We Rotten Few

В комнате кто-то был. Санджи резко открыл глаза, и все следы сна исчезли так же внезапно, как и появились. Он оглядел тёмную комнату. Пока он спал без сновидений под открытым окном, солнце село, и ему очень его не хватало. Без солнца гостиная погрузилась в густые тени, которые, словно чернила, стекали по углам и, казалось, становились всё гуще, куда бы он ни посмотрел. Его тело казалось неповоротливым, уставшие мышцы не могли вовремя отреагировать на растущее беспокойство Санджи. Кто-то вошёл, пока он спал, но он не мог разглядеть вошедшего, лежа за диваном. Но он всё равно его слышал. Тихое прерывистое дыхание нарушало тишину, как метроном, с каждым выдохом. И он чувствовал его присутствие, которое давило на него, посягая на его с таким трудом завоёванную безопасность. Разве Робин не обещала, что не будет его беспокоить? Кто посмел пойти против её воли? После нескольких неудачных попыток Санджи с трудом сел. Его резкие движения, должно быть, напугали их, потому что он услышал, как они быстро удаляются от него. Но дверь не открылась. Они всё ещё были в комнате. Он был уверен, что они присели на корточки перед диваном и их дыхание всё ещё было слышно, пусть и едва уловимо. Кто они такие? Почему они здесь? Чтобы встать, ему потребовалось больше усилий, чем он ожидал. Одеяло с громким шорохом сползло с него. Санджи поморщился, его дыхание на мгновение сбилось, но потом стало более ровным. В груди у него сдавило, а горло перехватило при попытке сделать глубокий вдох. Он жалел, что не догадался включить свет перед тем, как лечь спать, потому что щуриться в темноте было так же бесполезно, как видеть с закрытыми глазами. Санджи осторожно ступал по деревянным половицам, стараясь держаться середины досок, чтобы они не скрипели. Его носки ещё больше приглушали шаги, пока он крался вдоль дивана. Странный резкий звук заставил его вздрогнуть: что-то тяжёлое заскребло по полу. Звук был почти как от металла. Санджи замер, а потом услышал тихий звон расстёгивающихся пряжек. Что , черт возьми, происходит- Он отпрыгнул в сторону, когда что-то с грохотом упало перед ним на пол. Санджи опустился на колени, чтобы разглядеть предмет, пока его глаза привыкали к темноте, и его рука коснулась холодного металла. Нагрудник солдата. Санджи был ошарашен тем, как он мог оказаться в правом крыле, которое так тщательно патрулировали члены Сопротивления. Проведя рукой по поверхности, он нащупал острый край в центре. Санджи обвёл контур небольшого, почти идеально вырезанного круга прямо над грудиной. Странно. Другой звук быстро привлёк его внимание к незваному гостю: сопение и тяжёлое дыхание пробрали его до костей. Он пригнулся, встал на четвереньки и пополз вокруг нагрудника, направляясь к дивану. Санджи увидел, что журнальный столик отодвинули к двери. В образовавшемся пространстве он заметил чью-то сгорбленную фигуру. Человек стоял на коленях над другим человеком, судя по остаткам доспехов, солдатом. Солдат был мёртв. Он не мог быть жив, ведь он лежал на животе, повернувшись лицом к Санджи, с пустыми глазами. Каким-то образом Санджи мог ясно его видеть, несмотря на окружающую их темноту. От него исходил тошнотворно-сладкий запах гнили. А человек, стоявший над ним, был... — Что, чёрт возьми, ты делаешь? — в ужасе выдохнул Санджи, наблюдая, как он засовывал руки глубоко в зияющую рану на спине солдата. Он поднял голову, и из-под его волос сверкнули глаза, как у животного. Сначала он его не узнал, потому что его лицо были почти полностью скрыты чёлкой. Но потом он тряхнул головой, чтобы убрать чёлку, и это движение показалось ему до боли знакомым. Санджи понял, что это не единственное, в чем они похожи. Он смотрел на самого себя. Существо с его лицом склонило голову набок и уставилось на него, всё глубже запуская руки в спину солдата. Когда он открыл рот, он увидел, что зубы у него не совсем такие, как у обычных людей. «Что, чёрт возьми, ты делаешь?» — спросил он, копируя его тон. Он не знал, что ответить, но был уверен, что его ответ будет весьма красноречивым. Санджи сжал кулаки и почувствовал сопротивление там, где его не должно было быть. Он опустил взгляд и увидел солдата, лежащего под ним. Тот впился пальцами в разорванную рану и склонился над телом. Каким-то образом они поменялись местами, и теперь его допрашивал испуганный мужчина, притаившийся за подлокотником дивана. Он выглядели напуганными, как будто он был в чём-то виноват. Возможно, так оно и было, учитывая, что он делал с трупом. Он был влажным и таким красным, хотя сквозь внутренности виднелась потускневшая белизна костей. Не отрывая взгляда, Санджи надавил на него и увидел, как из раны хлынула кровь. Что он делал? Разве это не очевидно? Санджи копался в теле, пока не нащупал ребро, отделившееся от позвоночника из-за того, оно было сломано. Мышца была ещё мягкой, трупное окоченение ещё не началось. Разве эта тварь не знала, что самое вкусное мясо — на костях? Он дёрнул рукой, и кровь брызнула ему на лицо и попала в широко раскрытый ухмыляющийся рот.

. . . . . .

Санджи резко проснулся, сердце бешено колотилось, и он в панике огляделся по сторонам. Он всё ещё лежал на одеяле за диваном, натянув его край на ноги. В комнате не было темно, в углу горела единственная лампа. Снаружи небо было тёмно-синим, солнце только что село. Ни двойника, ни солдата не было. Санджи остался в комнате один, и его руки были чисты, несмотря на то, что он только что увидел. Он вздохнул и подтянул колени к груди, положив на них голову и запустив руку в волосы. Несмотря на то, что он проспал столько-то времени, он всё ещё чувствовал себя измотанным, а тело его нещадно болело. Какой ужасный, отвратительный сон. В животе у Санджи громко заурчало. Он вздохнул и в отчаянии всплеснул руками, уже желая вернуться в постель. Он просто знал, что этот день будет таким же чудесным, как и все остальные. — Да, ради всего святого. Это был первый день за долгое время, когда Санджи не был заперт в комнате шириной в пятнадцать шагов, и он чувствовал, что должен чем-то заняться, иначе умрёт. Несмотря на все боли и ломоту в теле, из-за которых он чувствовал себя стариком, а поясница так ныла, что ему потребовалось несколько минут, чтобы просто встать, Санджи был готов приступить к работе. На кухне было полно еды, которая с каждой секундой портилась, а у него была работа. Он сделал мысленную пометку поблагодарить того, кто убирался в коридоре, пока он спал несколько тревожных часов, и направился в туалет, где жадно напился прямо из-под крана. По какой-то причине ему ужасно хотелось пить. Восстановив силы и преисполнившись решимостью, Санджи ворвался в лазарет в поисках здорового слуги, знакомого с кухней. Его взгляд упал на молодого человека, который одиноко сидел у стены в поношенной и испачканной сажей униформе слуги. Видимых повреждений нет, и он выглядит как местный. Идеально. — Ты говоришь по-немецки? — резко спросил Санджи, нахмурив брови. Он понял, что, должно быть, был немного резок, когда мальчик резко выпрямился и кивнул, побледнев. — Ты ранен? “Нет, сэр”. “Ты голоден?” “Да, сэр”. Из-за этого обращения он чувствовал себя капризным стариком, но вряд ли можно было ожидать другого ответа, учитывая, что он был одет почти как старший повар, — Хорошо. Следуй за мной. Мальчику пришлось бежать трусцой, чтобы не отставать от него, пока они шли через фойе мимо группы людей, которые расчищали завал у главного входа. Санджи кивнул Фрэнки, который энергично помахал ему рукой, держа под мышкой довольно большой кусок камня. Он надеялся, что мужчина хоть немного поспал. Несмотря на то, что Санджи уже видел это утром, он всё равно был удивлён тем, в каком плачевном состоянии находились столы с едой. Люди дочиста объедали многие блюда, не обращая внимания на портящееся мясо и размокшие закуски. Раковина была заставлена посудой, которую ночной персонал должен был вымыть после праздника, и он чувствовал запах грязной дровяной печи, оставленной тлеть. Санджи не удивился бы, если бы обнаружил, что на углях до сих пор пекутся булочки. — Ладно, хорошо. Всё в порядке. — пробормотал Санджи, доставая пачку сигарет и пересчитывая фильтры. Их было совсем немного. Он предложил одну мальчику, но тот нервно покачал головой. Щелчок зажигалки, облако сладкого никотина — и Санджи хлопнул в ладоши, не обращая внимания на то, как вздрогнул мальчик. — Возьми кастрюлю из раковины и принеси сюда. Нет, ту, что побольше. — Он открыл ближайшие к дверям шкафы, один за другим, пока не нашёл фартуки, и бросил один из них официанту. Санджи с удовольствием затянул шнуры на своей талии, и это ограничение оказалось даже более приятным, чем он ожидал. Давление на поясницу было божественным, оно немного ослабляло напряжение. Его кожа снова стала привычной, как и процесс закатывания рукавов. Он должен был заниматься этим, а не гнить в какой-то камере. «Всё это дерьмо здесь — дрянь». Санджи начал хватать тарелки с мясными и молочными блюдами и бросать их в кастрюлю, которую держал мальчик. «Отнеси это свиньям». В замке держали скот для получения свежих продуктов: несколько молочных коров, птицу и свиней, которых выращивали прямо у входа для прислуги. Учитывая, сколько еды им приходилось готовить, было вполне разумно держать животных. А свиньи как нельзя лучше подходили для утилизации мусора. «Это, это тоже, блин, расточительство, если честно». Он усмехнулся, глядя на огромное количество еды, которую он складывал в кастрюлю для помоев. Он ни за что не стал бы кормить кого-то испорченной едой, если её можно было использовать по-другому, но всё равно чувствовал себя ужасно. «Вся эта чёртова еда, и некому её убрать». “Эм, сэр?” — Хм, — Санджи разочарованно покрутил сигарету между зубами, разглядывая остальные блюда. Много-много чёрствого хлеба. Если дать ему ещё немного подсохнуть, можно будет сделать начинку, если в кладовке есть шалфей и сливочное масло. «Что мы сейчас делаем?» — спросил мальчик, слегка дрожа от тяжести кострюли. Его волосы были растрёпаны, а пряди покрывал пепел и пыль. «Здесь целый замок, полный голодных людей, я не знаю, где шеф-повар, а я работаю почти без сна и провёл очень тяжёлые пару дней». Пока он говорил, его взгляд упал на кусок мяса, всё ещё окровавленный и блестящий от медовой глазури. В животе у него заурчало от голода и тошноты. Санджи схватил блюдо, на котором лежала ветчина, и выбросил его вместе с ветчиной, костями и всем остальным в мусорное ведро. Проблема решена. «Помоги мне, и ты сможешь выбрать себе что-нибудь из остатков еды. Договорились?» При этих словах парень тут же оживился, и все его сомнения улетучились. Он поднял кастрюлю повыше и направился к кладовой, в которой была боковая дверь, ведущая в вольер для животных. «Конечно, босс, всё, что пожелаете». Санджи нужно было работать продуктивно, но это не означало, что он должен был ради этого убить себя. Даже в обычных обстоятельствах работа на кухне не была делом одного человека. Стряхнув пепел с сигареты в одну из недавно опустошённых мисок, Санджи окинул взглядом остатки еды. Много фруктов, немного тушёной говядины, которая выглядела неплохо, и просто безумное количество овощей и злаков. Он взял ломтик запечённого кабачка и откусил от него, наслаждаясь вкусом. Всё ещё вкусно. Из этого получился бы отличный завтрак. Он быстро съел ломтик, стоя прямо у сервировочных столов. На костях, оставшихся от мясных и птичьих блюд, которые люди разрывали на части, всё ещё оставались приличные куски мяса, а рядом с ними почти нетронутыми лежали куски жира. Из этого точно можно приготовить еду. Ничего не пропадёт зря. Всё в порядке, и теперь он может вести себя как обычно, ему не нужно жить в постоянном страхе. Угроза возвращения Джаджа больше не нависает над ним тёмной тучей. Совсем нет. Санджи мыл посуду, когда мальчик наконец вернулся, раскрасневшись и испачкав штаны в снегу. «Одна из свиней мертва, босс». Конечно, так и было. А как иначе? Честно говоря, ему стоит радоваться, что это была всего лишь одна свинья, а не они все. — Ты не знаешь, она была больна? — Не-а, она пострадала. Пара кур тоже. — Акцент у парня был сильный и ностальгический, он напомнил Санджи о мальчишках из центра города, которые раньше доставляли еду в Барати. — Похоже, переворот провалился или что-то в этом роде. Сначала сам замок, потом запасы еды. Санджи был удивлён, что кладовая в таком хорошем состоянии. Он ожидал, что Джадж сделает что-то настолько отвратительное, как попытка заморить мятежников голодом. — Так и есть. Нам нужно вытащить их, пока они не начали гнить и не заразили других животных. Санджи бросил губку, стиснув зубы и сжав фильтр. Он не собирался устраивать скандал из-за этого, хотя ситуация того заслуживала. — Иди найди ещё людей, которые тебе помогут. Парень кивнул, но замешкался. «Другие слуги? Там много раненых, босс». «Неважно, какая у них работа. Я дам по бутылке выпивки за каждого беднягу, которого ты приведёшь обратно, включая тебя самого». Ничто так не мотивирует немецкого рабочего, как обещание еды и питья. И Санджи пришлось признать, что какая-то его часть испытывала огромную радость от того, что он раздавал имущество своего отца. Он был уверен, что через полчаса на кухне будет полно помощников. Оставшись в одиночестве, он размял затекшие плечи и потянулся, чтобы размять спину, а затем принялся за уборку. Вода, похоже, не нагревалась достаточно сильно, хотя он видел поднимающийся пар. Она была теплой, это точно. Но Санджи мог засунуть в нее руки, и она не обжигала, так что он не был впечатлен. Он оттащил большой котёл обратно к раковине и вымыл его до блеска, а затем слил в него готовый бульон с сервировочных столов. Налил пару мисок воды, положил разделанную куриную тушку, с которой сняли всё мясо, и поставил вариться на плиту. Чтобы их можно было использовать, должно было пройти какое-то время, поэтому Санджи начал складывать самые твёрдые куски хлеба в большую корзину. У него были на них большие планы, но им нужно было ещё немного подсохнуть. “Эй, босс!”. Парень вернулся в сопровождении разношёрстной группы, состоящей как из солдат, так и из гражданских. Санджи критически осмотрел их, держа корзину с хлебом на здоровом бедре, и велел нескольким самым низкорослым мужчинам отойти в сторону. С ними будет проще работать на кухне, а остальные могут пойти прибраться в загонах для животных. Среди группы был и мечник, который пристально смотрел на Санджи, пока тот проходил мимо. Санджи приподнял корзину с хлебом, чтобы облегчить боль в спине, и ничего не сказал, хотя и думал о том, где найти немецкий ром, который, похоже, так нравился Зоро. Не помешает попытаться расположить его к себе, учитывая, насколько он близок к Луффи. Когда за уборку взялись несколько человек, дело пошло гораздо быстрее, чем раньше. Санджи закурил ещё одну сигарету, глядя на остатки еды, которые теперь были сгружены на один сервировочный столик. Один из мужчин выгребал из печи угли вместе с подгоревшими булочками, которые оставили в тепле. Другой занимался сушкой посуды. Последний мужчина, солдат в бронежилете, очень осторожно чистил гору картофеля и других корнеплодов. Он явно не знал, что делает, но был полон решимости. У Санджи было много овощей, которые нужно было нарезать, и мало времени. Люди вот-вот начнут спрашивать, когда будет ужин, или сами придут на кухню. Больше всего он беспокоился за Луффи, который уже доказал, что у него ненасытный аппетит. Ему быстро надоело постоянно поправлять чёлку, закрывающую глаза, и он схватил зажим для волос, чтобы закрутить их. Санджи отчаянно нуждался в стрижке, но на это не было времени. Нужно было сделать так много, а времени было так мало. Боже, как же он скучал по постоянной суете, связанной с готовкой. Ему не нужно было думать, ведь всегда было что-то новое, что-то ещё, что нужно сделать. Санджи мог заниматься этим до потери сознания, просыпаться и повторять цикл, и тогда над его головой больше не нависала бы угроза срыва. Безделье навлекает неприятности, а Санджи уже испытал на себе почти всё, что мог бы вынести. Мужчины вошли, когда он нарезал морковь кружочками, и возбуждённо загалдели между собой. Многие из них были в перьях и соломенных ошмётках, и все они были гораздо грязнее, чем до этого. — Всё готово, босс! — сказал мальчик, приглаживая торчащие пучки пуха. — Мы даже починили курятник. Санджи приподнял бровь, глядя на его растрёпанный вид. «И, как я понимаю, поймали цыплят?» Мужчины, говорившие на немецком диалекте, начали перебивать друг друга, смеясь и рассказывая о своих приключениях во время охоты на птиц. Несколько солдат, стоявших позади, тоже кивали и вставляли реплики, возбуждённо жестикулируя в такт чужим словам. «Ладно, ладно. Идите ешьте, всё, что осталось, — ваше». Санджи отогнал их, повторив свой приказ на общеупотребительном языке. Он вытер руки о фартук, взял корзину с хлебом и направился в винный погреб, чтобы взять несколько бутылок. Мужчины радостно завопили, увидев плоды своего труда, и стали перекрикивать друг друга, чтобы схватить желаемое. Зоро, который всё это время молчал, быстро схватил бутылку сухого вина. Но Санджи оказался проворнее и шлёпнул Зоро по руке, сделав ему замечание, а затем показал бутылку немецкого рома, которую держал за спиной. Фехтовальщик посмотрел на ром, а затем снова на него самого с напряжённым, непроницаемым выражением лица. Он молча кивнул и взял ром. Была ли эта реакция хорошей? Плохой? Санджи не знал, и в тот момент ему было всё равно. Хотя Санджи должен был привыкнуть к оживлённой кухне, ему быстро стало не по себе от того, сколько людей его окружало. Он поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться в одиночестве, чтобы делать всё, что ему заблагорассудится, без каких-либо последствий. Можно было бы подумать, что ему надоело одиночество, ведь он так много времени проводил в своей комнате наедине с собой. Он вздохнул с облегчением, когда мужчины начали расходиться по другим делам и поручениям. Напряжение в его плечах значительно ослабло, и он смог сосредоточиться на готовке. Когда ушёл даже тот мальчик-официант, которого он привёл из лазарета, Санджи вздохнул и потёр поясницу. Он устал, но ему ещё многое предстояло сделать. —Ты блондин. Нож соскользнул, едва не задев его пальцы. Санджи оглянулся через плечо и увидел Зоро, который стоял, прислонившись к стойке, и всё ещё держал в руках бутылку рома. На поясе у него висели три меча, а в ухе — три золотые серьги, и на нём впервые была рубашка. Правда, очень тесная, которая, казалось, вот-вот порвётся на его груди, но всё же рубашка. Он по-прежнему был весь в грязи, а под открытым воротом виднелась засохшая кровь. — Да, это так. Это проблема? — Санджи перешёл на общеупотребительный, чувствуя горечь на языке и уже скучая по возможности легко выражать свои мысли. Зоро лишь хмыкнул, что не было ответом. Он что, был против блондинок? В чём была его проблема? Не прошло и двух секунд, как Санджи уже был раздражён. Он понимал, что его отношения с мечником не будут приятными, потому что до сих пор они ладили только тогда, когда выбивали из друг друга дерьмо. «Ты готовишь». Он что, собирался каждый раз говорить очевидное? Это быстро начало бы действовать Санджи на нервы, ведь так уже и было. — Конечно, да. Я же говорил тебе, что я повар. «У меня не было причин тебе верить, ты лгал обо всём остальном», — сказал Зоро, и по его тону нельзя было понять, о чём он думает. Можно было подумать, что он говорит о погоде, а не намекает на то, что Санджи скрывает, кто он такой. Что он, собственно, и делал, но суть не в этом. «Спасибо, что помог с животными», — сказал Санджи, возвращаясь к своим овощам в надежде, что Зоро поймёт намёк и уйдёт. «Тебе ещё что-нибудь нужно?» Вместо того чтобы уйти, когда Санджи явно переключил внимание на что-то другое, Зоро прислонился к стойке рядом с тем местом, где работал Санджи. «Как ты помог Луффи?» Бежать было некуда. Санджи должен был продолжать готовить, и Зоро это знал. «А какая разница?» Каменное выражение лица мечника говорило само за себя. «Я спрятал его от стражников». Санджи коротко ответил, раздражённый тем, что его снова допрашивают. Похоже, ему не избежать бесконечных вопросов, которые ему задают. “Почему?” Потому что в присутствии Луффи он чувствовал себя так, словно стоял под солнечными лучами. Потому что от него исходило тепло, а Санджи слишком долго замерзал. Потому что Санджи был глупцом, который надеялся на спасение и влюбился в первого встречного, каким бы чудовищем тот ни был. «Я не знаю». Взгляд Зоро тяжким грузом лег ему на плечи. Он замолчал и некоторое время наблюдал за тем, как Санджи передвигается по кухне. Лучше, когда на тебя смотрят, чем когда тебя допрашивают, поэтому Санджи не пытался возобновить разговор. Пока Санджи добавлял нарезанные кубиками овощи в загустевший бульон, Зоро наконец-то заговорил. «Ты не рассказал Чопперу, как получил то ранение». Это был не вопрос, но Санджи понял, что тот всё равно ждёт его ответа. — А должен был? “Большинство людей так бы и сделали”. Большинство людей не помогли бы и половине тех, кому Санджи помог за последние сутки. Он был не совсем обычным, как бы ни старался. Кроме того, Зоро тоже знал о его происхождении и тоже молчал. «Почему ты ничего не сказал?» — Это было не в моём стиле. Зоро не производил впечатления человека, которого волнует, что является, а что не является его делом. Санджи хотел сказать то же самое, но не мог не заметить лицемерия в его словах. Человек, который что-то скрывает, не должен обвинять другого в таком же поведении. «Я никогда раньше никого так не резал», — небрежно сказал Зоро, словно размышляя вслух. «Я управлял клинком...» — начал Санджи, но, увидев, как на него смотрит фехтовальщик, замолчал. В этом человеке было что-то животное. Его осанка говорила о дисциплине: он расправлял плечи и высоко держал голову, но дисциплина не означает цивилизованность. У собаки тоже может быть дисциплина. Но это не делает её менее животным. Зоро взял бутылку рома за горлышко и покрутил её, прежде чем сделать большой глоток. За годы работы барменом Санджи понял, что он делает это для того, чтобы напиток лился ровнее и ему не приходилось прилагать столько усилий, чтобы набрать полный рот. Опустив бутылку, он слизал ром с губ, слегка наклонив голову в сторону. «Больно?» — спросил он. Невинный вопрос, который был омрачён тем, как Зоро скосил взгляд на бок Санджи, когда тот неосознанно коснулся повязки под рубашкой. Да. Болело даже в состоянии покоя, а когда Санджи двигался, едва затянувшаяся рана протестовала. Порез был чистым, но швы тянули кожу. Если он сосредотачивался на этом, то мог думать только о том, как чешется плоть, пытающаяся затянуться. «Не так сильно, как я думал». «Я почувствовал твою магию, когда это произошло», — сказал Зоро, подходя к нему. Санджи инстинктивно отступил на шаг, но от резкого движения у него защемило поясницу. Он застыл на месте, не желая усугублять ситуацию, но и не желая, чтобы Зоро приближался к нему. «Остальные считают тебя безобидным, — он подошёл вплотную к Санджи, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. — Но они не почувствовали, как всё обострилось. Как всё обострилось прямо сейчас». Он сглотнул комок, застрявший в горле. Санджи не осознавал, что его магия бурлит, пока на это не указал мечник. Это была опасная ошибка для такого, как он. Ему нужно было всегда держать её под контролем. «Неудивительно, что ты так легко выпускаешь свою Ману повсюду, если так легко реагируешь на мелочи ». Несмотря на то, что тон Зоро был ровным, в его словах чувствовалось осуждение. Как будто Санджи был виноват в том, что его магия была такой нестабильной. Кем Зоро себя возомнил? Он ничего не знал ни о Санджи, ни о том, сколько усилий тот прилагал, чтобы контролировать свою магию. Санджи не для того всю жизнь подавлял свои инстинктивные эмоциональные реакции, чтобы какой-то убийца читал ему нотации о самоконтроле! «Ещё один такой сюрприз, и ты спалишь всех вокруг». Зоро стоял слишком близко, и его серебристый глаз бесстыдно смотрел в глаза Санджи. — Ты этого не знаешь, — отрезал он, отбросив все притворные любезности. Санджи стало жарко, и он уже был готов отойти от плиты. — Не говори так, будто знаешь меня. — Разве нет? Он хотел обрушить тысячу оскорблений на глупое и невозмутимое лицо Зоро, но в то же время ничего не мог сказать, потому что этот ублюдок не говорил по-немецки. Как он мог ясно выразить свой гнев, если не мог сказать Зоро, что тот гребаный придурок? Санджи потёр переносицу, чувствуя, как от напряжения в спине у него начинает болеть голова. Не помогало и то, что он был напряжён из-за маленькой тактики запугивания Зоро. «Убирайся. Ты отвлекаешь меня от работы». «Ты хочешь, чтобы я ушёл с кухни?» — спросил Зоро, от которого сильно пахло ромом. Он не был пьян, несмотря на то, что в бутылке оставалось всего несколько глотков. — «Тогда вышвырни меня». Зачем он снова нарывался на драку с Санджи? Что с ним было не так? «Нет! Просто убирайся!» Зоро усмехнулся в ответ на его попытку быть разумным. «Жалкое зрелище». Он резко вдохнул и сжал кулаки. Санджи услышал громкий звон в ушах, и всё его тело охватило жаром. В ту же секунду Зоро протянул руку и схватил его за предплечье. Контакт кожа к коже был странным, ведь мечник оказался намного холоднее, чем он ожидал. Мучительное давление, нараставшее в основании его позвоночника с тех пор, как он проснулся, достигло пика, а затем резко ослабло. Санджи понял, что это было, — сильное магическое истощение, — и в ужасе вырвал руку из хватки Зоро. «Что ты делаешь?!» «Контролирую ущерб», — сказал Зоро, выпуская дым изо рта и носа. Тот факт, что он всё ещё стоял на ногах после этого, пугал. — Ты... — Санджи не мог подобрать достаточно подходящее общеупотребительное слово, чтобы точно описать, насколько Зоро тупой ублюдок. Он схватился за голову и разочарованно застонал, а затем изобразил, как душит Зоро, потому что не был уверен, что у него всё ещё выходит мана, и не хотел рисковать. «Тупой ублюдок! Ты, кусок дерьма, фехтовальщик, я выпущу тебе кишки и скормлю их тебе же, если ты ещё раз так сделаешь». «Всё ещё не могу понять, о чём ты говоришь». Санджи издал звук, похожий на кошачье мяуканье, — что-то вроде вопля, вырвавшегося из глубины его груди. Он никогда не встречал никого настолько раздражающего. Даже пьяницы, которые засиживались в «Барати» после закрытия, были лучше чем Зоро. Он показал Зоро несколько непристойных жестов, на что тот приподнял бровь и сухо рассмеялся, продолжая выпускать клубы дыма. «Это я понял». «Ешь дерьмо и умри!» Несмотря на свою незначительную и вполне заслуженную вспышку гнева, он на самом деле очень беспокоился о благополучии Зоро. Санджи не мог понять, что заставило Зоро совершить такой опасный поступок. — Как твоя спина? — спросил Зоро, энергично потирая нос. Дым вызывал зуд при вдыхании, но зуд от выдыхаемого дыма был совсем другого уровня. «Моя спина? Я бы спросил, как у тебя дела с головой!» Санджи устал от того, что люди игнорируют правила поведения в обществе и ведут себя как дураки. Что случилось с элементарной вежливостью? С манерами? С тем, чтобы не доводить людей до магических припадков? «Что с тобой не так?» Но как только он это осознал, Санджи не мог не заметить, что ужасное напряжение в пояснице исчезло. Он всё ещё чувствовал боль, но в основном она была вызвана растяжением мышц и реальными травмами, а не проблемами со спиной. Он сердито посмотрел на Зоро, который знал, что тот всё заметил, и самодовольно ухмылялся, несмотря на то, что он принял удар на себя. «Что ты со мной сделал?» — спросил Санджи, боясь как ответа, так и того, насколько он не понимает ситуацию. — Я же сказал, устраняю последствия. Запив пепел приличным глотком рома, Зоро наконец отошёл от него. — Тебе стоит сходить к Чопперу, твой уровень маны зашкаливает по сравнению с тем, что было вчера утром. Вчера... О чём, чёрт возьми, он говорил? «Мы познакомились только вчера вечером». Взгляд, которым Зоро одарил его, был одновременно оскорбительным и обеспокоенным. Как будто Санджи говорил на тарабарском, хотя на самом деле он говорил на общеупотребительном. — Повар, мы познакомились в ночь фестиваля. — Да. Вчера вечером. Что-то не так? Санджи не смог бы выразиться лаконичнее, даже если бы попытался. «Ты проспал всю прошлую ночь». Должно быть, он неправильно расслышал Зоро. Санджи проснулся сразу после захода солнца, он не спал всю ночь. Даже в своей камере ему было трудно уснуть, а там не было ничего, что могло бы его занять. Не замечая растущего ужаса Санджи, Зоро продолжал объяснять. «Робин никому не разрешала тебя будить, но команда уже начала беспокоиться. Хорошо, что Фрэнки увидел тебя незадолго до рассвета». Он смутно помнил, как Фрэнки махал ему рукой по пути на кухню. Или он махал в сторону Санджи, подзывая его? В любом случае это было по меньшей мере три часа назад, а значит... Санджи машинально отвернулся от Зоро, словно все его действия были продиктованы кем-то другим, а не им самим. Он не услышал, как мечник окликнул его, когда он вошёл в кладовую и в оцепенении пошёл между рядами полок. Так он и шёл до самой двери. Он взялся за ручку, и по его руке пробежала дрожь: металл был ледяным на ощупь. Санджи зажмурился, прежде чем открыть его. Не потому, что ожидал яркого света, а потому, что боялся, что Зоро ему лжёт. Тьма сменилась мягким, манящим красным светом, и холод тут же защекотал ему нос. Санджи вслепую выбрался во внутренний двор для персонала — крошечную, почти жалкую полоску земли, которая заканчивалась загонами для животных. На улице был мороз, но солнце по-прежнему согревало его лицо. Когда он открыл глаза, то увидел только белое сияние, отражающееся от снега. Тогда он снова закрыл глаза и откинул голову назад, с облегчением выдохнув. Ему не нужно было это видеть. Ему было достаточно чувствовать тепло солнечных лучей на своей коже. Этого должно было быть достаточно, потому что, если бы он снова открыл глаза, то испугался бы, что заплачет.