Смотри на меня

Мир изменился давным-давно, задолго до того, как кто-то из стаи Прайса родился. Когда-то омеги были частью стаи, ценились и оберегались, но времена изменились. Альфы объявили их слабым звеном, бесполезным и недостойным заботы. Их лишили права на семью, дом и уважение. Теперь омеги жили как тени — кто в заброшенных канализациях, кто под мостами, кто рылся в мусоре в поисках крошек. Некоторых же постигала ещё более страшная участь: их ловили и сдавали в учреждения, где из них делали живые инкубаторы для новых поколений. Альфы считали, что таков порядок. Но не все. Стая Прайса была особенной. Девять альф, прошедших войны бок о бок, потерявших друзей и кровь, выживших там, где другие давно бы пали. Их связывала не только верность, но и любовь. Они были мужьями, братьями по оружию и сердцу. Их маленький дом за городом стал тихим убежищем, где они могли наконец-то дышать свободно. Дом выглядел скромно, но внутри чувствовалась забота о каждой детали. Двухэтажное деревянное здание, на первом этаже — кухня, гостиная и коридор, соединённые в единое пространство, уютное и тёплое. Из гостиной выходила дверь на терассу, где всегда стояли аккуратно сложенные сапоги, ботинки и куртки, ещё пахнущие дымом костра и свежим воздухом леса. В стороне находились двери в баню и туалет, а оттуда — проход в просторную ванную, где пар иногда задерживался до утра. Наверху было всего две комнаты. Первая — их общая спальня. Огромная кровать, заваленная одеялами, подушками, запахами их тел. Она была центром их ночей, где они находили покой и друг друга. Вторая — пустовала. Иногда они смотрели на неё и думали, что в этом доме чего-то не хватает. Или кого-то. Чердак же они превратили в гардеробную: там хранились военные куртки, оружейные ящики и форма, которую никто не хотел выбрасывать. Погреб под домом был забит банками с тушёнкой, крупами и алкоголем, привезённым Николаем. На заднем дворе стояли три сарая. Первый — для всякого хлама в коробках: старые инструменты, посуда, железо, которое Газ «точно когда-нибудь починит». Второй — для дров и угля, где Кеннинг любил проводить вечера, раскалывая поленья. Третий — для живности. Пара кур, пара кроликов и запасы сена. Руди с Алехандро ухаживали за ними, словно это были маленькие сокровища. В этом доме они жили мирно, но в их сердце жила тоска. Стая была сильной, сплочённой, но им не хватало чего-то важного. Омеги. Не как игрушки, не как рабы, а как часть семьи. Того самого тепла, которое дарило бы им новые смыслы. Того, кто смог бы подарить щенков, уют, и самое главное — мягкость рядом с их суровой жизнью. Каждый вечер они садились за длинный деревянный стол на кухне, пили горячий чай или что покрепче, и разговор всё равно рано или поздно скатывался к этому. — Знаете, — обычно начинал Соуп, улыбаясь своей широкой ухмылкой, — нам не хватает только одного. Я бы не отказался от маленьких ног по дому. Щенки бы носились по двору, гоняли кур… — Да и кто-то должен будет нас кормить лучше, чем Газ, — подшучивал Саймон, пряча усмешку под маской. — Эй! — возмущался Газ. — Моё рагу — шедевр, ты просто не разбираешься! — Ага, особенно то, что ты приготовил вчера, — фыркал Кеннинг. — У меня до сих пор желудок скрипит. Все смеялись. Но тишина после смеха всегда была одной и той же. Они знали: в мире, где омеги были никем, найти и принять одного в стаю было почти невозможно. Но желание становилось всё сильнее. И однажды именно эта тоска заставила их выйти за пределы привычной жизни…