Ниже ватерлинии

      Плачущая Йоханна рассказала, что после драки в баре Йонас так и не вернулся домой. Это был не первый раз, когда он не ночевал дома, поэтому Йоханна забеспокоилось только к утру. Она стала расспрашивать знакомых, но её поиски ничего не дали. Последним, кто видел его, был старик Арен - на закате он заметил пастуха бредущим в сторону порта. По словам Арена, Йонас был в стельку пьян – шёл, шатаясь и что-то бормотал себе под нос. Учитывая, что у него не было лодки и выйти в море он не мог, дальнейшая его судьбы представлялась местным неутешительной. Большинство сошлись во мнении, что пьяница утонул в море – но вот странность – обыскав всю береговую линию, они так и не нашли тело. Течение в этих местах было слабым и, если бы Йонас действительно утонул сам в районе порта, обнаружить его труп не составило бы труда. Но сколько бы ни выходили в море добровольцы на лодках, им не удалось обнаружить ни следа Йонаса. И тогда заговорили о капитане. О драке в баре, и о том, как Йонас пропал аккурат перед отъездом Миккеля на материк. Угрюмый и молчаливый капитан не пользовался расположением местных. Для них он оставался чужаком в то время, как Йонас – хоть и презираемый за пьянство и буйный нрав – был своим. То, что неприветливый капитан покусился на местную красавицу, лишь подливало масла в огонь неприязни. И потому, когда через пару дней на остров прибыл констебль из Торсхавна, ему в красках (чересчур ярких) рассказали и о ссоре, и о драке, и о том, каким, на самом деле, подозрительным типом был этот капитан.

***

      - Я не знаю, - в который раз произнёс Миккель, исподлобья глядя на усатого констебля.       Тот встретил Миккеля на причале и под настороженными взглядами местных проводил его на допрос в будку единственного полицейского на острове – Антона. Вот уже полчаса он выспрашивал у Миккеля о Йонасе, и раз за разом капитан отвечал одно и то же.       - То есть тем вечером вы больше его не видели?       - Я уже говорил. Не видел.       - И о его пропаже узнали только сейчас?       - Когда ещё я должен был о ней узнать? Я был на материке.       - Отвечайте на вопрос.       Миккель тяжело вздохнул.       - Да. Только сейчас.       - Тем вечером, после драки, куда вы направились?       - Гулял.       - Один?       Капитан на мгновение заколебался. Местные, казалось, уже уверились в его причастности к пропаже Йонаса, и его отношения с Литой могла выйти ей боком. С другой стороны, был ли смысл лгать? С констеблем наверняка уже поделились этой… информацией.       - С девушкой.       - Как зовут девушку?       - Какое это имеет значение?       - Отвечайте на вопрос, - повторил констебль. – В конце концов, это в ваших интересах. Она может подтвердить ваше алиби.       - Алиби? – криво усмехнувшись, вздернул бровь Миккель. – Вы меня в чём-то обвиняете?       В будке установилась тишина.       - Нет, - наконец, ответил констебль и многозначительно посмотрел на капитана. – Пока нет.       Поднявшись на ноги, он прошелся к окну, разминая ноги.       - Местные говорят, что не видели, чтобы вы той ночью возвращались на корабль.       Миккель скрипнул зубами.       - Потому что, я на нём не ночевал.       - Ага… - протянул констебль, снова опускаясь на стул.       Взяв со стола ручку, он покрутил её в руках и внезапно спросил:       - Какие у вас отношения с Литой Ларсен?       Миккель закатил глаза. «Ну конечно же».       - Дружеские.       - И как хороший друг, она предложила вам провести ночь у неё дома, верно?       - Да.       - Такую крепкую дружбу редко встретишь в наше время, - преувеличенно покачал головой констебль. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, но конфликт с Йонасом у вас возник из-за госпожи Ларсен?       - Послушайте, констебль, - хмуро произнёс Миккель. – Йонас напился и собирался распустить руки. Я доходчиво объяснил ему, что этого делать не надо. На этом наш «конфликт» был исчерпан. Вы всерьёз считаете, что из-за стычки в баре я… что? Похитил его? Убил?       - Задетая гордость может провоцировать на необдуманные поступки, - проигнорировав вопрос, произнёс констебль. - Возможно, Йонас хотел вам отомстить…       - Если он и собирался мне отомстить – мне об этом неизвестно, - отрезал Миккель. – У меня жёсткий график, констебль. Или арестуйте меня, или дайте заняться делом. Некоторое время в будке стояла тишина, прерываемая только постукиванием ручки по столу. Наконец, констебль поднялся на ноги.       - Вы можете идти. Но не покидайте пока порт.       Миккель молча вышел за дверь. Стоило ему переступить порог, как рядом тут же оказалась Лита.       - Что хотел констебль?       - Узнать, где я спрятал труп Йонаса, - мрачно ответил капитан и искоса взглянул на девушку. – Тебе лучше пока не показываться рядом со мной, а не то и тебя начнут сторониться.       - Какое мне до этого дело?       - Тебе здесь жить.       Лита ничего не ответила, насмешливо глядя на него. Миккель повел плечами.       - Я приду на холм, как закончу с разгрузкой.       Едва он договорил, как Лита приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

***

      Чайки низко кружили над морем, высматривая рыбу в тёмной воде. Ветер усилился – дело шло к зиме.       - Йонаса ищут уже четыре дня, - заметила Лита, вертя в руках неизвестно откуда добытую веточку можжевельника.       - Если его забрало море – искать придётся ещё долго. Но отчего-то все решили, что я имею отношение к его пропаже.       Лита сощурилась:       - А ты не имеешь?       - И ты туда же? – Миккель устало закатил глаза. – Зачем мне это?       - Кто знает…       - Тебе лучше других известно, где я был, когда он пропал!       - Ночи сейчас длинные.       - Не настолько, чтобы я успел убить его и спрятать труп – или, что, по-вашему, я с ним сделал.       - Может быть, ты вывез его на один из пустынных островов…       Она дразнила его, Миккель видел, но ему было не до смеха.       - С Ларсом и Кнудом на корабле? Это какая-то чушь!       Лита рассмеялась, глядя как он с досадой хмурит брови.       - Ну ладно – это была я.       Сначала Миккель решил, что она шутит, но тут же понял, что нет. Глядя в её смеющиеся глаза, он думал о том, что она снова смогла его удивить и в то же время – не удивила вовсе.       - Где он?       - Недалеко отсюда, - призналась Лита, беззаботно играя с локоном светлых волос. - Он жив, капитан. У него есть вода и всё такое.       - Где он? – настойчиво повторил Миккель.       Лита вздохнула.       - На овечьем острове.       Миккель мысленно простонал. Овечьим островом местные называли Лайтла-Дуймун – небольшой необитаемый островок к югу от Сувурой, на который крестьяне из поселка Квальба свозили летом пастись своих овец. В это время года животных оттуда давно увезли, и на остров никто не ездил, так что неудивительно, что Йонаса до сих пор так и не нашли.       - Каким образом он там оказался?       - Я ведь сказала, капитан, - игриво сверкнула глазами Лита. – У меня свои способы передвижения. Свои пути.       - И где они пролегают?       - Ниже ватерлинии.       Миккель рывком поднялся на ноги. Лита, всё ещё вертя в пальцах можжевельник, взглянула на него снизу вверх:       - Если ты привезёшь его, они решат, что это точно был ты. Старик Арен собирался ехать туда в четверг - пусть он его и найдёт.       Ничего не ответив, Миккель направился в сторону порта.

***

      Время близилось к закату, когда капитан вывел корабль из порта и направился к напоминающему сопку острову. Ларса и Кнуда он оставил в порту – кто знает, что предстояло найти. «А если ничего не найду, констебль наверняка упрячет меня под стражу – велено же было не покидать порт», - мрачно подумал Миккель. Лита могла обмануть его или сказать правду – Миккель не был уверен, что хуже.       Его пальцы сжались вокруг потрёпанного временем компаса – старая привычка. С тех пор, как Ганс починил его, он как будто стал тяжелее, непривычным весом лежал в ладони. Миккель покачал головой, отгоняя бесполезные мысли – его ждала задача посерьёзнее.       Лайтла-Дуймун тем временем становился всё ближе. Уже весь остров был виден как на ладони - отвесные, омываемые волнами скалы, и пустынная, покрытая жухлой осенней травой гора с плоской вершиной. Изредка среди густого осеннего тумана проглядывалась поросшая мхом и лишайником крыша единственной на острове хижины, принадлежавшей старику Арену.       Пытаться пришвартоваться у скал Лайтла-Дуймун было задачей рискованной и опасной, потому Миккель встал на якорь и, спустив на воду лодку, завёл мотор и поплыл к острову. Пости сразу он заметил долговязую фигуру, торопливо спускающуюся к воде вдоль крутых скал. В ней Миккель легко узнал Йонаса.       - Сюда! – кричал он, размахивая руками. – На помощь!       Стоило Миккелю сойти на берег, как к нему тут же бросился осунувшийся, но на вид вполне невредимый пастух.       - Слава Богу! Я уж боялся, никто не приплывет! Умоляю, увези меня отсюда!       - Подожди меня в лодке, - коротко приказал капитан, а сам, не говоря ни слова, начал карабкаться вверх по скалам, время от времени хватаясь за натянутые пастухами веревки. Стоило ему преодолеть крутой подъем, как перед его глазами предстала хижина. Дверь легко поддалась, и капитан зашёл внутрь. В единственной комнате царил полумрак, освещаемый лишь отсветами догорающего огня сквозь решетку печки-буржуйки. Замызганные окна едва пропускали дневной свет – впрочем, в тумане его и так было немного. В скудно обставленной комнате по углам тянулась паутина, а у стены лежали пустые упаковки растворимой лапши и сухарей – видно за несколько дней Йонас уничтожил и без того скудные запасы Арена.       Миккель ещё раз окинул взглядом хижину и, не найдя ничего примечательного, затушил огонь и вышел за дверь. Снаружи уже сгустились сумерки – в это время годы темнело быстро и рано. Надо было отплывать – он и так уже вступил в гонку с заходящим солнцем, но Миккель медлил. Обойдя по кругу хижину, он направился к краю острова, туда, где скалы отвесной стеной спускались к морю. Там он и увидел это – на покрытой мхом скале в нескольких метрах ниже края обрыва виднелся отчетливый отпечаток лошадиного копыта.

***

      - Спасибо, что забрал меня, - хрипло выдавил Йонас.       Он сидел на стуле в капитанской рубке, его плечи укрывал выцветший, поеденный молью плед.       - Ещё одна ночь на этом проклятом острове, и я бы точно спятил, - пастух зарылся пальцами в грязные спутанные волосы и, не глядя на Миккеля, продолжал. – Целыми днями вглядывался в этот чертов туман, а по ночам… - по большому плечистому телу пастуха пробежала дрожь. Он невольно оглянулся по сторонам, словно боясь, что источник его страхов притаился в углу, и глухо закончил. - …молился, чтоб оно не вернулось.       Миккель напрягся:       - Оно?       - Чудовище, - выдавил Йонас.       - Ты что, уже успел вылакать заначку старика? – с нечитаемой интонацией спросил Миккель.       - Куда там! Чуть глотнул, так тут же перед глазами встали эти зубы… огромная пасть… - Йонас снова содрогнулся и затравленно взглянул на капитана. – Не веришь мне? Я б и сам не поверил, да только это правда. Той ночью оно напало на меня, когда я… - Йонас внезапно осекся, его глаза забегали из стороны в сторону. Откашлявшись, он тряхнул головой и снова заговорил. – Эта тварь схватила меня и затащила в океан – и даже там, под водой, я видел её глаза – горящие, как фонари на лодке! Было темно, я толком и не разглядел, как следует, но поверь, то, что увидел мне до конца жизни будет в кошмарах сниться! Я отрубился, а очнулся уже на этом гребаном острове.       Йонас смолк, его фигура осунулась, будто рассказ отнял у него все силы. Миккель тоже молчал, твёрдой рукой держа штурвал, направляя корабль в порт.       - Слушай, капитан, - снова заговорил Йонас. – Я знаю, мы с тобой повздорили, но… спасибо тебе. Спасибо, что нашёл меня.       Миккель искоса взглянул на него.       - Твои односельчане обвиняют меня в твоей пропаже. Мысль о морском чудовище отчего-то не пришла им в головы, - сухо отозвался Миккель.       Губы Йонаса скривила неискренняя ухмылка.       - Можешь считать меня психом, вот только всё, что я рассказал – правда. Оно было здесь. Оно, может быть, и сейчас здесь… - Йонас снова поежился и поднялся на ноги. – Я спущусь в трюм. Тут сквозняк похлеще, чем на палубе.       Когда за пастухом закрылась дверь и Миккель остался в одиночестве, его плечи расслабились. Задумчиво глядя, но очертания города на горизонте, он думал о рассказе Йонаса и о том, какие неприятности сулила ему вся эта история. Осторожная и здравомыслящая его часть задавалась вопросом, какого черта он во всё это ввязался. Ему следовало забрать Ларса и Кнуда и уплыть, забыть об этом острове… Но тогда пришлось бы забыть и о ней. И другая его часть, дикая, необузданная, рычала и буйствовала, и твердила как молитву: «моя, моя, моя».       Рука Миккеля вновь сжалась на компасе. Ставшая уже знакомой тяжесть легла в ладонь. Не думая, повинуясь чутью, он снял нижнюю крышку и увидел под ней завязанную в узел прядь светлых волос.

***

      Была уже глубокая ночь, когда Миккель снова сидел в полицейской будке, а перед ним расхаживал усталый и раздраженный констебль.       - Я велел вам не покидать Воавур – не прошло и пары часов, как вы нарушили мой приказ. Я мог бы арестовать вас.       Миккель, которому уже порядком осточертело просиживать штаны на неудобном, слишком низком для его длинных ног стуле, вдыхая неповторимый аромат лукового супа, исходивший от констебля, раздраженно поморщился:       - Учитывая, что никакой бумаги подтверждающий ваш «приказ», полагаю, не существует, мой арест будет выглядеть странно, не находите?       Констебль побагровел:       - Зачем вы отправились на тот остров?       - Решил, что стоить проверить его.       - Вашей интуиции можно только позавидовать! И почему вам вообще пришла в голову эта идея? У господина Ольсена нет лодки – он не мог добраться до острова самостоятельно.       - Но кто-то мог сыграть с Йонасом злую шутку и вывезти его на остров.       - Например, вы?       - Мой корабль не покидал порт в ту ночь. Ларс и Кнуд могут это подтвердить. Уверен, среди проживающих близ порта найдутся ещё свидетели.       Констебль оперся о стол и взглянул на Миккеля из-под низко опущенных бровей.       - Давайте поговорим откровенно, господин Сков. Я не сомневаюсь в том, что эту «злую шутку» с господином Ольсеном сыграли вы. К моему большому сожалению, я не могу предъявить вам обвинение в виду того, что господин Ольсен настаивает, что его утащило чудовище из морских глубин, - губы констебля скривились в досаде. – Однако, надеясь на ваше благоразумие, я рассчитываю, что вы выберите себе другой маршрут. Тот, который будет пролегать как можно дальше от наших островов.       - Это приказ? – хмуро спросил Миккель.       - Настоятельное пожелание.       Ничего не ответив, Миккель поднялся на ноги и вышел за дверь. Снаружи ночной воздух холодил морозом, но после душной полицейской будки Миккель вздохнул полной грудью. Пройдя несколько шагов, он увидел Литу, сидевшую на причале в лёгком пальто и беззаботно покачивающую ногой. Не говоря ни слова, он приблизился к ней и сел рядом.       - Что хотел констебль?       - «Настоятельно посоветовал» исключить острова из маршрута.       Лита тихонько вздохнула.       - Я говорила – они решат, что это был ты. Лучше бы Йонаса нашёл старик Арен.       Миккель ничего не ответил, глядя на чёрные воды. Лита нащупала его ладонь и переплела их пальцы.       - Мы можем уехать, - беззаботно предложила она. – Можем поехать, куда захотим.       Бесхитростное «мы» обдавало жаром губы, холодило морозом кончики пальцев. Где заканчивалась правда и начиналась ложь?       - Ты злишься на меня? – прежде, чем Миккель успел ответить, Лита торопливо продолжила. – Если не злишься, тогда пойдём домой. Ночь будет холодная.       Подумав мгновение, она добавила:       - Если злишься – всё равно пойдём.       И Миккель пошёл.