Везунчик

      Они сказали, что я везунчик.       По мне так они ошибаются: будь я везунчиком, то не попала бы в больницу. С другой стороны, я могла уже лежать мертвая в лесу, в могиле из листьев и веток. В таком случае, мне действительно повезло, хотя я совершенно не помнила, как мне это удалось.       Они сказали, что мой парень — серийный убийца, на счету которого почти две дюжины жертв. Полиции удалось найти только восемнадцать тел, но еще четыре пропавшие девушки попадали под описание. Светлые волосы, голубые глаза, от двадцати до двадцати пяти лет. Похожие на меня.       Детектив, ведущий дело, считает, что все предыдущие убийства были репетицией моего. «Такие парни, как Дэйв, зацикливаются на ком-то, — объяснял детектив полиции Мэтт Бреккер, сидя в кресле рядом с моей больничной койкой. — Мы называем это переносом. Они хотят убить этого человека, но не могут, потому что тогда сразу попадут под подозрение, или им не хватает смелости, или еще по какой-то причине. Поэтому они убивают тех, кто внешне напоминает им их жертву. Фантазируют, будто потрошат не случайную девушку, а свою строгую мать или стервозную невесту. Им может потребоваться несколько таких переносов, прежде чем они наконец решаться на убийство того, кто, по их мнению, этого стоит.»       «Почему вы мне все это рассказываете?»       «Потому что вы заслуживаете знать правду.»       Детектив говорил что-то еще, но я почти его не слушала, пытаясь осознать, что это все значит. Он раз за разом повторял, что мне повезло. «Вы везунчик, Джейн. Еще немного, и вы могли стать его двадцать третьей жертвой.»       Ты везунчик, Джейн. Потому что тебе удалось выжить, несмотря на разбитую голову и сотрясение мозга. Твои руки в порезах и синяках, твой парень хотел тебя убить и все еще на свободе, но ты везунчик.       Даже если ты не помнишь, кто ты вообще такая.       Помимо детектива и врачей ко мне в палату часто заходила высокая блондинка лет двадцати пяти. Мэтт Бреккер сказал, что по нам сразу видно, что мы сестры, и мне пришлось украдкой посмотреть в свое отражение в окне, чтобы убедиться в этом.       — Ты вспомнила меня, Джейн? — спросила блондинка.       Я покачала головой.       — Я Роуз. Твоя сестра.       Я промолчала, так как не знала, что вообще следует говорить в таких случаях. «Приятно познакомиться»? «Я тебя не помню, но охотно верю, что мы сестры»?       Неужели они и правда считают, что я везунчик?       Детектив попросил Роуз выйти из палаты, чтобы обсудить какие-то детали. Сестра обеспокоенно на меня посмотрела, но я заверила ее, что все в порядке, и она мне поверила. Они вышли в коридор, но до меня все равно долетали обрывки их разговора.       –… врачи считают, это временная потеря памяти, и рано или поздно она вспомнит…       — …нужны ее показания…       — …Вы еще его не нашли?       — Нет. Я считаю, что…       — …в опасности? Джейн едва не погибла. Что, если он вернется, чтобы закончить дело?       — У палаты дежурит полицейский.       — А что потом? Когда ее выпишут?       — Мисс Марлоу, я сделаю все, что в моих силах, чтобы к тому времени Дэйв Купер оказался за решеткой.       Видимо, в силах детектива Бреккера было не так уж и много, поскольку даже месяц спустя Дэйва так и не нашли. Все это время я провела в больнице, с полицейским у двери и с Роуз у моей кровати. Она взяла отпуск (где бы она не работала) и всерьез занялась моей реабилитацией, но сколько бы фотографий и видео я не посмотрела, мне не удавалось вернуть мои воспоминания. Отличные оценки в школе, стажировка в городской больнице, хорошая успеваемость на факультете журналистики. Это были истории о ком-то другом, но не обо мне. Я чувствовала себя самозванкой, пришельцем, надевшим личину Джейн Марлоу и безуспешно пытавшимся выдать себя за нее.       Врачи надеялись, что знакомая обстановка поспособствует возвращению памяти, и как только рана на голове затянулась, меня выписали.       Мы с Дэйвом снимали квартиру на втором этаже кирпичного здания на краю города. В пяти минутах ходьбы от станции метро, в десяти от автобусной остановки и в квартале от леса, в котором мой парень оставлял тела. Удобно, что и не говори.       За день до выписки из больницы Роуз зашла ко мне, чтобы обсудить наши дальнейшие шаги.       — Я бы предпочла, чтобы ты пока пожила у меня, — осторожно сказала сестра.       — Все случилось в квартире? — Мгновенно догадалась я.       Ни Роуз, ни детектив не рассказывали мне детали о нападении, предпочитая держать все в тайне. Я не знала, было ли это связано с нежеланием травмировать меня или с чем-то другим.       Роуз поджала губы.       — Да.       Я обдумала новость. Мысль о возвращении на место, где я едва не рассталась с жизнью, должна была пугать, но я ничего не чувствовала.       — Я хочу домой.       — Ладно. Но тогда я поживу у тебя.       На следующий день Роуз помогла мне забраться в машину и застегнула на мне ремень безопасности, словно я была ребенком. Час спустя она припарковалась у многоквартирного дома, который я видела первый раз в жизни. Роуз вытащила из багажника сумку со своими вещами и повела меня внутрь. Я покорно шла за ней, гадая, узнала бы сама дорогу. Мы поднялись на второй этаж, Роуз открыла дверь ключом и пригласила меня войти первой. Я перешагнула порог и остановилась.       В квартире не было ничего знакомого. Небольшая прихожая, плавно перетекающая в гостиную. Длинные стеллажи с книгами, бежевый диван. Проходя мимо зеркала во весь рост, я поймала в нем свой взгляд: потерянный и испуганный. Это правда моя квартира? Я жила здесь? Ездила отсюда на учебу? Спала здесь со своим парнем?       Роуз обошла меня и открыла ближайшую дверь. За ней оказалась спальня.       — Вспоминаешь что-нибудь? — она поставила сумку на пол.       — Нет.       Роуз кивнула, словно другого ответа и не ожидала. Она засунула руки в задние карманы джинс и подошла ко мне, ее туфли с небольшим каблуком громко стучали о пол. Я опустила глаза на паркет.       — Раньше здесь был ковер?       — Нет, — Роуз выдержала паузу, прежде чем ответить.       Я была абсолютно уверена, что она солгала. Мое воображение рисовало ковер посреди гостиной, бежевый, чтобы сочетался с диваном. А может, мне всегда хотелось купить сюда ковер, но Дэйв был против? Хотелось спросить об этом Роуз, но у меня было чувство, что она недолюбливала моего парня еще до того, как вскрылась правда о его «хобби». Рассказывая о том, как мы с ним познакомились и съехались, она поджимала губы и качала головой, и постоянно говорила, что это наш роман был ошибкой. «Ты была слишком хороша для него, — сказала Роуз, собирая с кровати фотографии, на которых была я и Дэйв. — Тебе уже давно следовало расстаться с ним.»       Мы поужинали в тишине. Я настаивала на том, чтобы самостоятельно приготовить мясо, но Роуз прогнала меня прочь с кухни. Сидя на диване, я наблюдала, как она нарезает овощи, ее движения плавные, но уверенные. Ее руки покрыла кровь… нет, боже, это всего лишь свекла. Я зажмурилась, но упорно продолжала видеть ее сильные руки с коротким маникюром, испачканные кровью. Когда Роуз позвала меня ужинать, я ни словом не обмолвилась об этом, и старалась не смотреть на ее пальцы, сжимающие нож для мяса.       Роуз хотела лечь со мной, но после больницы, где ко мне каждые несколько часов заглядывали врачи, мне требовалось немного пространства.       — Если тебе что-то будет нужно, зови меня, — попросила Роуз. Я мягко закрыла дверь у нее перед носом и забралась в постель.       Сначала я долго ворочалась, привыкая к матрасу и тяжелому одеялу. Потом мне показалось, что в комнате слишком жарко. Я встала, чтобы открыть окно. В спальню подул прохладный ночной воздух, и я сразу почувствовала себя лучше. Запах улицы после октябрьского дождя действовал, как снотворное. Через несколько минут я уже сладко спала.       

***

      — Джейн. Джейн, давай поговорим.       Я открыла глаза, но ничего не увидела в кромешной темноте. Смутно помнила, что нахожусь в спальне в своей квартире, но не могла опознать ни один предмет. Было холодно, очень холодно. Я потянулась за одеялом, но его нигде не было.       — Джейн, пожалуйста, Джейн.       На моем запястье сомкнулись чьи-то ледяные пальцы. Я открыла рот, но не смогла закричать. Глаза наконец привыкли к темноте, и я отчетливо увидела нависшее надо мной лицо: неестественно-бледное, с диким взглядом. Дэйв.       Не оглядываясь, я потянулась к прикроватному столику, и сшибла стоящий на нем стакан. Он разбился об пол.       — Не бросай меня, Джейн, — прошептал Дэйв, приближая ко мне свое лицо. От него пахло смертью.       Дверь в спальню распахнулась. Щелкнул выключатель, и комнату озарил яркий свет.       Дэйва не было.       Проморгавшись, я посмотрела на Роуз, застывшую на пороге, а затем на осколки на полу. Ни одна из нас не произнесла ни слова. Мое сердце билось так громко, что я не сомневалась — сестра слышит, как я напугана. Кожа на руке горела в том месте, где меня схватил Дэйв.       Где во сне меня схватил Дэйв. Он не мог бы так быстро сбежать, будь это все взаправду. Мне просто приснился кошмар — впервые за все время.       — Что тебе снилось? — мягко спросила Роуз.       — Дэйв, — прошептала я.       Роуз перевела взгляд на окно. Мне показалось, что оно было открыто сильнее, чем я его оставляла, но я не могла сказать точно. Роуз подняла с пола мое одеяло, которое я сбросила во сне, убрала разбитый стакан и забралась ко мне в кровать. В этот раз я не возражала.       

***

      Утром ни одна из нас не подняла тему ночного переполоха, и я была рада, что Роуз не пристает с расспросами. Визит Дэйва казался реальным. Я все еще ощущала его пальцы, сжимающие мое запястье, видела под закрытыми веками его обезумевшие глаза. Хотя я не помнила ни один свой сон до потери памяти, откуда-то я знала, что обычно воспоминания о ярких снах растворялись в течение часа после пробуждения.       В этот раз металлическое послевкусие никак не проходило.       Детектив Бреккер посоветовал мне сходить к психологу, но я вежливо отклонила его предложение. Мне хотелось верить, что я сама могу справиться с потерей памяти и возможной травмой после пережитого ужаса. Когда я поделилась этим с Роуз, та рассмеялась и сказала, что я всегда была такой: все стремилась сделать одна, не обращаясь за помощью. «А ведь у тебя есть я, — обиженно напомнила сестра. — И если что-то идет не так, тебе достаточно мне позвонить, а не решать проблему самостоятельно.»       Я дала себе слово, что если кошмар повториться, то сначала поговорю с Роуз, а потом запишусь на сеанс у психолога. Но вторая ночь в квартире прошла спокойно. И третья. Как и последующие две.       Роуз ходила за мной хвостиком и контролировала каждый мой шаг. Готовить мне все еще не разрешалось, но в мои обязанности входило мытье посуды и вынос мусора, хотя даже это я делала под надзором.       Одним вечером мы решили разобрать оставшиеся вещи Дэйва, которые не изъяли в качестве улик. Дэйву они больше не пригодятся, а мне хотелось освободить пространство.       — Разве их некому забрать? — спросила я, сжимая в руках ярко-оранжевую футболку парня.       — Все его родственники уже умерли, — сообщила Роуз, сворачивая его брюки. — Ты однажды пошутила, что именно это тебе в нем и нравится: ты самый близкий его человек, и он, в некотором роде, полностью принадлежит тебе.       Я обдумала ее слова. Они казались чужими. Было сложно представить, что это говорила я.       — Может, он напоминал мне себя? — предположила я.       Наши родители погибли в автокатастрофе, когда я училась в школе, и Роуз стала моей опекуншей. Удивительным образом она без труда совмещала заботу обо мне, учебу в университете и стажировку в престижной компании. Она была многозадачной, успешной, умной.       Я не помнила этого, но подозревала, что эти черты в ней раздражали меня, хотя Роуз говорила, что мы были близкими подругами и все друг другу доверяли. Может, так и было. С ее точки зрения.       — Что же мы будем делать с его вещами?       Роуз пожала плечами.       — Выставим на продажу, а что не купят, выбросим.       Я подождала, но внутреннего протеста не последовало. Я кивнула. Отложив оранжевую футболку, полезла дальше и вытащила из шкафа огромную серую толстовку с логотипом университета Дэйва.       — А эту оставим. Она всегда мне нравилась, — я улыбнулась. — Слышишь, Роуз? Я помню, что мне нравилась эта толстовка!       Роуз закатила глаза, но я видела, что ее тоже обрадовала новость, что память постепенно возвращается.       В субботу мы выбрались в торговый центр. Это был мой первый выход в общественное место после нападения, и хотя внутри меня все сжималось от страха, я понимала, что нельзя вечно сидеть в квартире и ждать худшего. Кроме того, в больнице я сильно похудела, и вся моя одежда теперь была мне велика. Требовалось срочно обновить гардероб.       Внутри было многолюдно. Я взяла Роуз за руку, и сестра крепко сжала мою ладонь. Мы обошли парочку магазинов, где было меньше всего народу, но мне ничего не понравилось.       — Может, зайдем туда? — я кивнула на магазин прямо напротив входа в ТЦ.       Роуз пожала плечами.       — Если ты так хочешь.       Ассортимент магазина был преимущественно молодежным: толстовки, футболки с ярким принтом, рюкзаки. Табличка на входе гласила, что сегодня первый день распродажи, и внутри оказалось немереное количество народу. Лето до последнего не хотело уходить, и резко наступившее похолодание для многих оказалось сюрпризом.       Под давлением толпы нам с Роуз пришлось расцепить руки. Уже через пару минут я потеряла ее из виду, но приказала себе не паниковать. В конце концов, не могу же я вечно ходить с ней, как на привязи?       Я продвинулась вглубь помещения. Мне понравились футболки с мотивирующими надписями, но я никак не могла найти среди них нужного размера.       — Вам помочь?       Я вздрогнула и оглянулась. За мной стояла блондинка, примерно моего возраста. Бейджик услужливо подсказал, что ее зовут Кира, и она продавец-консультант. Ее взгляд замер на моем правом виске — его побрили, чтобы врачам было удобнее обрабатывать рану. Как настоящий профессионал, Кира ничего не сказала насчет моего внешнего вида и продолжила улыбаться.       — Не могу найти нужный размер, — призналась я.       Кира расправилась с этой задачей за пару секунд. Потом она помогла мне найти подходящие джинсы и кофту.       — Будете примерять?       Я кивнула. Кира провела меня к примерочным и предупредила, что подождет рядом, на случай, если понадобиться принести другой размер.       В примерочной кабинке я быстро разделась. Зеркало занимало всю стену, так что не посмотреть на себя было невозможно. Царапины на руках зажили, синяки сошли, и, если не считать чрезмерной худобы, я выглядела совершенно нормально. Интересно, как Дэйв выбирал своих будущих жертв? Или ему было достаточно того, что у девушки светлые волосы и голубые глаза?       Я помотала головой, выкидывая подобные мысли из головы. Составление профиля жертв — работы полиции, а не моя.       Я натянула джинсы и футболку и посмотрела в зеркало, чтобы понять, нормально ли все сидит. Какая там была надпись? Я уставилась на слова на груди, но никак не могла мысленно перевернуть картину.       «К успеху!» — было написано на белой ткани.       У меня закружилась голова. Я перевела взгляд с надписи на свое лицо, но увидела в зеркале незнакомку. У нее были светлые длинные волосы, доходившие до талии. В колтунах запутались осенние листья и сломанные веточки. Ее одежда была вся в грязи.       — Помоги мне, — прошептала она. Девушка протянула ко мне руки. Один ноготь был сломан, и я уставилась на него, не в силах оторвать взгляд от кровавого пальца.       — Мисс? — в дверь кабинки постучали, и я подпрыгнула от страха. — Все подошло?       Я посмотрела в зеркало, но увидела в нем лишь себя.       — Мисс? — встревоженно позвала Кира.       Дрожащими руками я отодвинула щеколду и выглянула наружу.       — Просто отлично сидит! — сделала мне комплимент Кира. Ее глаза поднялись к моему лицу, и сквозь маску вежливости проступило беспокойство. — Вы хорошо себя чувствуете?       — Да, — с трудом выдавила я. — Я просто…       — Вот ты где.       Рядом с продавцом-консультантом появилась Роуз. Я часто заморгала. Девушки были похожи друг на друга, как две капли воды, и дело не только в цвете волос. Такой же вздернутый кверху нос, тонкие брови, голубые глаза. Разве что Кира была не такой подтянутой, как Роуз, и телосложением напоминала скорее меня.       — Классная футболка, — вздернув бровь, сказала Роуз. — Будешь брать?       Я кивнула, не доверяя голосу. Быстро переоделась, старательно избегая смотреть в зеркало. Когда я вышла из кабинки, Роуз забрала у меня вещи и пошла на кассу, а меня попросила ждать ее у выхода. Я послушно поплелась вперед, огибая толпу и невольно отыскивая взглядом ту продавщицу-консультанта. Хотелось извиниться за ней за свое странное поведение. Конечно, ей было все равно на дерганную покупательницу, лишь бы я что-нибудь купила, но на душе было гадко от мысли, что обо мне будут думать, как о какой-то нервной девушке с гиперопекающей сестрой.       Краем глаза я заметила светлые волосы и обернулась, но это была не Кира, а какая-то другая девушка. «Прямо какое-то скопище блондинок,» — подумала я, поворачиваясь обратно к выходу. И тут из моей головы исчезли любые мысли, потому что в трех метрах от меня стоял Дэйв. На нем была серая футболка, в которой я видела его в последний раз, но сейчас она была заляпана чем-то темным. Заметив, что я на него смотрю, Дэйв улыбнулся и подмигнул мне.       Я закричала.