От слова "Порог"

Он уже делал это в Эдмонтоне. Там, в заснеженных лесах Канады, где было потеряно всё: привычная работа, коллекция книг, уверенность в завтрашнем дне – и семья. Не по крови, разумеется. Или, всё же, по крови? О, да. По нечистой крови королей и принцев, герцогов и маркизов, князей и графов, губернаторов и рыцарей... "Соберись. Нет секретов для сыновей прозревающих клады," – лёгкое движение, и контуры предметов становятся более чётким в бликующих линзах. Данте поморщился, когда от лёгкого движения лицо, а затем и всё тело отозвались болью – шрамы ныли. Прогноз погоды показывал ливни и затяжное падение давления, но снаружи, за окном, бесконечные шпили готических соборов и замыкающиеся на себя башни многомерного пространства были безмятежны, как и всегда. "И всё-таки давление меняется согласованно. Тут может быть проход наружу," – Данте задумчиво потёр единственную трещину на лице под левым глазом. След перерождения и изменения, жертвы и очищения. Истина Смерти звучала просто: "Конец – это новое начало", и сейчас, держась за каждую возможность найти себе место в новом мире, он понимал это как никогда. Сейчас, впрочем, эта возможность не хотела даваться слишком легко, и маг сидел над пыльным гримуаром, надоедливо зудящем в сенсорном поле – и он сидел за столом, держа раскрытую книгу в окружении ритуальных предметов и геометрических фигур. Свет крошечного трепещущего пламени позволял теням в комнате причудливо танцевать, развлекая скучающую птицу. Он уже делал это в Эдмонтоне. Там, где стремление ухватиться за каждую возможность заработать денег и заставить людей трепетать от мысли об отвратительных ужасах Ямы привело его сознанием в тёмные лесные дебри Канаты. Там, где братья-эксквизиторы... "Не сегодня. Их история предана пламени, как и мгла вокруг этой Истины," – Данте сжигает несколько лент бумаги, исписанной безобразной прописной латынью, и вздымающаяся зола покорно формирует новый круг в узоре. Мысленное напряжение давало о себе знать. Следующая попытка собрать волю в кулак была последней на сегодня – и, возможно, ещё на пару дней вперёд. Он уже делал это в Эдмонтоне. Там, где ему удалось освоить методы изучения мистических тайн в надлежащей обстановке. Символы знания и откровения были перед ним, символы чистоты и строгости – под гримуаром. Изнуряющее сосредоточение воли постепенно давало плоды, и ясность предстоящей магии внушала надежду. Разумеется, ложную. Разумеется, все внутренние ресурсы были на пределе – суть магии, Основы, требовали соразмерно руке и ноге от них. Почти целый день ушёл на попытку собраться с силами и подавить скрывающие чары – только чтобы сердце Данте не устояло перед очередной неудачей, голодом и невинным скулом со стороны кровати. В конце концов эта загадка никуда не собиралась исчезать. Он закрыл книгу, задул ставшую совсем крошечной свечу и повернулся на чуть скрипящем стуле – самое время для более важных дел. – Ну, кто у меня тут самый терпеливый, голодный и хороший мальчик? – то были последние слова мага, перед тем как мир покрылся шерстью и слюнями заскучавшего пса.