От слова "Порог"

Утренний осенний холод накрыл пробуждающийся, Пробуждённый Город мягким одеялом тумана. Одинокая, чуть сутулая фигура скользила между машин, выбираясь из сада между Вышеградским кладбищем и Институтом заботы. Человек нёс в руках маленькое сокровище, полученное с аутентичной благотворительной ярмарки, едва справляясь с его весом. Поскользнувшись на тонком осеннем льду, он тихо выругался – сегодня падение грозило не только сотрясением. Отдышавшись у каменной стенки, Данте прицепил выпавший микрофон беспроводных наушников на ворот куртки. – Зачем мы делаем это, Мудрый? – бестелесный голос хорошо передавал растрёпанное и сонное настроение. – Мне нужно достойное подношение, чтобы лучше очищать мир, – он чуть наклонил голову к чёрному кусочку пластика. – Разве ты против? Усмехнувшись на неуверенное карканье, маг достал телефон в поисках карты с маршрутками. Сейчас он был здесь не просто инкогнито, но и не имел права иметь собственную защиту, лишь надеясь на подавляющие и скрывающие чары. За границей холма капюшон серой куртки яростно зашевелился, и небольшая чёрная тень бросилась в сторону покинутого кладбища. Дома, в тесноте небольшой комнаты, Данте поставил приз на окно и тяжело выдохнул. Руки ныли, сердце колотилось от беспокойства и нехватки времени, но в глазах мелькал огонёк решимости – и за следующий час наброски дизайна постепенно стали воплощаться в жизнь, как и каша с мясом и внутренностями оранжевого дара земли и труда. Часть из них, впрочем, осталась, и сейчас старательно сушилась в духовке вместе с выскобленной коркой, радушно улыбавшейся алхимику. Дальнейшее было делом магии. Ближе к материальному, чем к живому, вяленая тыква податливо менялась под иглой древних весов Ма'ат, что никогда не существовали. Чары, что меняли вид, форму и стойкость изделия к тлению, оставляли на ней след – тихий шёпот ветров и праха. Он же постепенно сменился шипением мага от болезненно впивающейся в пальцы иглы и путающихся проводов. К вечеру Данте поставил новый фонарь Джека на подоконник. Внутри, искусно спрятанная, светилась оранжевая светодиодная лампочка. За стенкой из вяленой мякоти, теперь срощенной с коркой, было мягкое ложе из плюша с небольшим зеркальцем. Стенка была перфорированной, и сквозь крошечные отверстия в убежище проникал тёплый свет. Обработанная и обитая схожим образом крышка лежала рядом и была совсем невесомой. В окно постучали. Взъерошенная и мокрая от моросящего дождя, но неуловимо довольная ворона долбила стекло клювом. Маг, улыбнувшись, открыл окно и указал Воронью на светильник. – Это для тебя. Тому, кто хорошо следует за мудрым и очищает мир, нужно хорошее место для отдыха и восстановления, – Данте осторожно, двумя пальцами погладил Вороньё по голове. – Разумеется, тыква будет медленно тлеть, и я думаю, что этого резонанса будет достаточно для тебя. По крайней мере в дни, когда мы оба отдыхаем от наших трудов. А в следующем году мы сможем её обновить, если она перестанет тебя насыщать. Вороньё, рой призрачных ворон, что были способны сожрать гору мяса в мгновение ока и собраться в одну, замерли, растерянно рассматривая подарок, и лишь спустя пару минут выдавили из себя тихий и растерянный звук: "Кар..." – такая реакция стоила многого, в том числе и грязной работы по очищению и консервации. Труп, впрочем, можно было консервировать так же, и осознание этого заставило Данте улыбнуться чуть шире и кивнуть своим мыслям. Расползающиеся от Парадокса шрамы-кинцуги предательски ныли.