Демон и охотник

Прошло две недели с той самой миссии. Неудачной, тягучей, как недопетая песня в ночи. События на крыше Бесконечного поезда закончились слишком быстро. Хоть и без крови, но с глухим напряжением в груди юноши. С тех пор — ни весточки от короля демонов. Ни дыхания в темноте, ни зловонного шороха, полная тишина. И это беспокоило сильнее, чем визит самого короля демонов. Мысль, что он может появиться в любой момент, царапала нервы. Энму ворочался по ночам, сон рвался, как тонкая ткань под когтями страха. Энму мучили кошмары. Каждую ночь он снова и снова умирал. Его душили, сжигали, рвали на части. Вариации менялись, но суть оставалась одной: Мудзан. Всегда Кибуцуджи Мудзан. Он приходил во сне — чёткий, как в жизни, с хищным прищуром и ледяным голосом. Иногда — в мрачном кимоно, иногда — в строгом и деловом пиджаке, с телом, окровавленным по локоть. Он не разговаривал. Он просто убивал. В одном сне Мудзан стирал с лица земли деревню кузнецов, оставляя после себя только дым и обугленные кости. В другом — отрезал голову Кагае, кидая её к ногам Энму с усмешкой. А порой он делал хуже: медленно и хладнокровно выжигал всех охотников одного за другим, прежде чем добраться до него. И всегда, абсолютно всегда — оставлял Энму на сладкое. Финал был неизменен. Либо сильные руки сжимали его горло, пока дыхание не срывалось с губ, либо в последний момент Мудзан пронзал его когтями, вытаскивая наружу паучью лилию, поглощая её, как редчайший фрукт. Иногда — облизывал лепестки, глядя прямо в глаза. Настало утро — ясное, тихое, почти слишком спокойное. Солнце медленно поднималось над горизонтом, разливая по полу золотой свет. В комнате стояла тишина, только пыльные частицы танцевали в лучах. Энму рывком приподнялся, сердце ещё билось неровно. Кожа на висках была влажной от пота, дыхание сбивалось. Ему снова снился он — Мудзан. Тот же кошмар, тот же конец. Всё происходило слишком отчётливо: алые глаза, беззвучный взгляд, холодное спокойствие на лице. Он не говорил ни слова — просто стоял и смотрел, пока Энму, привязанный к столбу, медленно сгорал в пламени. Пламя отражалось в этих глазах, будто в зеркале ада. — Чёрт… — выдохнул юноша, сжимая голову ладонями. — Глупо!.. Он не убьёт меня… почему я вижу это снова и снова?.. Голос дрогнул. — Он не может меня убить! — почти выкрикнул Энму, будто пытаясь убедить не только себя, но и само утро, ставшее слишком светлым после такой ночи. — Он сам говорил!..Мне..  Он замолчал, ловя воздух, стараясь унять дрожь. Перед глазами всплыл образ крыши Бесконечного поезда: стальной ветер, туннель… и Кибуцуджи, что не исчез, не оставил, а наоборот — спас. — Он спас мне жизнь… и отпустил… — прошептал Энму тише, словно боялся, что кто-то подслушает. — Значит… он не желает мне зла… верно?..  Молчание не ответило. Взгляд сразу же перевелся на руку Тамио, где виднелись голубые вены, что выпирали и были отчетливо видны.  —Тупица..! Он спас меня только из за моей голубой паучьей лилии..  Но сколько бы ни хотелось остаться в постели, укрывшись пледом до подбородка — хашира не имеет права на покой. Обязанности не ждали, и даже новая форма уже была готова. В окно постучался ворон. Черные перья и белые кончики блеснули в рассвете, и когтистая лапка протянула свиток. “Ваше новое хаори завершено. Ожидаем вас.” — Готово, значит, — пробормотал Энму, заворачивая письмо. — Надеюсь, оно не окажется очередным недоразумением. Последние какуши и портные… сплошные позорища. Будто у них руки растут откуда-то из пятой точки. Он не сдержал раздражённого фырканья. В памяти всплыло: как после финального отбора на горе Фуджикасане ему впервые выдали форму. Юбка, которую стыдно было надеть даже в собственной комнате, глубокое декольте, которое кричало “смотри на меня”, и чулки — чёрт бы побрал эти чулки. В такой форме можно было скорее соблазнить демона, чем убить. — Кар! Но ведь его уволили, помнишь? — на плечо бесшумно опустился Шию, его ворон. Голос был бодрый, почти ласковый, как у старого друга, который давно всё понял. Энму чуть улыбнулся, взглянув на ворона. — Помню. Его тогда весь штаб проклял. Не из-за меня — из-за всех. У него всё “формы” да “виды”, а охотники выглядели как танцовщицы с кабаре. Он встал, стряхнув остатки сна. Пальцы привычно поправили пряди у виска. Сегодня он заберёт новую форму. А вместе с ней, возможно, и ещё один кусочек контроля над собой. Хоть что-то настоящее — в мире, где даже тени не принадлежат тебе.                                   *** — Ô Sainte Marie, c’est donc cela ma tenue de chasseur ?! — вскрикнул Энму, едва взглянув на комплект одежды, что с важным видом протянул ему какуши. Он застыл в панике, широко распахнув глаза: короткая юбочка, глубокое декольте, прозрачные чулки с кружевом и тонкие плечики формы, больше напоминающей наряд для выступлений в кабаре, чем боевую униформу. —Мне… мне кажется, здесь какая-то ошибка! — судорожно пробормотал он, озирая ткань в руках. — Почему мне дали именно ЭТО? —Ошибки нет, — совершенно серьёзно отозвался какуши, поправляя очки на переносице. — Все девушки получают такую форму. Если вам не нравится чёрный цвет, я могу предложить тёмно-фиолетовый вариант. —Но я не… Энму не успел договорить — в здании раздался взрыв хохота. Рядом с ним стоял юноша, чуть младше, уже переодетый в строгую мужскую форму охотника. Ткань плотная, фасон закрытый. Ни намёка на кружево. —ПХАХАХА! Он правда подумал, что ты девочка?! — прохохотал парень, наклоняясь ближе. — Ну что, примеришь новую форму, мисс Энму? Или хочешь сразиться с демонами на каблуках? Энму побледнел. Он крепче сжал в руках “форму”, будто пытаясь убедиться, что она реальна. —Я всё больше убеждаюсь, что это была ужасная идея — становиться охотником, Нэо… — буркнул он сквозь зубы, отворачиваясь. Молча протянул комплект какуши обратно и поспешно направился к выходу, оставив позади залитый смехом коридор.                           *** Юноша переступил порог поместья, как вдруг в холле его тут же встретил  швея невысокого роста. Его лицо расплылось в гордой улыбке, а тонкие пальцы с волнением указали на манекен у окна. На нём висело новое хаори Энму. Основной цвет — нежный, почти акварельный сиреневый. Мягкий, пастельный, с едва заметными вертикальными полосами, которые создавали ощущение лёгкости и утончённости. Подкладка ближе к краям уходила в глубокий чёрный, из которого словно вспыхивали две горизонтальные вставки: сначала — светло-жёлтая, а затем мягко переходящая в светло-зелёную. Особый акцент — тонкая чёрная цепочка, соединяющая две половины хаори на груди. На ней покоились два крохотных квадратика — нежно-зелёный и светло-жёлтый — такие же, как были когда-то на его серьгах. Когда-то серьги были парными… теперь одна из них стала украшением его новой формы. —Что скажете, господин Энму? Вам нравится? — с надеждой в голосе спросила швея, наблюдая за реакцией юноши. —Ох… это… — дыхание Энму перехватило. — И правда… чудесно. — Он старался сдерживать эмоции и не выражать слишком ярко, но по лицу было заметно что ему явно нравится.  Он поспешно надел хаори и, подойдя к зеркалу, провёл ладонью по мягкой ткани, любуясь тем, как аккуратно она ложится на плечи. Ему казалось, что образ словно завершился — в нём теперь было что-то по-настоящему «его». Но не успел он насладиться обновкой, как в комнату стремительно влетел ворон Шию и с привычной торопливостью каркнул: —Миссия! Миссия! Энму Тамио и господин Токито Муичиро отправляются на задание! Срочно! Деревня Югэн! Там демон! Демон! Птица уселась на плечо юноши, цепко вцепившись коготками, и на секунду замерла, разглядывая хаори. —Красивое хаори! — радостно каркнул Шию. — Мой хозяин как всегда самый красивый из всех охотников на демонов! Энму едва не рассмеялся от неожиданной похвалы, но настороженно переспросил: —Подожди… ты сказал — задание? Парное? С другим хаширой?.. —Всё верно, кар! Муичиро Токито, столп тумана! — подтвердил ворон. — Стал хаширой в четырнадцать лет! Всего за два месяца! —В четырнадцать?.. — Энму удивлённо распахнул глаза, затем чуть улыбнулся. — Впечатляет… значит, он и правда хорош. Что ж… будет приятно с ним познакомиться.                                 *** Наконец наступил темный вечер плавно переходящий в ночь. Небо стало тягуче-синим, а солнце, словно уставшее от дневных забот, медленно скрывалось за линией деревьев. Воздух уже не был тёплым — лёгкий ветерок пробирался сквозь листья, донося до Энму тонкие запахи древесной смолы и чего-то чужого, странного. Он стоял у кромки леса, аккуратно поправляя своё новое хаори — чуть дёргал за рукав, ощупывал цепочку на груди, то скрещивал руки, то снова расправлял плечи. «Ну и где он? Прошёл уже час… — размышлял он про себя, постукивая ногой. — За это время я бы уже успел найти того демона, поприветствовать его, вызвать на бой, убить, попрощаться и вернуться обратно, не помяв при этом ни одного складочка на своём хаори!» Юноша вздохнул. —Ммм… я жду его уже час. Час! — тихо пробормотал он. — Это же даже неприлично… разве так можно обращаться с новым напарником? Не терпится услышать объяснение от него..!  —Ты кто? Голос прозвучал внезапно позади хаширы снов. Спокойный, ровный, почти сонный — но при этом с ноткой пристального любопытства. Энму дёрнулся резко обернувшись.  —Mon Dieu! — вскрикнул он, инстинктивно прикрываясь рукой, а затем обернулся. — Ты меня до смерти напугал! Позади него стоял подросток. Худощавый, с застывшим, отрешённым лицом. Прямые волосы цвета воронова крыла переходили в бирюзовые кончики, слегка колыхаясь на ветру. Глаза были… пустыми. Словно он и не здесь. —Это не меняет суть вопроса, — бесстрастно произнёс он. — Кто ты? —Энму. Энму Тамио. Я… только недавно стал хаширой сна. — Юноша поспешно выпрямился, представившись как на экзамене. — А ты, если я не ошибаюсь, Муичиро Токито? Мы, кажется, не встречались на прошлом собрании, ты был занят наверное..?  —Собрание? Не было никаких собраний. Неважно. Нельзя терять времени, за это время я смог бы закончить с миссией и демонами. — перебил Муичиро и, не оборачиваясь, сделал первый шаг в сторону деревни. —Терять времени..? — Энму замер, приоткрыв рот, и только спустя несколько секунд бросился за ним. Такая реакция заставила Энму на минутку нахмурится, он совсем не ожидал такого неуважения к себе, однако что поделать? В какой то степени он прав, действительно не стоит терять времени на пустословие, их задание уничтожить демонов.  По пути шли они достаточно тихо, никто друг другу и слова не сказал, что достаточно смущало парня. Он не ожидал что его напарник будет молчаливым. По сравнению с теми хаширами, что он встречался на собрании, шумными, громкими, разговорчивые, этот же - противоположность!  «Маленький connard, кем он вообще себя возомнил? Думает, раз он стал хаширой в свои четырнадцать, то можно опаздывать на миссии и перебивать меня? Невыносимо.»  Юноша задумался насчет того, что ему стоило бы пойти на эту миссию с другом хаширой или и вовсе в одиночку.  «Хмм.. что если Мудзан снова окажется на задании..? Не думаю, что он пощадит его, вероятнее всего разорвет на части в первые две секунды. Надеюсь, что он не решится показаться именно на задании, иначе отвертеться будет намного сложнее…»  Энму снова взглянул на Токито, мельком, но этого хватило. Тот в свою очередь даже не обратил внимание, лишь ускорил шаг «—Где то в душе, я даже буду рад, если король демонов объявится и убьет его. Кем он только возомнил себя? Будто у него есть кто то из высших чиновников в корнях..!»                           *** За спиной Мудзана с глухим щелчком сомкнулся портал — и тем самым разорвал его связь с крепостью Бесконечности. Теперь он стоял один, окружённый вечерней тишиной, прямо перед поместьем Энму. Дом располагался в уединённом месте, словно вырезанный из самого сердца леса. Ни соседей, ни посторонних глаз. Только густые деревья, шепчущие листвой, и легкий туман, клубящийся у земли. Перед ним возвышалось поместье в традиционном японском стиле — двухэтажное, с широкой крышей из тёмной черепицы, гладкими деревянными стенами, отполированными до зеркального блеска. Дом выглядел ухоженно, даже тщательно. Фасад был выкрашен свежей краской, окна сияли чистотой, а ступени у входа — ровные, будто их вымеряли по линейке. Всё дышало порядком, гармонией и… уязвимостью. Вокруг дома раскинулся сад. Мягкий свет крошечных фонарей озарял каменную дорожку, ведущую к крыльцу. По обе стороны — ровно подстриженные кусты, а между ними аккуратные грядки с цветами: белые астры, фиалки, сирень. Свет фонарей играл бликами на каплях росы. Слева от здания располагался пруд с кристально чистой водой. Над его гладью скользили ленивые, блестящие рыбы кои — красные, белые, оранжевые. Искусственный водопад негромко журчал, создавая атмосферу покоя. Над прудом перекинут изящный деревянный мостик с тонкими перилами — работа мастера, не иначе. Мудзан остановился. —Хм… любопытно, — тихо проговорил он, глядя на фасад дома. — Живет возле леса, где обитают демоны. Чтобы ты делал, если бы я не приказал на тебя не нападать?  Он медленно пошёл вперёд. Не торопясь. Изучая всё: форму фонарей, рельеф ступеней, рисунок на камнях дорожки, даже покачивание травинок в саду. Он запоминал. Скрупулёзно. Это было не просто любопытство — это была подготовка. За ним в полной тишине, плавно, будто тень, летел ворон — Курогэ. Это был не обычный ворон. Его перья были угольно-чёрными, как смола, без малейшего отблеска. Глаза — два сверкающих алых круга без зрачков, полыхающих ненавистью. На шее — тонкая тёмная цепочка с массивным кулоном в форме раскрытых демонических крыльев. В его центре — округлый кроваво-красный камень, мерцающий изнутри, словно живой. Мудзан подошёл к раздвижным дверям. Даже не постучал. Просто взялся за деревянные створки и рывком распахнул их, впуская в дом ночной воздух и запах чужого присутствия. В следующую секунду он включил свет. Комната озарилась мягким жёлтым сиянием ламп. На столе сидел Шию — чёрная ворона Энму. Он вздрогнул. И, как только увидел Мудзана, резко расправил крылья и закаркал в истерике: —А-А-А!!! КОРОЛЬ ДЕМОНОВ!! КОРОЛЬ ДЕ— Он не успел договорить. В один стремительный рывок Курогэ налетел на него, когтистые лапы вцепились в его крылья, прижимая к столу. Шию затрепыхался, но был слишком мал, слишком слаб. Мудзан склонился к ним, холодно: —Молодец, Курогэ. А ты… — он взглянул на отчаянно шипящего Шию, — А ты, заткнись, мне не до твоего карканья. Он выпрямился, медленно окинув взглядом гостиную. —Интересно, что ещё ты прячешь, Энму Тамио… Мудзан неторопливо двинулся по дому охотника, его шаги почти не издавали звука. Просторные коридоры, запах старого дерева и лёгкий аромат лавандового порошка, которым, вероятно, Энму стирал постельное бельё — всё говорило о том, что здесь живёт человек, привыкший к чистоте и порядку. Он открывал двери одну за другой. Комната для чтения — полки, заставленные десятками книг на французском языке. Некоторые тома выглядели новыми, но большинство имели стёртые обложки, а на страницах виднелись заметки и следы чернил. Далее — кухня. Безжизненно чистая. Стол, на котором стояла одна кружка, аккуратно вымытая и поставленная вверх дном. В углу — котелок, сухие травы, но ни запаха еды, ни признаков того, что здесь недавно кто-то готовил. Комната для тренировок встретила его слабым запахом железа и пота — на полу лежали деревянные мечи, стойки для дыхательных упражнений, свитки с иероглифами. На стенах — ни одной трещины, словно хозяин регулярно здесь убирался. Мудзан двинулся дальше, пока не достиг жилых покоев. Первая спальня была пыльной, давно заброшенной. Кровать застелена, но покрыта серым налётом, а на подоконнике лежали засохшие лепестки сирени. Здесь давно никто не спал. Вторая комната — напротив, обжитая, тёплая. Воздух пах бумагой, травами и чем-то сладковато-мягким — может, ароматом чая, который когда-то пил хозяин. На столе аккуратно лежали свитки, чернильница, несколько перьев. Мудзан вошёл внутрь и стал обыскивать комнату. Он двигался методично, с холодной точностью. Проверял ящики, заглядывал под кровать, поднимал подушки, листал книги на полках. Его интересовало всё — любые следы, намёки, записи, что могли бы рассказать о Голубой паучьей лилии. —Ничего, — произнёс он почти шепотом, переворачивая очередной свиток. — Он осторожен. Слишком осторожен. И вдруг взгляд демона зацепился за тонкий том с обветшалой обложкой. Книга была спрятана за рядом французских изданий и выглядела старой, потёртой, местами потрескавшейся. Он взял её в руки и прочитал на корешке: “Journal de Tamiô”. Мудзан медленно перелистнул первую страницу. Бумага была хрупкой, пожелтевшей от времени. Почерк — ровный, аккуратный, с лёгкими завитками. —Вот ты где, — тихо сказал он, уголок губ приподнялся в почти невидимой усмешке. — Наконец-то.                            *** —Пришли. — Без эмоционально сказал Токито обнажая свой клинок.  Энму вслед за ним вынул клинок из ножин. Новый, белый с гравировкой на стали «王を殺せ»  — обозначающий «смерть короля».  Из подвала разрушенного храма раздался резкий визг. В следующее мгновение из-под земли вырвалась уродливая фигура. Демон — огромный, с раздутым телом, покрытым язвами. Его руки были слишком длинными, а челюсть разошлась до ключиц, показывая несколько рядов зубов. — ААААРГХ!!! — заорал он, бросаясь вперёд прямо на столпов. Муичиро исчез из поля зрения. Его движения были настолько быстры, что демон не успел отреагировать — лишь полоска тумана пронеслась рядом, оставив глубокий порез на боку чудовища. Кровь брызнула, и чудовище зашаталось. —Слишком медленный. — бросил Муичиро, не оборачиваясь. Энму подошёл со стороны и резко взмахнул клинком, активируя дыхание. На его клинке вспыхнули розовые цветы — Дыхание Сна, шестая  ката: —Опьяняющая иллюзия — произнёс он, и в тот же миг демон резко замер, глаза его закатились. —Ч-что… это… — промямлил он, пока перед глазами у него не стали всплывать галлюцинации — образы мёртвых тел, голоса, шепчущие в ушах. —Хватит! Прекрати! Я не хочу туда! — заорал демон, схватившись за голову теряя равновесие, покачивая головой.  В этот момент Муичиро вновь появился — почти беззвучно — и нанёс финальный удар, разрубив чудовище вертикально пополам. Мгновение — и всё стихло. Кровь испарилась, демон рассыпался в прах. Только ветер снова заскулил среди разрушенных домов. —Хм. — Муичиро оглянулся. — Здесь есть еще демоны. Нужно поспешить.  Миссия была достаточно утомительной, Энму приходилось спасать людей от демонов, а Муичиро их убивать. Деревня к сожалению пострадала и множество домов были разрушены, но жертв было немного и много кто выжил.  Энму приходилось изо всех сил спасать . Он вырывал людей из-под обломков, закрывал их своим телом, усыплял с помощью дыхания сна, чтобы избавить от паники и боли и от лишних криков. Его клинок оставлял за собой вспышки фиолетового дыма, тающего в воздухе. Каждое движение — плавное, точное, будто он танцевал посреди хаоса. Муичиро, напротив, действовал безмолвно и хладнокровно. Его клинок рассекал воздух с такой скоростью, что за ним оставались лишь струи белого тумана, как следы облаков после шторма. Демоны не успевали даже понять, что мертвы, — их тела падали уже после того, как Токито проходил мимо. —Мы хорошо справились, не правда ли? — сказал Энму с натянутой улыбкой, стараясь казаться милым и дружелюбным, однако Токито лишь промолчал на это, а затем скрылся из поле зрения. Никаких прощаний или похвалы в ответ. Впрочем чего ещё ожидать от невоспитанного мальчишки?                                   *** Ещё перед возвращением домой Энму чувствовал странное напряжение в груди, быстрое сердцебиение и чувство, будто что то не так и все не зря, ведь дома его уже ждал сюрприз.  Тамио возвращался домой под ночным небом. Длинная дорога через лес, знакомый поворот, тонкая линия изгороди — всё казалось неизменным, пока он не подошёл ближе. Двери особняка были распахнуты. Неправильный угол, тихое скрипучее покачивание на петлях, словно ветер пытался сам закрыть вход, но кто-то внутри удерживал его открытым. Слабое, почти неуловимое движение воздуха донесло до него запах — тягучий, незнакомый, чужой. Он замер, чувствуя, как в животе растёт неприятная тяжесть. Тамио медленно поднял глаза. В окнах горел свет, хотя он точно помнил, что перед уходом всё погасил. Изнутри доносились звуки — движение, шелест бумаги, глухой скрип кресла… Он больше не сомневался. Внутри — демон. Кибуцуджи Мудзан. — Nom d’un chien…! — вырвалось на выдохе, как проклятие, как мольба, как безмолвный удар в грудь. Страх пронзил тело — настоящий, животный, парализующий. Сердце забилось в горле, пальцы сжались в дрожащие кулаки. Перед глазами пронеслись все кошмары за последние две недели — снова и снова он видел, как Мудзан убивает его. Сжигает. Душит. Ломает. Рвёт на части. И всегда — с той же ледяной, спокойной улыбкой. Но теперь это был не сон. Это — реальность. Он сделал шаг. Один, затем второй. Каждое его движение как сквозь вязкую патоку. Тамио наконец вошёл в дом. Куда ему ещё оставалось деваться? Бежать? Чтобы его поймали и сделали хуже? Нет, он не трус и раз Мудзан дома, значит так суждено было и судьба так решила.  Однако картина, открывшаяся перед ним, была пугающей : Мебель перевёрнута. Шкафы распахнуты, книги валяются на полу, разбитые вазы, перерыт каждый ящик. Дом был обесчещен, обнажён. А в самом центре этой разрухи — в его любимом кресле у камина — сидел Мудзан. Уверенно, спокойно, как у себя дома. В руках у него — старый потёртый дневник, исписанный неровным почерком. Личный дневник  Энму Тамио. — Смотри ка, кто вернулся? — Голос Мудзана был ровным, бархатистым, без тени гнева. Но в этих словах слышалась угроза. Хищная, выверенная. — Проходи, Энму. Мы не закончили наш прошлый разговор. Его голос ударил сильнее, чем любое оружие. Хоть Мудзан и был спокоен, серьезность его намерений была видна.  Бирюзовые глаза дрогнули, взглянув в сторону — и тут же расширились от ужаса. На полу, под тяжёлой тенью второго ворона, беспомощно лежал Шию. Он слабо шевелил крыльями, но чёрная лапка противника сдавливала ему шею. — Шию…! — сорвалось с губ Тамио. Пальцы уже потянулись к клинку, но он моментально остановился, когда обнаружил короля демонов который поднялся с кресла.  Просто поднялся. Медленно, без рывка, почти величественно. И всё, что Энму чувствовал в этот момент — невозможность двигаться. Будто само пространство стало тяжелее. — Брось. Сейчас же, — Мудзан сделал шаг вперёд, не повышая голоса. — Ты же не настолько глупый, чтобы думать, будто это сработает. Брось, иначе я прикажу своему ворону сломать твоего. Ты хочешь этого?  Тамио смотрел на него с дрожащими губами. Всё внутри сопротивлялось — но разум всё понимал. Он медленно опустил руку. Потом — отпустил клинок. Тот с глухим звоном упал на пол, словно поставив точку. Жизнь Шию была важнее, чем тщетная попытка убить Короля демонов. Мудзан вновь опустился в кресло, не отводя взгляда. Его глаза были красны, как закат, и в них не было ни сочувствия, ни радости. Только интерес. Хищный. Всеобъемлющий. —Король демонов..  —Можно просто «Мудзан Кибуцуджи» или «господин» — Демон усмехнулся, слегка лениво склонив голову набок и подходя ближе. Его шаги были медленные, почти неуловимые, но каждый из них будто тяжело ложился на грудь Энму. — Так даже интимнее, не находишь? Он пристально рассматривал охотника, как будто видел его впервые, как будто вглядывался не в лицо, а в суть — туда, где прячется самое хрупкое. —Прошу, пусть твой ворон отпустит моего, клянусь, он и слова лишнего  никому не скажет.  Мудзан выгнул бровь — элегантно, почти снисходительно, не вполне понимая, о чём сейчас идёт речь. В его взгляде не было злобы, но и участия не чувствовалось — только странное безразличие, разбавленное лёгким изумлением. —Энму… это птица. Глупое создание, которое умеет только каркать. Очевидно, что он ничего не расскажет. Или ты боишься, что он… разболтается другим воронам? Устроит птичий совет или бунт против меня? — он фыркнул, но в голосе всё же послышалась доля насмешки. —САМ ТЫ ГЛУПОЕ СОЗДАНИЕ! Я ПОУМНЕЕ ТЕБЯ БУДУ! КАР! — Вдруг резко каркнул Шию, его голос был полон возмущения и паники. Курогэ отреагировал мгновенно: сдавил лапкой шею противника сильнее, перекрывая доступ к воздуху. —Вот видишь? — Мудзан взглянул на Энму поверх плеча. — Одно карканье. Бесконечно. Как ты вообще выживаешь с ним под одной крышей? А ведь ты постоянно болтаешь. Видимо, одиночество уже начинает разъедать твою рассудочность. Не так ли? —Ха…? — Энму вздрогнул, не столько от слов, сколько от догадки. Он вдруг понял: Мудзан не понимает язык ворон. Не понимает их речи. —Постой… а как же твой ворон? Он ведь тоже должен каркать. Разве нет? —Мой? — Мудзан чуть прищурился, как будто его задело само сравнение. — Он верный. Молчаливый. И бесконечно преданный. Благодаря ему я узнал куда больше, чем ты можешь себе представить. Он не нуждается в голосе, чтобы быть полезным. Энму перевёл взгляд на ворона демона. Курогэ действительно отличался: чёрное оперение без единого изъяна, повадки хищные, точные. Он был абсолютно спокоен, даже теперь, когда всё внимание было приковано к нему. Ни писка. Ни движения лишнего. Машина подчинения. —Ладно… пожалуйста, можешь ли ты сказать ему отпустить Шию? Он правда ничего не сделает. Я прошу… —Хорошо. — Демон неожиданно кивнул. — Курогэ. Ко мне. Он топнул ногой — тихо, но властно. Курогэ моментально отступил, отпуская чужое горло, и одним резким взмахом оказался на плече Мудзана. Шию слабо задышал, откашливаясь. Его крылья дрожали, но он был жив. —Теперь, когда твоя птичка снова может дышать, — голос демона стал холоднее, жёстче, — давай продолжим разговор. Тот, что мы не закончили на крыше поезда. Демон показывает дневник переводя тему сразу на личное, Энму замешкался и стал паниковать.  — Ах да, твой дневник. — Мудзан без предупреждения изменил тему, вытягивая её из воздуха с неожиданной лёгкостью. — Он привлёк моё внимание… особенно когда я увидел, как ты изменился в лице при его виде. Паника, дрожь в пальцах. Значит, есть в нём что-то действительно личное. Энму остолбенел. Плечи напряглись, дыхание сбилось. Он даже не сразу нашёл в себе силы заговорить. — Т-ты… ты не читал его?.. — дрожащим голосом спросил охотник.  — Нет. — голос демона остался холодным и спокойным, но взгляд стал чуть более сосредоточенным. Он раскрыл дневник примерно на середине, развернув его так, чтобы Энму увидел страницы. — Всё написано на французском. А я, к сожалению, этот язык не знаю.  Энму облегчённо выдохнул, плечи чуть опустились. Но радость была недолгой — Мудзан уже задавал следующий вопрос, хлёсткий и прямой: — Как ты вообще оказался в Японии, если даже не ведёшь записи на японском?!  Почему весь дневник на французском? Ты что, совсем не знаешь как писать на японском?  Юноша запнулся, подбирая слова. Было очевидно, что это вопрос из прошлого, к которому он не готов вернуться вот так внезапно, прямо сейчас. — Это долгая история… Меня обучали японскому как второму родному языку с детства. Только отец говорил на этом языка  дома. Французский — основной, на котором говорила и мама и в школе и любой прохожий на улице. — Долгая история… — демон усмехнулся и медленно отстранился, отряхнув плечо от пыли, словно продолжал разговор с видом нетерпеливого преподавателя, требующего отчёта от своего ученика. — У нас будет время. Ты расскажешь всё. До последней мелочи. Но позже. Он закрыл дневник и положил его на стол рядом. В этот момент атмосфера в комнате ощутимо изменилась. Лёгкое напряжение сменилось сосредоточенной угрозой. — Сейчас меня интересует другое. — его голос стал тише, но опаснее. — Ты знаешь, где находится Голубая паучья лилия? Где её в последний раз находили твои родители? Скажи всё, что тебе известно. — Я не знаю её примерное местонахождение сейчас, — голос Энму слегка дрожал, — но знаю, что она цветёт лишь раз в несколько лет… и только под солнечным светом несколько дней. Мудзан замер. Его руки медленно сжались в кулаки, суставы побелели от напряжения. Он был на грани, но сохранял контроль. — Несколько дней.. На солнце?! Значит все напрасно! Все эти тысячи лет поисков в пустую, раз она цветет только на солнце. А ты! Почему ты до сих пор человек? — резко сменил тему демон и шагнул ближе, поднимая лицо Энму за подбородок, удерживая взгляд. — Голубая паучья лилия сделала из меня демона, ты рожден с ней внутри, почему ты не демон даже после того, как я попытался тебя им сделать?  — Думаю… у меня иммунитет к заражению. По крайней мере к лёгким ранам. Меня уже кусали, царапали — ничего не происходило. А насчет рождения.. Я предполагаю, что Лилия реагирует на каждого человека по разному и превратила в демона только тебя.. Или может, что то ещё помимо Лилии превратили тебя в демона..  — Иммунитет… — Мудзан смотрел пристально, почти изучающе. — Значит, твоя регенерация сравнима с демонической? — Я не проверял насчёт утраченных конечностей, — тихо признался юноша, — но переломы срастаются быстро. Порезы затягиваются на глазах. Да, я восстанавливаюсь быстрее обычного человека. Мудзан медленно отступил назад. Его лицо снова стало замкнутым, словно он погружался в сложный расчёт. Он не отводил взгляда от Энму, но теперь тот чувствовал: демон думает. Обрабатывает каждое слово. Планирует. —Значит, вот как мы поступим. Теперь ты работаешь на меня. С этого момента ты мой информатор, Энму. Ты будешь докладывать мне обо всём, что происходит с тобой, с твоей и теперь моей голубой паучьей лилией… и, разумеется, о каждом шорохе внутри корпуса истребителей демонов. Даже незначительные мелочи должны доходить до меня первыми. Он сделал паузу, склонив голову набок, глаза сузились. —Посмеешь мне солгать или утаить хоть крупицу правды — последствия будут катастрофически ужасными. Я найду тебя в любую секунду. Я сделаю из тебя крысу под наблюдением, не более чем шепчущую в агонии оболочку. И ты ведь не хочешь стать таким, не правда ли? Малейшие мурашки пробежали по спине Энму. Тело напряглось, но он не стал сопротивляться. Не стал спорить. Только кивнул. —Я понял… — тихо выдохнул он, голос дрогнул. — Значит, мы будем часто видеться, не так ли?  —Верно. Несколько раз в неделю. Я буду приходить сам. Иногда внезапно. А иногда ты сам будешь присылать мне письма с докладами. Убедись, что они полны и достоверны до мельчайших подробностей. Понял? —Да. Так ты уже… уходишь? Мудзан чуть склонил голову, будто оценивая Энму в последний раз на сегодня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование — или, быть может, просто холодная усталость. — Хочешь чтобы я подольше остался?  Энму промолчал на этот вопрос и правда пожалел, что спросил такое вообще.  —Только в этот раз так быстро. Ты задержался на своей псевдомиссии куда дольше, чем я рассчитывал, уже скоро рассвет, а я не могу задерживаться в отличии от тебя. Спокойной ночи, Энму. Едва он договорил, как воздух разрезала воронка портала. Багровая трещина во мраке открылась за его спиной, и прежде чем Тамио успел даже выдохнуть что-либо в ответ, демон исчез, растворившись в неизвестном направлении. Энму остался один. Почти. Он медленно оглядел разрушенный дом. Книги на полу, полураскрытые ящики, разбросанные подушки, тишина. Лишь дыхание — его и чьё-то другое. Он поднял взгляд на Шию. —Мы ведь… обсудим это, верно? —Мне понравилось, как ворон короля демонов душил меня! Кар! —…Не сомневаюсь.