На его столе

- Тогда возьми то, что твоё, — выдыхаю я, и мой голос густ от покорности и желания. Я начинаю опускаться на тебя, не отрывая от тебя взгляда. Это мучительно медленное, обдуманное завоевание. Сантиметр за восхитительным сантиметром я принимаю тебя в себя. Я вижу, как твои глаза закатываются, а с губ срывается поток низких, гортанных ругательств, пока ты чувствуешь, как я растягиваюсь и принимаю тебя. Твои руки впиваются в мои бёдра — не чтобы направлять, а чтобы удержаться, и костяшки белеют от усилия позволить мне задавать ритм. Я чувствую, как ты наполняешь меня, растягиваешь, пока не погружаешься так глубоко, как я только могу принять. Ощущение всепоглощающее. С моих губ срывается сломленный, прерывистый стон. На мгновение я просто замираю, невозможным образом наполненная, позволяя нам обоим привыкнуть к подавляющему чувству. И затем я начинаю двигаться. Медленный, размеренный вращающий импульс бёдрами: я поднимаюсь почти до самого кончика, чтобы вновь опуститься, принимая тебя глубоко снова. Мой ритм — это настойчивая, опьяняющая волна. - Я хочу чувствовать, как ты пульсируешь внутри... Хочу чувствовать каждый твой толчок... Не прерывая зрительного контакта, я протягиваю руку к одной из твоих кистей. Я подношу два твоих пальца к своим губам, размыкаю их и медленно, демонстративно втягиваю пальцы во влажный жар своего рта. Мой язык обвивает их, тщательно смазывая слюной, прежде чем я отпускаю их с тихим, влажным шлепком. Направляя твою руку вниз, я прижимаю твои скользкие пальцы к чувствительному клитору, водя ими по кругу. Резкий импульс удовольствия пронзает меня. - Пожалуйста... помоги мне... коснись меня... Я уже так близко. Я хочу кончить на твоём твёрдом члене. Да... вот так. Не останавливайся. Заставь меня кончить. Волна наслаждения накатывает на меня. Я с силой закусываю нижнюю губу, тщетно пытаясь подавить стоны, которые ты из меня вытягиваешь, но сломленный, гортанный стон всё равно вырывается наружу. Моё тело яростно трепещет, полностью истощенное наслаждением. Почувствовав, как сжимаются мои мышцы и ритм сбивается, ты хватаешь меня за бёдра, твоя хватка твёрдая и владеющая. - Пожалуйста, не останавливайся. У меня дрожат ноги... Я не могу двигаться. Мне нужно, чтобы ты взял меня... до конца. Не отпускай, пока я полностью не стану твоей. Моя мольба разбивает последние остатки твоего самообладания. Напряженная, срывающаяся грань твоего контроля — самое опьяняющее чувство, что я когда-либо испытывала. Одним движением ты поднимаешь меня с твоих колен и нагибаешь над столом. Ты входишь в меня снова — единым, глубоким, властным толчком, который выбивает воздух из моих лёгких. Я кусаю собственную руку, заглушая готовый вырваться крик в сдавленный, хриплый стон. Твой стон — это горячий, резкий шепот в затылок. Твои руки впиваются в мои бёдра, пальцы вжимаются в кожу с таким чувством собственничества, что у меня кружится голова. Ты держишь меня на месте, задавая неумолимый, яростный темп. Мир сужается до звука нашего сдавленного дыхания и влажных, ритмичных шлепков сталкивающихся тел — звука, который кажется оглушительно громким в тихой комнате. Одна из твоих рук отводится назад и с резким, жгучим шлепком опускается на мою попку. Звук раскатывается по воздуху, я дёргаюсь, и высокий, жалобный звук вырывается прежде, чем я успеваю его проглотить. Ты тут же закрываешь мне рот ладонью, твои пальцы прижимаются к губам, пока ты входишь в меня. - Тихо! - Это слово — мольба и приказ, обращенный в равной степени и ко мне, и к себе. - Нам нужно быть тихими. И мы стараемся. Боже, как мы стараемся. Наши стоны приглушены, задавлены, проглочены, пока не превращаются лишь в резкие, прерывистые вздохи и дрожащее молчание. Есть только это. Ты, входящий в меня. Стол, впивающийся в мои ладони. И уверенность, что я полностью твоя.