Голодные игры: Блуждающие топи

Я вырывалась изо всех сил, извивалась, брыкалась, пока наконец не выскользнула. Откатилась в сторону, вскочила – и замерла. – Мирослав! Люций! Никто не отозвался. – Леся! Я обернулась к тому месту, где мы лежали, – пусто. Никого. Только тлеющие угли да черная земля, истоптанная нашими следами. Я снова осталась одна. Маленькая, никчемная, зажатая в угол этим бешеным зверем. Волхов шагнул вперед. Я попятилась, нашаривая лук, и в голове мелькнуло: а может, сдаться? Закончить все. Прямо здесь. Не бегать, не прятаться, не ждать, когда кто-то умрет в следующий раз. В этой борьбе я была похожа на бабочку, накрытую банкой: она бьется в стекло, отчаянно надеясь на спасение, но не получает свободы и, в конце концов, падает замертво.  Лук лег в руку, стрела сама нашла тетиву. Я выстрелила, даже не целясь – Волхов дернулся, и стрела ушла в сторону, ободрав ему ухо. Еще бы сантиметр!  Его лицо озарила торжественная ухмылка, и я попятилась. Расстояние между нами стремительно сокращалось. Один его шаг был, как два, а то и три моих! Я почувствовала грубый толчок, и все перед глазами поплыло. Затылок стукнулся о землю, зубы клацнули. Я услышала этот звук или мне показалось? В ушах зашумело. Руки Волхова сжались на моей шее, но сил дать отпор уже не было. Он душил меня с наслаждением, которое дает отмщение.  Я судорожно глотала воздух, но в легкие он уже не поступал. Мои ногти оставляли на его руках глубокие царапины, но противник не ослаблял хватку. Только хрип, только пустота.  Моя голова безвольно откинулась. Надо мной, в черном небе, висела луна. Круглая, белая, равнодушная. Красивая. Звук пушки.  Я вскочила. Уже начинало светать. Мой взгляд, бешеный после ночного кошмара, встретился с Мирославом. Он сидел на прежнем месте и обеспокоенно поглядывал на меня.  – Здесь был Волхов? – выпалила я первое, что пришло в голову.  – Волхов? – Мирослав нахмурился, оглянулся через плечо, будто проверяя чащу за спиной. – Нет. Никого не было. Ты в порядке? Я пересекла поляну и присела рядом с ним. – Честно? Я будто схожу с ума.  – Это нормальное состояние… здесь, – Мирослав погладил меня по голове и осторожно попытался приобнять, будто проверяя, не против ли я. В ответ я положила голову ему на плечо. – Марина умерла по моей вине, – я не могла больше держать это в себе. Отчаянно хотелось поделиться всем, что тяготило меня. – Пара из Четвертого гналась за мной, я завела их на хлипкое дерево. Марина провалилась и разбилась. Волхов попытается отомстить… – я разглядывала пальцы, не решаясь посмотреть Мирославу в глаза. – Ты сейчас скажешь, что я не виновата. Но я знала, куда их веду. Надеялась, что они попадутся в ловушку… Я боялась в этом признаться даже себе. Образ принципиальной и нравственной девушки раскалывался на глазах. – Я тебя хорошо понимаю, – Мирослав нежно провел рукой по моей щеке и едва заметно приблизился.  Я заглянула в его добрые светлые глаза. Сердце кольнуло от приятной дрожи. Первым порывом было смущенно отвернуться или отвести взгляд, но рука Мирослава мягко поглаживала мое лицо. Нас разделяли, казалось, пара миллиметров. Я чувствовала его горячее дыхание, но не решалась податься вперед. А потом он моргнул. Улыбнулся уголками губ и вдруг отстранился, потянулся к рюкзаку, будто вспомнил о чем-то важном. Я выдохнула почти разочарованно.  – У меня кое-что для тебя есть, – улыбнувшись в своей привычной манере, Мирослав сунул руку в рюкзак и вынул ту самую ветку, на которой он старательно создавал узор. Ветка была небольшая, но толстая. В детстве мы с папой играли в шахматы, и на ладье был похожий рисунок. Сложно сказать, что именно. Ничего конкретного на ум не приходило. – Спасибо, – смесь радости и смущения наполнила сердце, и мне кажется, я покраснела. Надеюсь, он заметил. Мне хотелось, чтобы Мирослав знал, как мне важен его подарок, хоть и совсем простой.  – Голубки, вы слышали пушку? – из плотных зарослей кустов показался Люций. Я даже не заметила его отсутствия.  – Думала, мне это приснилось… – Видимо, профи уже оклемались и начали действовать. Или кто-то другой решил устроить сюрприз, – саркастично произнес Люций, вытирая руки каким-то скомканными листьями.  – А ты где был? – сонно поинтересовалась Леся, привстав на локте. С утра ее волосы растрепались, лицо выглядело уставшим и припухшим. Беззащитная, как маленький ягненок.  – Угадай, – парировал Люций. – Если все проснулись, предлагаю двинуть в сторону болот.  У меня аж глаза на лоб полезли от такого предложения.  – Что? – Леся явно была ошарашена не меньше моего.  – Ставлю на то, что профи туда не сунутся. Не знаю, как вам, но мне хватило нашей маленькой потасовочки, хочу убраться от них подальше, – говорил он с абсолютной уверенностью.  – Мы вчера охотились в той местности, и тумана не было, – теперь идея Люция действительно показалась мне разумной. Если враги уже пришли в себя – попадаться им не стоило. Леся все еще была сама не своя. С нашей первой встречи на крыше прошло, наверное, около недели, а девушка передо мной совсем не походила на того ангелочка, которым показалась мне тогда. Хрупкая, светленькая, худая, с мягкими чертами, добрыми, доверчивыми глазами. Сейчас взгляд ее потух, лицо было бледным, под глазами залегли синяки, щеки впали. Может, и я так же выгляжу? Перед тем, как отправиться в путь, Леся промыла и перевязала Люцию рану. Слава богу, не пошло заражение. А может, еще могло? Я совсем не сильна в медицине, и искренне надеялась, что рана быстро заживет. 

***

Болотная местность встретила нас гостеприимно: того густого тумана, что всем нам оставил дурные воспоминания, видно не было. Воздух был даже приятно свежим. Земля под ногами мерзко хлюпала, а ботинки погружались практически по щиколотку. Где это было возможно, я ступала на твердые участки, предварительно прощупывая землю палкой, как слепая.  Пару лет назад на Жатве выпало имя слепой девочки. Вроде, она была из Восьмого. Никто не верил, что она сможет пережить кровавую бойню у Рога, но каким-то чудом девочка убежала и укрылась в пещере, где просидела, пока не умерла от жажды. – Черт! – задумавшись, я не заметила, как нога провалилась в глубокую лужу. Я потеряла равновесие и упала на колени. – Хватайся, – Люций оказался ближе всех. Мирослав хотел было тоже помочь, но Люций остановил его, жестом показав, что все в порядке. Леся смотрела безразлично, избегая встречаться со мной взглядом. – Поговорим? – шепнул Люций мне на ухо, смотрел он серьезно. – Один на один.  – Конечно.  Интересно, что такого он хотел обсудить без лишних ушей? Я осмотрела ноги: по колено в грязи. Черт, неприятно… – Идите, мы догоним! – Люций махнул ребятам рукой. Когда они развернулись, он вновь обратился ко мне, – Что происходит между вами с Мирославом? Вопрос застал меня врасплох. А действительно, что? Мне и самой было это интересно. Но от такого родительского тона мне мигом захотелось отвернуться и смущенно спрятать лицо. Ответа не было.  – Ты же понимаешь, что любовь в таком месте может принести одни только проблемы? – он, будто отчитывал меня, как старший брат. – Я правда переживаю, как бы потом это не принесло тебе боли.  Он прав. Черт бы его побрал, но он прав.  Я плотно сжала губы и зажмурилась: – Люций, я не знаю, что делать… У меня было ощущение, будто я рассказываю подружке о парне, который мне приглянулся в Академии. Последний раз такое было пару лет назад, когда в седьмом классе мне понравился мальчик из десятого. Тогда это оказалось взаимно, но мы еще около двух лет ходили и не решались сделать первый шаг. Сейчас же я уже ничего к нему не чувствовала. – Алис, я не жду от тебя объяснений, просто хочу предупредить, что потом будет больно, – он говорил это из заботы, в глубине души я это понимала, но наружу рвалось раздражение. Кто он такой, чтобы учить меня жизни? Я правда чувствовала себя, как младшая сестра, которую застукали с парнем. Осадок от разговора остался не самый приятный.  – Спасибо, – я коротко обняла друга и направилась за остальными. 

***

Мы с Мирославом шли сзади и тихо болтали о всякой ерунде, когда Люций и Леся встали, как вкопанные.  – Что там? – я нагнала их и тоже обомлела.  Мы вышли к деревне. Впереди открывалась улица, а на ней лицом друг к другу стояли несколько ветхих домов.  – Да ну нахрен! Это опять какая-то ловушка, я, черт возьми, в этом уверен, – Люций опять выругался.  Интуиция подсказывала, что здесь безопасно, но я все равно была настороже. Первой ступила на вытоптанную дорогу и приблизилась к одному из домов. Толкнула дверь, но та не поддалась.  – Здесь закрыто, проверьте остальные, – друзья нехотя последовали моему примеру.  – Идите все сюда, – Леся держала за ручку одну из дверей, и мы тут же поспешили к ней.  – Похоже на склад, – она внимательно вглядывалась в темноту. – Что думаете? – она опасливо оглянулась на Люция и Мирослава, ко мне – будто даже не обращалась. Может, показалось?  Люций с мечом наготове вошел внутрь. Через крошечное окошко едва заметно пробивался свет, хоть в этой части леса и было гораздо пасмурнее. Воздух казался сырым и липким, а из пола местами торчали старые доски.  На деревянных полках лежали консервы, а под ними – разбросаны какие-то холщовые мешки.  – Господи, сколько им лет? Здесь все такое старое, – Мирослав нахмурился.   Люций взял одну банку и кинул Лесе.  – Посмотри срок годности на свету.  Она кивнула и скрылась за дверью.  Я обошла маленькое помещение, откинула носком ботинка какую-то грязную тряпку в углу и ахнула. – Смотрите!  Люций поднял пустую жестяную банку и осмотрел.  – Кто-то здесь уже побывал.  – Консервы свежие! – Леся резво вбежала  и присела рядом с нашей находкой на корточки. – И кто-то до нас уже это проверил. Как думаете, не отравлены? – Банок много, – ответил Люций. – Будь они отравлены, тот, кто их оставил, давно бы откинулся. – Тогда попробуем? Я умираю с голоду, – и снова Леся глядела будто сквозь меня. – А вода здесь есть? Она бы точно не помешала, – я оттолкнулась руками от пола, встала и снова прошлась вдоль рядов с консервами. – Непозволительная роскошь, – улыбнулся Мирослав, увидев, что мои поиски не увенчались успехом.  – Девочки, сходите за водой, а мы пока осмотрим остальные дома, – предложил Люций, глядя на нас с Лесей.  Она молчала, но стоило мне направиться к выходу, пошла следом. Да что с ней творится?  Пока мы искали источник воды, Леся не проговорила ни слова. Я решила взять все в свои руки: – Есть идеи, в каком направлении нам может повезти? – бодро спросила я, оглядываясь на союзницу.  Она молчала, но внимательно рассматривала землю. Когда мы прошли около километра, остановилась и присела на корточки: – Тут следы.  Леся резво пошла по их направлению. Лес вокруг стал совсем сырым. Под ногами больше не хлюпало – нога тонула в упругом мху по щиколотку, а между кочек, затянутых ряской, чернели «окна» стоячей воды. Я уже начала уставать от однообразного болотного пейзажа, когда Леся вывела нас на поляну.  – Смотри, – она указала на ствол старой поваленной ольхи. Дерево лежало корнями вверх, выворотив огромный ком земли. За этим живым корневищем земля образовывала небольшую воронку. Накатили воспоминания о Марине, но крепко зажмурившись, я прогнала их прочь.  Мы обошли упавший ствол. В тени, под нависшим пластом дерна, который держался только на оголенных корнях, чернела щель. Из самой глубины этой щели, пробиваясь сквозь слой желтого песка и мелкой гальки, ровной нитью вытекала вода. Вокруг не было черного ила. Дно было плотным, чистым, а каждая песчинка перекатывалась напором подземной силы. – Это ключ, – я рухнула на колени прямо во влажный мох. Леся протянула руку. Вода была обжигающе холодной и прозрачной.  – Ты молодец, – я ободряюще улыбнулась подруге, она ответила тем же.  Вода, которую мы набрали в флягу, была кристально чистой.  – Ты помнишь дорогу назад?  – Угу, – Леся будто снова ушла в себя. – Да что с тобой? – мое терпение закончилось. Эти игры в молчанку порядком надоели, последние дни я не узнавала Лесю. Я схватила ее за руку и с силой развернула: – Что происходит?  Леся попыталась вырваться, но я держала крепко и упорно не отводила взгляд.  Она рвано выдохнула, тряхнула головой и жалобно произнесла:  – Я просто хочу домой.  В эти четыре слова она вложила такую горечь и усталость, что у меня сжалось сердце.  – Я хочу, чтобы, как раньше… Проснуться, когда еще темно и прохладно. Позавтракать с бабушкой и младшими. Потом в школу…А после школы – к Мирославу в тайгу. Когда он закончит работу, сидеть вместе у него во дворе, болтать о том, что происходит в школе. Увидеть моих подруг… Слушая, я невольно отпустила ее руку. Каждое слово казалось таким болезненным и жалостливым.  – Я просто хочу домой, – вытирая слезы, Леся пошла по направлению к деревне.  Простояв секунду в оцепенении, я нагнала ее и заключила в крепкие-крепкие объятия.  – Я понимаю, я так хорошо тебя понимаю.  Леся расслабилась и тоже обхватила меня руками.  Путь назад ощущался быстрее. Леся не проронила ни слова, но теперь в ее молчании не было отчуждения – только усталость. Когда из-за деревьев показались первые дома, я выдохнула – не то чтобы с облегчением, скорее от того, что путь закончился.

***

Вернувшись в деревню, мы застали Люция и Мирослава за работой. Ребята таскали из леса хвою, мох и сучья на старой тележке. – Мы нашли дом с кроватью, – похвалился Мирослав, вытирая пот со лба. – Там даже одеяло есть.  – Правда сырое и драное… – буркнул Люций.  – Но это уже победа! – радостно закончила я.  К вечеру мы уютно устроились в крайнем домике: разложили банки с консервами на первое время, подперли дверь каким-то ветхим столом и поломанными стульями.  – Так мы услышим, если кто-то будет ломится, – пояснил Люций.  Парни устроились на полу на кровати из палок и мха. Нам уже не привыкать! Крыша над головой – царские условия.  Мы же с Лесей делили маленькую кровать. Пружины впивались в спину, но кто мы такие, чтобы жаловаться?  – Принцессы на горошине, как вам лежится? – Мирослав весело усмехнулся.  Я хотела ответить, но с улицы послышался гимн, и мы все бросились к окошку. Оттуда виднелся маленький кусок неба, но, когда объявили Павших – вернее, Павшую, – мы отлично смогли прочитать: «Лейла, Дистрикт 11»