А вот это, мой дорогой друг, тебе придется узнать самому, — Гриндевальд откинулся в кресле, наслаждаясь моментом. — Если решишься, конечно. Хотя я подозреваю, что решишься. Ты ведь всегда был готов заплатить любую цену за достижение своих целей. Особенно, если ты расплачивался чужими жизнями, чужой свободой. Все, уходи, больше я ничего не скажу. На этом их встреча закончилась. Дамблдор покидал Нурменгард с новым знанием, но и с новыми сомнениями. «Pretium vitae» — цена жизни. Звучало зловеще. Но Альбуса не оставалось выбора. Проклятие прогрессировало, ему нечего будет противопоставить Воландеморту. Скоро от великого Альбуса Дамблдора останется только тень немощного старика, неспособного даже зажечь люмос своей палочкой. Если он не умрет раньше. Пришло время. Он заплатит любую цену за возможность закончить то, что он начал так много лет назад.