Демон и охотник

Ночь перед Новым годом. За окном моросило, а в комнате, наполненной запахом бумаги и тихим потрескиванием свечи, двое подростков сидели за низким столиком и рисовали — каждый свою мечту. Так сказать на подобии желания на Новый год.  Один — светловолосый мальчишка лет пятнадцати с двумя чёрными прядями, выбивающимися из причёски, — наклонился к рисунку, нахмурился, добавил последний штрих и вдруг резко вскинул голову: — Готово! Он повернул лист и, сияя малиновыми глазами, протянул его своему соседу по комнате— юноше семнадцати лет, Энму Тамио. На рисунке был он сам, стоящий на вершине горы из черепов с короной на голове и длинным бархатным плащом. — Я стану величайшим охотником на демонов! Самым сильным! Одолею всех — до единого! — радостно прокричал он, даже не замечая, как криво вышло солнце на заднем плане. Темноволосый задумчиво посмотрел на рисунок и, поёжившись от сквозняка, показал свой. На листе был изображён чёрный поезд, плывущий по рельсам, и он сам — в фуражке машиниста. — Стать сильнейшим из охотников..? Это будет непросто.. Я решил быть более реалистичным..— неуверенно начал он. — Но я бы хотел водить поезда. Путешествовать по Японии… и не только, слышать, как стучат колёса, как пар уходит в небо… Это обычная работа, но… всё равно по своему прекрасна. — Опять ты со своими поездами, — фыркнул мальчишка, скрестив руки. — Ты же помешан на них. Это просто транспорт… Прежде чем Энму успел возразить, раздался стук в дверь. Парнишка резко поднялся: — Я открою..!  Он подошёл и медленно распахнул створку. На пороге стоял незнакомец — высокий мужчина лет двадцати пяти, в белом костюме, с волнистыми чёрными волосами. Его кожа была бледной, а взгляд — спокойным, даже равнодушным.  — Здравствуйте… вы что-то хотели? — робко спросил Энму, пряча ладони за спину. Ему было семнадцать, но в этот момент он чувствовал себя младше. В голосе звучала вежливость, но в груди что-то сдавило, когда его взгляд скользнул по чертам незнакомца. Тот стоял молча. Белый костюм, волнистые тёмные волосы, холодный взгляд. Что-то в этом человеке казалось неправильным, чужим — слишком безмолвным для такой поздней ночи. Мужчина чуть замешкался. Казалось, он на мгновение оцепенел, как если бы не ожидалувидеть Энму. Тишина между ними повисла странно — будто время задержало дыхание. — Извините, что потревожил, — наконец произнёс он ровным голосом. — Видимо, я ошибся дверью. Он сделал короткий поклон, уже разворачиваясь, когда Энму потянулся к двери, чтобы закрыть её. Но прежде чем та захлопнулась, мужчина вдруг придержал створку. Юноша вскинул взгляд — растерянно, удивлённо. Перед ним теперь была протянута рука, а в ней — сложенная купюра с несколькими монетами, чуть позвякивающими. — Прежде чем я уйду… примите это. Так сказать, в честь праздника. — На губах незнакомца появилась слабая, почти тень улыбки. — Я… я не могу принять… э-это слишком… — начал Энму, но договорить не успел. Деньги уже оказались у него в руке. — Я настаиваю. Счастливого Нового года. И прежде чем он осознал происходящее, мужчина исчез. Мгновенно. Без звука. Будто его и не было вовсе.                              *** — Ах! — Энму вздрогнул и подскочил с места, сам удивившись своему резкому крику, вырвавшемуся из горла. Несколько пассажиров в вагоне обернулись на него с раздражением, кто-то хмуро фыркнул, кто-то специально закатил глаза. Юноша в свою очередь неловко кашлянул, отвёл взгляд в сторону и посмотрел в окно, за которым уже царила густая, непроглядная ночь. Он едва не проспал задание.  «Демон… миссия… Нужно поторопиться. Пока он не напал на пассажиров..» Энму глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дрожь в пальцах, и вынул из кармана штанов небольшой круглый предмет — изящное устройство под названием «Муракумо». С виду это была обыкновенная подвеска, бронзовая и гладкая, с едва различимыми гравировками. Но внутри скрывался сложный механизм — распылитель снотворного пара, тщательно разработанный и настроенный лично им. Он приложил к носу платок, пропитанный нейтрализующим ароматом, и тихо нажал на крошечную кнопку сбоку корпуса. Механизм внутри щёлкнул — и через едва заметное отверстие в орнаменте медленно повалил туманный пар белого цвета, насыщенный усыпляющим ароматом. Сначала — тонкой струйкой, почти неощутимо. Потом — всё увереннее. Прошло несколько секунд — и вокруг него начали клониться ко сну первые пассажиры. Соседний ряд замолк, чьи-то веки задрожали и сомкнулись, кто-то уронил газету или захлопнул книжку, даже не осознав. Лица становились спокойными. Дышать становилось чуть тягуче. Всё шло по плану. Энму медленно двигался по вагону, стараясь не издавать ни звука. Он проверял, всё ли в порядке — каждый спящий человек становился для него гарантом, что в случае боя никто не поднимет паники, не побежит, не попадёт под удар и точно не будет мешать.  — Сладко спите… — шепнул он едва слышно, касаясь взглядом лиц. — Пусть вас ничто не потревожит… особенно прожорливые демоны. Я со всем справлюсь сам, а вы просто наслаждайтесь сладкими снами.  Он добрался до последнего вагона и уже собирался выйти на внешнюю площадку, как вдруг замер. Над головой, где-то на крыше поезда, раздавались шаги. Уверенные, быстрые. Не ритмичные, как у охотника. Слишком лёгкие. Слишком наглые. Демон, прямо на крыше поезда.  Он тут. Даже не скрывается, как будто специально ждет, что к нему прийдут и отрежут голову. Большое облегчение, не нужно его больше искать, раз он сам показал себя. Энму хмыкнул, отложил платок и Муракумо подальше, а сам медленно достал клинок. Пока ещё в ножнах, но явно ненадолго.  Он открыл дверцу и ловко взобрался наверх, цепляясь за поручни. Холодный ветер хлестал в лицо, волосы развевались в разные стороны, а поезд стремительно нёсся вперёд, пробивая тьму.  Наверху, стоя спиной к нему, в самом центре высокий силуэт. Мужчина. Он выглядел так, будто заранее готовился к этой встрече, движения были спокойными. Даже слишком. — Вот мы и встретились, Энму Тамио, — негромко произнёс он, не поворачиваясь. Голос звучал на удивление вежливо. — Прекрасная ночь сегодня, не находишь? Юноша напрягся. Он не узнавал этого человека. Но в нём было что-то тревожное… лицо казалось знакомым, будто увиденное во сне или забытом воспоминании. Однако сейчас было не время думать об этом.  — Прекрасная, — произнёс он, вглядываясь в спину незнакомца. — И как я понимаю, у тебя большие планы на этот поезд. Откуда ты знаешь моё имя? Неужели, заранее знал, кто убьет тебя?  — Это неважно. И знать тебе этого необязательно, — прозвучал ответ, спокойный и даже слегка насмешливый. —Я здесь только по одной причине — ты.  — Вот как? Тогда не будем тянуть. — Энму выдохнул, и в тот же миг выхватил клинок из ножен. Он блеснул в лунном свете, источая лёгкий запах лаванды. — Дыхание снов… седьмая ката — Обморок! Он сорвался с места, стремительно сокращая расстояние, клинок нацелен на шею демона. При каждом его движении в воздухе разливалась тонкая пелена благоухания усыпляющая. Стоило вдыхать глубже — веки тяжелели, мышцы расслаблялись, реакция замедлялась. Любой слабый демон давно бы уже рухнул на крышу поезда, погружённый в зыбкое забвение.  Но этот — нет. Незнакомец слегка повернул голову, и в ту же секунду сделал шаг в сторону. Быстро, почти невидимо. Клинок Энму рассёк только воздух. Промах.  «—Быстрая реакция у этого демона.. Видимо, он съел много людей. Ничего, это не помеха, скоро он выдохнется и вдохнет мой яд, а затем я с легкостью рассеку ему голову.»  Юноша резко развернулся, вставая в боевую стойку, дыхание участилось. Сердце билось быстрее обычного, будто они уже виделись, будто этот демон уже приходил.. Но он совсем не помнил когда, где и что происходило? Да и в бою лишние воспоминания не помогут. Его задание убить, а не вспомнить одно мимолетное мгновение в своей жизни.  —Ты правда веришь, что сможешь одолеть меня этой жалкой палкой? Попробуй! Не стесняйся, ну же! Не разочаровывай меня! — голос Мудзана скользнул сквозь пространство, как чёрный шелк. Он говорил громко, каждое слово будто насмешливо щёлкало по воздуху, заставляя Энму напрячься сильнее, сжать рукоять меча до побелевших пальцев. Демон не атаковал. Он даже не двигался всерьёз — лишь слегка отступал, позволяя клинку скользить мимо, будто в вальсе. Будто танец между жизнью и смертью был для него развлечением. Он смотрел на Энму так, словно всё уже решено. Будто юноша был лишь временной причудой судьбы. Ещё один взмах. Новая ката. Он почувствовал, как напряжение проходит по спине, словно волна, и всё внутри него затихло в ожидании. Меч вернулся в ножны — один оборот, второй, третий… четвёртый. Тишина сгустилась. Когда клинок снова вышел наружу, его сталь переливалась глубоким фиолетом, почти как темное вино на солнце. Оттенок, напоминающий аметист — мистический, предвестник грез. Яд на клинке, Мудзан смог предположить, когда Энму опускает клинок в ножны и прокручивает определенное количество раз, сталь  наполняется ядом и меняет оттенок в зависимости от количества яда в нем, возможно если прокрутить больше чем четыре раза, то клинок станет куда темнее и опаснее.  Мудзан слегка нахмурился. Он видел это. Чувствовал перемену. Эта катана — не обычная. Эта техника — не базовая. И всё же он продолжал безмятежно наблюдать, не делая ни шага вперёд. Он мог бы уничтожить охотника с первого удара. Уже десять раз. Двадцать. Но не сделал этого. —Как насчёт сладких кошмаров перед смертью за твой длинный язык, мм? — голос Энму дрогнул в самом конце, но не из страха, а из почти хищного, странного удовольствия. — Дыхание снов, четвертая ката — гипнотический шёпот! — Он шагнул ближе. Клинок скользнул по воздуху, лёгкой тенью, почти неуловимо — и на мгновение, лишь на одно-единственное, едва заметное мгновение, лезвие коснулось горла Мудзана. Он ушёл в сторону — поздно. Слишком поздно как для короля демонов.  Мягкий звук рвущейся ткани. Алый всплеск. Капля за каплей кровь прорвалась наружу, оставляя след на чёрном пиджаке демона. А потом пошло ещё хуже — тонкая, едва заметная линия фиолетового цвета проступила на ране. Он чувствовал её. Глициния и не только, яд. Настоящий.  Внутри. Впитывается. Распускается. Сначала лёгкая тяжесть в плече. Потом ощущение, будто вены замерзают. И, наконец — он понял, что его левая рука утратила движение. Не полностью. Но уже достаточно, чтобы стать уязвимым. Он поднял взгляд. —Ты задел меня, — сказал Мудзан медленно, будто пробуя вкус этих слов. — Любопытно, ведь я не планировал поддаваться. — он приятно удивился, на его лице проскользнула улыбка, хищная, но одобрительная.  Энму затаил дыхание. Он всё видел. Видел, как порез зарастает. Как опухоль уходит, как кровь исчезает. Как ткань срастается сама, будто время пошло вспять. Мгновение — и будто ничего не было. Никакого яда. Никакого удара и совсем никакой надежды. Он отступил на шаг, глядя на клинок. «Нет… это невозможно… даже вторая низшая Луна не смог бы восстановиться так быстро…! Ему понадобилось куда больше времени! Обычный демон уже задыхался от боли.. Это высшая Луна? Какая? Почему я не вижу его номера? Они умеют его прятать?!» Мысли мелькали, путались. Энму едва не выронил оружие. Что он делает не так? Почему его техники не работают? «Может, это просто я настолько слаб..? Я недостаточно быстрый? Мои яды стали хуже?» Дыхание перехватило. Он закрыл глаза на секунду. Нужно сосредоточиться. Не думать. Бить. Не колебаться, не анализировать. Просто — вперёд. Он рванулся. Резко. Бессмысленно. Со всей силой, что у него осталась. Клинок описал полукруг в воздухе, нацеливаясь в грудь или живот — в те места, где яд мог бы проникнуть глубже, поразить органы. Даже если не убить — то хотя бы ослабить. На несколько секунд. На долю мгновения и он сможет отрезать голову.  Мудзан стоял неподвижно. Всё это время. Ни одного удара. Ни одного защитного движения. Только пристальный взгляд. Только… интерес. Будто он ждал. Именно это было страшнее всего, почему тот не атакует? Чего он ждет? Он играется или выжидает нужный момент? Он не бил в ответ. Не сопротивлялся. Он просто изучал. —Почему ты не атакуешь? Всё твоё искусство демонической крови — это лишь уклонение? Больше ничего не можешь? — голос Энму звенел от злости. Его губы дрожали в натянутой усмешке, но за ней скрывалось раздражение и усталость. — Неужели ты настолько жалок, что единственное, на что способен — это уворачиваться? —Сам себя позоришь, Энму. Не можешь отрубить голову даже тому, кто не сопротивляется. Для нового хаширы снов это стыдно, не находишь? — Демон в очередной раз легко уклонился от удара. Его движения были медленные, почти ленивые, словно он намеренно дразнил. Он поправил шляпу, даже не глядя на противника, надменно, превосходящее, тем самым еще сильнее заставляя злиться охотника.  —Хорошо. Теперь моя очередь. И в следующее мгновение на правой щеке Энму открылась длинная, неглубокая, но болезненная царапина. Рука даже не успела дернуться в ответ — Кибуцуджи был слишком быстр. Настолько быстр, что Тамио не уследил за единым его ударом, таким маленьким и насмешливым, даже не столько болящим, как унижающим.  «—Он… поцарапал меня?.. Так легко?! Я даже моргнуть не успел! » Острая боль обожгла кожу. Внутри будто вспыхнуло, словно яд проник под покров. Энму не стал колебаться — он сразу восстановил повреждение. Но когда увидел, как Мудзан ухмыляется, понял: совершил ошибку. Он показал слишком быструю регенерацию. Человеку — не под силу такое. —Как я и думал… — Мудзан медленно приблизился, — ты даже не попытался скрыться. Такая скорость восстановления — это уже не просто талант, это нечто иное. Он легко взял Энму за подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза, пальцы крепко сжимали чужой подбородок, готовясь сломать его за любой неправильный ответ.  —Что ещё скрывает твоя паучья лилия, а? Почему ты не стал демоном? Что ты за существо вообще?  Энму в панике отшатнулся. Он смотрел на Мудзана с ужасом, отступая на шаг назад. Его секрет раскрыли, он был в панике, так по глупому спалиться перед врагом надо ещё уметь.  —Откуда ты… Ты.. Ты ведь необычный демон да?!.. Кто ты вообще такой?!.. — В панике кричал Энму, отходя все дальше, показывая свою уязвимость.  На лице Мудзана появилась широкая, спокойная улыбка. Он сделал шаг ближе, наслаждаясь чужим испугом, его испуганными бирюзовыми глазами, сердце, что хотелось прямо сейчас вырвать колотилось с бешеной скоростью как никогда раньше.   —У вас, людей, всегда есть склонность забывать тех, кто помог в трудную минуту, верно? Что, начинаешь вспоминать того, кто отправлял тебе конверты с деньгами каждый месяц, пока ты не переехал? Ну?  Лицо Энму побледнело. Ветер усилился, пробежав по волосам, взгляд стал метаться. Он наконец вспомнил, вспомнил все до мелочей лишь из за этих слов Мудзана в его голове все перемешалось.  «—Нет… не может быть… Он?..» Перед глазами всплыла старая сцена. Поздняя зима. Канун Нового года. Ему было всего семнадцать. Тогда у их дома оказался незнакомый мужчина, ошибся дверью. Но, вместо того чтобы разозлиться или уйти, он протянул купюру — просто так, в качестве извинения. Более того, после этого Тамио находил под дверью дома ещё не один раз письма, анонимные, без подписи где лежали купюры с деньгами, причем было их прилично.  —Т-ты… тот незнакомец?.. А эти письма… конверты с деньгами… всё это время… это тоже был ты? — голос Энму дрожал. Он начинал задыхаться, не понимая, кто перед ним и почему тот знает о нём так много. —Ты… ты не… Парень не успел договорить, как его тут же перебил демон, наконец раскрыв себя.  —Кибуцуджи Мудзан, — отчеканил демон. — Король демонов собственной персоной. Моё имя боятся произнести вслух даже высшие Луны, а уж обычные демоны — тем более. Я разрушал деревни, истреблял кланы, убивал императорских советников. Меня боятся. Меня ненавидят. Но все склоняются передо мной. Он сделал паузу. Казалось, нарочно — чтобы слова осели в тишине. Энму отступил на шаг, паника охватила всё тело. —Я почти идеален, почти бессмертен, почти всесилен… Всё, кроме одного. Солнце. Проклятое солнце. Оно годами заставляет меня скрываться днем, сожжет до пепла если я выйду днем из своей крепости. Но ты… — Мудзан сделал шаг вперёд. — Ты — моё спасение. Твоя Лилия даст мне бессмертие. Ты — ключ, и я пришёл за тем, что по праву принадлежит мне. — Ещё один шаг вперед, Мудзан уверенно шел к нему.  —Ты… ты хочешь убить меня?.. Думаешь, если съешь меня, то станешь бессмертным?! — Энму задыхался. Он был напуган, но старался держаться. —Не принимай меня за дурака, — холодно ответил Мудзан. — Думаешь, я бы потратил годы наблюдений только ради того, чтобы тебя съесть? Я знаю, что если носитель Лилии умрёт — погибнет и сама Лилия тоже погибнет.  Он двинулся вперёд. Спокойно, без спешки, словно прогулка по крыше движущегося поезда была чем‑то обыденным. Каждое его движение — точное, выверенное, с пугающей уверенностью. Стальные подошвы ботинок звенели по металлическим пластинам крыши — короткий, резкий лязг, каждый звук отдавался эхом в черепе Энму, словно обратный отсчёт. Энму не выдержал — начал пятиться. Но шаги его были сбивчивыми, ноги подкашивались. На лбу — испарина, пальцы дрожали, ладони всё ещё стискивали меч. Он пытался удержать боевую стойку, но взгляд выдавал панику: мальчишеский ужас перед чем‑то слишком большим, древним, чудовищным. Мудзан не отводил глаз. Он не спешил. Наслаждался каждым мгновением. —Ах…! — выдохнул Энму, когда его спина почти уткнулась в край вагона. — Не подходи ко мне!  Но демон молчал. И вот — короткий рывок. Его силуэт размылся, и в следующее мгновение он оказался впритык, а рука Мудзана уже сомкнулась на его запястье. Раздался звон — клинок, до этого блестящий фиолетом, оказался в руках демона. —Интересный цвет, — голос Мудзана был спокойным, почти ленивым. Он медленно поворачивал меч в руках, словно изучал. — Но ты ведь сам знаешь, что это не поможет. Ни сталь, ни яд. Ничто не причинит вреда тому, что находится выше человеческого понимания.  Он взглянул на мальчика сверху вниз, как на несмышленого щенка, пытавшегося укусить. А потом — щелчок. —Пожалуй… за попытку отравить короля демонов, тебе стоит преподать один урок. Мгновение — и хруст. Лезвие меча с сухим треском раскололось на две неровные части. Пальцы Мудзана сжимали обломки, как будто это были обычные веточки. Капли фиолетового яда скользнули по стали, уже теряя цвет, выцветая, словно даже яд поддавался воле этого существа. Мудзан хищно усмехнулся. Ни капли ярости. Только насмешка. Он отбросил остатки меча в сторону — в темноту, вниз, в неведомость. Словно бы это была сломанная игрушка, ненужный, проваливший испытание предмет. А потом… позади них появился туннель. Поезд мчался прямо в него. Остались считаные секунды. Если не спрыгнуть — Энму разобьётся, врежется в стену. И Лилия исчезнет. Но юноша не заметил. Тело трясло, он не мог сосредоточиться. Паника застилала разум. И тогда Мудзан действовал сам. В один рывок он подхватил Энму на руки и в ту же секунду спрыгнул с поезда. Поезд уехал  вдаль, скрываясь в туннеле. Остались только они — в траве, среди ветра и тишины. Мудзан бережно поставил Энму на землю. Но тот не удержался. Ноги подкосились, и он тут же рухнул в траву, все ещё в шоке от происходящего. Король демонов уже не стал ему помогать, решив, что тому действительно лучше пока что посидеть и все переварить.  —Хм… Всё ещё в ступоре? — Мудзан склонил голову. — Знаешь, после такого ты, по-хорошему, обязан мне жизнью. Но к этому мы вернёмся позже. На его лице промелькнула короткая полуулыбка. Мгновение — и она исчезла, словно вовсе её и не было никогда. Взгляд снова стал холодным, серьёзным и глубоким, изучающим.  —Скоро рассвет. Я вынужден исчезнуть… ненадолго. Но не обольщайся. Это была не последняя наша встреча. Я скоро навещу тебя, будь готов.  Он сделал паузу, небольшую, но такую, чтобы парень почувствовал всю серьезность его намерений. Не отводя взгляда от растерянного юноши, добавил: —Когда вернёшься в штаб… не вздумай рассказывать Убуяшики о нашей встрече. Предупреждаю. Я всё равно узнаю. И последствия для тебя будут… весьма печальными. Едва прозвучали последние слова, как демон щёлкнул пальцами. В ту же секунду он исчез, оставляя Энму одного сидеть на холодной траве.                                  *** —Значит, вот как…? Мне очень жаль, что с тобой произошло такое, Энму. Это была моя ошибка — отправить тебя одного на это задание, где было так много демонов. — Голос Убуяшики звучал мягко, почти отечески. Он добродушно улыбнулся, показывая, что не сердится. — Неважно, что демоны ушли и сломали твой клинок, я скажу кузнецам и они сделают новый, намного прочнее. Главное, что ты цел и невредим. Возвращайся домой, отдохни вместе с голубой паучьей лилией. Наберись сил. —Ещё раз прошу прощения… Такого больше не повторится. Спасибо, что выслушали. — Голос Энму дрогнул, он с трудом справлялся с эмоциями. Поклонившись, он вышел. Он вернулся наконец домой, уставший, но его уже ждали. Его встретил ворон — радостный, громкий, явно уверенный, что миссия прошла успешно. —Я тоже рад тебя видеть, Шию… Но я не выполнил задание, не смог из за... В общем, на крыше поезда… — Юноша замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. Нижняя губа дрогнула. Он колебался. Потом заговорил тише. — Пообещай, что никому не расскажешь. Только тебе я могу доверить это. Шию кивнул. Он сел рядом, внимательно слушая, пока Энму опустился на край кровати. —Я встретил его… самого короля демонов. Ворон замер. Затем раздалось оглушительное: —ЧТО?! КОРОЛЬ ДЕМОНОВ?! НА КРЫШЕ ПОЕЗДА?! ТЫ! ТЫ ВИДЕЛ КОРОЛЯ?!  —Тихо! — Энму приложил палец к губам. — Он меня почти не тронул. В общем… — он глубоко вдохнул. — Он знает про голубую паучью лилию.  —ЧТО?! КОРОЛЬ ДЕМОН—! Энму быстро зажал клюв Шию двумя пальцами и строго посмотрел на него. —Тсс. Нас могут услышать. Тот наконец замолчал. Тамио продолжил, чуть тише: —Он спас мне жизнь. Когда поезд въезжал в туннель, я не успел среагировать. Он… он просто схватил меня и спрыгнул вместе со мной. Сказал, что ещё появится. Думаю, он каким-то образом следит за мной. Поэтому… нужно быть очень осторожными. Он замолчал, затем добавил уже серьёзно: —Об этой встрече не знает никто. Даже господин Кагая. Только ты и я. Держи клюв на замке. Ни звука. Слышишь? Шию посмотрел на него внимательно, затем медленно кивнул и только тогда Тамио выдохнул с облегчением.