Город, который не спит

Когда дверь за Ильёй закрылась, в квартире стало так тихо, что я впервые услышал, как тикают часы в гостиной. Этот звук оказался неожиданно громким — чёткий, размеренный, будто кто-то методично отсчитывал секунды до чего-то неизбежного. Тик. Так. Тик. Так Тик. Так. Миша стоял посреди комнаты спиной ко мне. Его широкие плечи были напряжены, словно натянутая струна. Казалось, стоит коснуться — и она лопнет. Я не двигался. Даже дышал осторожнее. Было странное ощущение, что любое резкое движение может окончательно что-то сломать между нами. Он медленно повернулся. Я видел это лицо раньше — в редкие минуты, когда он терял контроль над собой. Но сегодня в его взгляде было нечто большее, чем злость. Там была обида. Недоверие. И что-то ещё… похожее на страх. — Значит, вот как, — сказал он тихо. Голос был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась опасность. Я сглотнул. — Миша… — Как давно? — перебил он. — Что? Он сделал шаг вперёд. — Как давно ты решил делать из меня дурака. — Не делай вид, что не понимаешь. Он говорил тихо, почти ровно. Но я знал этот тон. Именно так он разговаривал перед тем, как окончательно сорваться. — Этот мальчик. Как давно? Я опустил взгляд. На полу всё ещё лежала раскрытая книга — та самая, которую мы читали перед тем, как всё пошло не так. — Он сосед. Миша коротко усмехнулся. В этом смешке не было ни капли веселья. — Сосед. Он подошёл ещё ближе. Я чувствовал его присутствие почти физически — тяжёлое, давящее. — И соседи обычно целуются на диване? Внутри меня поднялась горячая волна. Слишком долго я молчал. Слишком долго делал вид, что всё нормально. — Ты тоже не один возвращаешься домой, — сказал я тихо. Он замер. Будто не сразу понял смысл моих слов. — Что ты сказал? — Ты слышал. Миша подошёл ещё ближе. Теперь между нами было не больше шага. Его взгляд стал жёстким. — Ты сравниваешь это… с моими делами? — А почему нет? — ответил я. — Ты сам говорил: это роли. Для людей. Для работы. Он резко рассмеялся. Коротко. Неприятно. — И ты решил сыграть свою? — Может быть. Эти слова будто ударили его. Он резко схватил книгу со стола и швырнул её в стену. Книга с глухим стуком ударилась о шкаф и упала на пол. — Ты думаешь, это игра?! — голос его поднялся. Я вздрогнул, но не отступил. — Я думаю, что устал молчать. Чашка со стола полетела в стену. Она разбилась с резким звоном, осколки рассыпались по полу. — Не защищай его! — рявкнул Миша. — Я никого не защищаю! Он начал ходить по комнате — быстро, резко, как зверь в клетке. Шаги были тяжёлые. — Я работаю, — сказал он. — Я делаю всё, чтобы у нас была жизнь. Чтобы нас не раздавили. Он резко схватил стул и опрокинул его. Дерево с глухим стуком ударилось о пол. — …а ты развлекаешься, пока меня нет! — Я не развлекаюсь, — сказал я. — Тогда что это было?! Я почувствовал, как голос начинает дрожать. — Ты приходишь домой с запахом чужих духов, а я должен просто ждать?! Миша остановился. Тишина стала тяжёлой, почти давящей. — Ты думаешь, я делаю это потому, что хочу? — тихо спросил он. — Я думаю, ты делаешь то, что считаешь нужным, — сказал я. — Не спрашивая меня. Он смотрел на меня несколько секунд. Потом резко отвернулся и вышел из комнаты. Через мгновение на кухне хлопнула дверца шкафа. Я пошёл за ним. Кухня встретила меня запахом воды и металла. Миша стоял у стола, опираясь руками о столешницу. Его спина под рубашкой поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания. На краю стола стоял кувшин с водой. Он слегка покачивался. — Ты ничего не понимаешь, — сказал Миша. — Тогда объясни. Он резко повернулся. — Я защищаю нас! — Нет, — тихо сказал я. — Ты прячешь меня. Он смотрел на меня так, будто я сказал что-то невозможное. — Повтори. — Ты прячешь меня, — сказал я. — Чтобы выглядеть нормально перед людьми. Миша ударил рукой по столу. Кувшин качнулся. — Ты думаешь, мне легко? — его голос сорвался. — Думаешь, я могу просто сказать им правду? — Я не прошу этого. Я просто прошу не делать вид, что меня нет! Он тяжело дышал. — Я всё делаю ради тебя!! — Нет, — ответил я. — Ради себя. И в этот момент он сорвался. Миша резко ударил по кувшину. Стекло с глухим звоном ударилось о край стола и разлетелось по полу. Вода хлынула вниз, растекаясь по плитке. — Чёрт! — выдохнул он. Я увидел кровь. Тонкая красная линия быстро расползалась по его ладони. — Миша, стой! Я подошёл ближе. — Ты порезался. Он будто не слышал. — Дай руку. — Не трогай! — Ты сильно поранился! Я схватил полотенце и попытался взять его руку. — Дай посмотреть! — Я сказал не надо!!! — рявкнул он. Он резко дёрнул рукой. И в следующую секунду я почувствовал удар. Я даже не понял, чем — ладонью или локтем. Раздался сухой хруст. Мир на секунду поплыл. Я отшатнулся, хватаясь за нос. Тёплая кровь потекла по губам. Мы оба замерли. Капли воды тихо падали со стола на пол. Миша смотрел на меня так, будто только сейчас понял, что произошло. — Саша… — тихо сказал он. Я ничего не ответил. Кровь стекала между пальцами. Он сделал шаг ко мне. — Чёрт… Саш… В его голосе уже не было злости. Только растерянность. Он осторожно коснулся моего лица. — Я не хотел… Я закрыл глаза. Через секунду я почувствовал, как он резко притянул меня к себе. Обнял крепко. Почти отчаянно. Я не сопротивлялся. Мы стояли посреди кухни — среди воды, стекла и крови. — Прости… — тихо сказал он. Я вздохнул. — Ты тоже порезался... Он будто только сейчас вспомнил об этом. — Это ерунда. — Нет! Я снова взял его руку. Он больше не сопротивлялся. Я промыл рану и перевязал её тканью. Когда закончил, мы посмотрели друг на друга. — Он тебе нравится? — спросил Миша. Я долго молчал. — Я не знаю. Эта правда прозвучала тише, чем я ожидал. Он опустил взгляд. Потом тяжело вздохнул. — Я испугался..... Эти слова прозвучали неожиданно. Это было первое честное признание за весь вечер. Япочувствовал, как внутри что-то смягчается. Он коснулся моей щеки. — Ты весь в крови.... Я усмехнулся. — Ты тоже... Он взял чистое полотенце и аккуратно прижал его к моему носу. Его пальцы всё ещё слегка дрожали. Мы выглядели нелепо — как два человека после драки, в которой никто не хотел драться. Он смотрел на меня внимательно. Почти осторожно. И я вдруг понял, насколько мы оба устали. Я наклонился первым. Поцелуй был тихим. Осторожным. Он ответил сразу. Его рука легла мне на затылок. Когда мы отстранились, он тихо выдохнул. — Нам нужно поговорить, — сказал я. — Сейчас? — спросил он. Я покачал головой. — Завтра. Он долго смотрел на меня. Потом кивнул. — Хорошо. Мы убрали осколки молча. Кухня снова стала тихой. Когда мы пошли в спальню, было уже поздно. Мы легли рядом. Он притянул меня ближе. Я смотрел в темноту и думал о том, что завтра будет легче.Что мы сможем всё объяснить. Разобрать. Договориться. Я хотел верить, что это правда. Миша уже дышал ровнее, почти уснув. А я ещё долго лежал, слушая его дыхание и тиканье часов в соседней комнате. И надеялся, что завтра мы сможем начать сначала. Завтра всё может измениться. Или не изменится ничего....