От слова "Порог"

Старый дом, утерянный среди переулков Мала-Страны, но всё ещё защищённый чарами, отводящими взор и внимание Спящих. Наличие магической защиты остановило Данте от поспешного визита, и только после осторожных запросов в консилиум о территориях других кабалов, он рискнул ступить за забор. Дверь была заперта на обычный замок, но посмотреть внутрь ни глазами, ни магией не удавалось. Неуютно молчали и ветра, несущие прах времени – никакой угрозы в моменте от нарушения границ не ощущалось. Дверь поддалась с долей волшебного убеждения и ключом, что никак не мог открыть её – но вошёл в замочную скважину, и одного этого было достаточно. Он каждый раз благодарил брата в мыслях, когда это срабатывало, и этот не стал исключением. "Спасибо за науку... и невидимость, Ай." – искатель знаний, приобретатель и попросту домушник ордена книжников бесшумно открыл дверь. Пыльная и заваленная старой мебелью мансарда едва освещалась солнечным светом через грязные, затянутые паутиной окна. Старые половицы скрипели под весом живого человека, но его обувь не оставляла следов на слое праха, скопившегося за полвека запустения. Внутри пахло пылью. Газеты на столах выцвели, большую часть обоев покрывал ковёр чёрной плесени. Это место было заброшенным очень давно, о чем говорил и заросший белым пухом кухонный угол. "Курсовая по биотехнологии. Забытый проект гениальных умов... как бы тут не зародилась жизнь." – он осторожно уклонился от чёрных тенет грибка и пошёл вглубь дома в поисках комнаты из видения. Судя по хламу, это могла быть кладовка – или мансарда. Кладовка встретила Данте лопнувшими и лопающимися даже сейчас банками гниющих солений, и он поспешил закрыть дверь, чтобы не пострадать от осколков – и, разумеется, того, что они с собой могли нести. Подъём наверх нашёлся не сразу. Тщательное исследование стен показало проход, но лестница оказалась спрятана в бельевом шкафу с фальшпанелью и не была зачарована от наблюдения изнутри дома. Придя ранним утром, он искал хоть что-то ценное и стоящее по наводке уже двух благодетелей, и наградой за это стала лишь кипа заметок и записей на выцветшей и пожелтевшей бумаге. Зудящее беспокойство и риск быть обнаруженным заставляли издавать как можно меньше шума, но фрустрация под конец дня перевесила осторожность. Данте злобно пнул шкаф, и часть мебели сложилась подобно костяшкам домино, подняв кучу пыли. Под опрокинутым шкафом лежала потёртая деревянная коробка с незнакомым и неуловимым для понимания символом. Чертыхаясь и чихая, он поспешил обратно в общежитие. – И ты нашёл его? Гримуар или что-то ещё, что стоило мольбы Архитектору, – сквозь напускное безразличие брата мелькал огонёк интереса и беспокойства. – Нет, только записи. Прежде всего, дневник почившего магуса, как я полагаю, – Данте пожал плечами и положил небольшую хрупкую книжицу на стол. – Но есть у меня ощущение, что прорицающая судьбу сущность и миниатюрное солнце не отправили бы меня по ложному следу, особенно последний. Хотя, за столько веков общения с голодными до знания мистагогами... Он неуверенно и недовольно покачал головой, отгоняя мысль и сожаление о будущей ответной услуге Мудрому, что вывел на дом из видения.