Между строк

Переезд в Москву давался Рине и её семье тяжело, как будто город был живой и смотрел на них с подозрением. Каждое утро, проходя по серым улицам с их равномерной суетой, Рина ловила ощущение, будто внутри неё туго натянутая струна дрожит от малейшего движения. Воздух был густой, с запахом мокрого бетона и горького кофе, который доносился из ближайших кофеен, он казался чуждым и одновременно раздражающе-притягательным. В новой квартире, где стены всё ещё пахли краской, а мебель казалась чужой, она часто застывала у окна, наблюдая, как Москва просыпается — поток машин, редкие прохожие, огни вывесок мерцающие в утреннем сумраке. Прошло уже больше двух недель с того момента, как Александр Петров узнал правду о своём отце и существовании сестры, но тревога не отпускала его ни на минуту — она жила в нём, тихая и постоянная, как ритм сердца, который то ускорялся, то замедлялся, заставляя каждую мелочь казаться важной: шум лифта в соседнем подъезде, чей-то смех за окном, запах свежего кофе на кухне — всё вдруг обретало смысл, будто мир вращался вокруг этого нового, чужого и одновременно родного фрагмента его жизни. Из всей компании единственным, кому он доверил эту тайну, был Ваня. С ним они дружили с тринадцати лет — ещё с того времени, как Иван перевёлся в его класс после переезда. Ваня был не просто другом — он был тем редким человеком, которому можно доверить самые острые, самые болезненные мысли, даже если они казались сумасшедшими. — Бред полный, — сказал Ваня, хмыкнув, — искать кого-то, кто может даже не знать, что ты существуешь. — Он пожал плечами и добавил с привычным сарказмом: — Представь, придёшь к ней и скажешь: «Привет, я твой брат», а она посмотрит на тебя как на психа. Но Саша не мог отпустить эту мысль. Она висела над ним, как густой дым, проникая в каждый угол квартиры, в каждый звук — стук клавиш, шуршание листьев за окном, аромат кофе, который вдруг казался слишком привычным и одновременно чужим. «Я должен увидеть её» — повторял он про себя, пока пальцы сами скользили по клавиатуре. Не ради любопытства, не ради пустой игры — а потому что в нём что-то рвалось, как сломанный пазл, куски собственной истории разлетались и требовали собрать их вместе.

***

[ФЛЭШБЭК]

Разговор с матерью дал ещё один ключ. Случайно, между делом, она упомянула фамилию — Далецкий. Просто фамилия, казалось бы, и всё же в его голове оно зазвучало как карта сокровищ. Не ожидая чуда, Саша сел за компьютер. Пальцы почти сами печатали в поисковике: «Сергей Далецкий». И словно судьба решила испытать его терпение, на экране замерцал заголовок: «Далецкий Сергей. Бывший начальник крупной фирмы, вышел из тюрьмы» Сердце сжалось, но любопытство не отпускало. Он щёлкнул по ссылке, глаза прилипли к экрану, а мысли метались между страхом и волнением: «Сергей был осуждён за участие в покушении на убийство, провёл несколько лет в тюрьме, а до этого успел открыть собственную фирму. И в интервью 2008 года упомянул дочь — Рину Далецкую.» Судорожный выдох. Парень резко встал, упираясь ладонями в стол, старенькое компьютерное кресло отъехало назад от столь резкого движения. «Рина…» Он смаковал это имя пока до него не дошло. — Сестренка… младшая сестра. — почти шепотом проговорил русый, медленно закрыв глаза и улыбнулся с досадой.

***

— Может быть и так, но просто представь: Сестра. Родная кровь. — Он слегка улыбнулся уголком губ, почесав нос, на что Ваня прыснул: — Ага. И она, конечно же, примет тебя с распростертыми объятьями. — Ну… Я надеюсь. Звонок прозвенел столь неожиданно и резко, что оба парня дернулись. Учителя, как ни странно, не было на месте, видимо Валентина Петровна поедала булочки в столовой. Парни одновременно усмехнулись одинаковым мыслям пожав плечами, что-что, а ментальная связь у них была на высшем уровне. — Может в картишки? — Предложил Бессмертных. — Не, брат, я пас. Саша скролил ленту Musical.ly, листая и рассматривая танцующих подростков под трендовую музыку. Ваня, как это часто бывает, похлопал друга по плечу и вышел в коридор, медленно, почти лениво шагая вдоль слабо освещенной комнаты. Валентина Петровна бодро шла спортивным шагом, в то время как Иван встретился ей из-за угла. — Так, Бессмертных, и почему это мы не на уроке? — строго, но с неким намёком на насмешку спросила учительница. Её полная ручонка мягко легла на плечо Ивана, разворачивая парня лицом к коридору. Ваня скривился, и попытался вырваться из цепкой хватки, аромат её дурацких советских духов «Красная Москва» дошли до самых лёгкий парня и ему захотелось сплюнуть вязкую слюну. — Мне надо в туалет, а вас не было. Отпустите, пожалуйста. — Как можно вежливее проговорил он. — Ну если тебе так нужно, что-ж… — Рука ослабила хватку и Ваня тут же сиганул прочь из коридора, а Валентина Петровна лишь удивилась такой шустрости. Тем временем в классе Саша смирно сидел за партой, создавая вид прилежного ученика. Русский язык и литература — его любимый урок, пусть взбалмошный Ваня и говорит что учеба «для лохов» разумеется, в шутку. Хотя… доля правды в этом есть. Тем не менее, Валентина Петровна всегда говорила словами Суворова — ученье — свет, а неученье — тьма. «Ну, с этим можно поспорить» — проговаривал Бессмертных, тихо посмеиваясь, прячась за спиной спортивной девушки Миры Громовой. Кстати, о ней. Саша как-то упомянул то, как Мира смотрит на Мирона, который влюблен в неё аж с седьмого класса! — Поговорим о прекрасном, дорогие мои… — Певуче произнесла учитель — …о нашей любимой литературе. «Обломов» Ивана Александровича Гончарова — наша тема на сегодняшний урок. И как я могу заметить, кое-кого не интересует наш урок, да, Ваня? — обратилась она к только что вошедшему в кабинет парню. — Ни капельки, — Дерзко улыбнулся Иван, шутя с учителем. Саша всегда говорил: Ты ходишь по тонкой леске, не надо так, но Ваня был эдаким «шутом» класса, пусть и скрывающим за своей маской… а впрочем, не важно. Урок прошел интересно и весело, несмотря на сложную тему. Валентина Петровна рассказывала байки из жизни между строчек книги, как будто забывая об уроке, и Ваня готов был молиться на эту училку. — Нет, ну ты глянь! Никогда бы не подумал, что она… — Иван! Будьте добры, потише. — не выдержал учитель — Я не глухая. Саша сдержанно засмеялся, Мира стукнула Ваню книгой по голове, потому что он «задолбал болтать», а Мирон в который раз восхитился этой девушкой за её боевой характер. В конце урока Валентина Петровна выпита таблетку от давления и вышла из кабинета. Класс со звонком пошли на следующий урок — физкультуру, в котором бывало много спортивных игр и соревнований, ну, и конечно же, зарядка. — Сегодня в баскет играем, ну как всегда, короче. — Подбежал к парням Кирилл — второй шутник класса. — Миру в команду берите, уж она то надерёт всем жопы — Чуть слышно проговорил Мирон, который был себе на уме. Мира шла чуть поодаль, в компании девушек и звонко смеялась, её густые волосы до плеч качались из стороны в сторону в связи с «плавающей» походкой. Что было между этими двумя — известно только богу. Казалось, совсем недавно Мирон был семиклассником, когда впервые он увидел её — Миру Громову, чуть низковатую девушку с прямым каре до плеч. Она всегда была отличницей и предпочитала учебу глупым дискотекам, на которых тусовались «её мальчишки». Что же до Мирона — он был мечтателем. Воображаемый мир — вот что по настоящему увлекало его, помимо химии и органики. Мирон был слегка стеснительным, наверное именно по этому он до сих пор не признался ей в чувствах. Ребята разошлись по раздевалкам, девочки заперлись в своей «комнате», а мальчикам приходилось ютиться в старенькой, обшарпанной раздевалке, пока кто-то держал дверь, которая не запиралась. Почему в такой «крутой» Московской школе не сделали ремонт в раздевалке мальчиков? «Наверное потому что кое-кто еблан, который собирая деньги на ремонт тратит их на компьютеры в кабинет информатики.» — Как раз сказал Ваня, на что Саша лишь немного печально кивнул. Он вновь подумал о Рине, как бы парень не старался — он не мог забыть о ней ни на минуту. — Чего виснешь? Давай, ща вместе в команде, Киру с собой берем, против Миры и Мирона. — Весело, как ни в чем ни бывало проговорил Ваня. — Да я… — начал было Саша, но потом — хорошо. — растеряно, еле слышно. Форма была надета — на ком то она висела мешком, кому то была впритык в связи с полнотой, но все ребята были готовы к игре. Все, за исключением Саши, который не мог выкинуть сестренку из головы. Команда была собрана, Мирон который ещё немного болел, кашлял и шмыгал носом, за что получил в один день прозвище «шмыгалка». Потихоньку, игра началась, и в зале раздался гул, особенно кричали девчонки, которые сидели на лавочках в связи с «критическими днями» — они были своего рода болельщицами. — Мне, мне! — Кричал полненький парёнек, которого считали за аутсайдера, и специально не пасовали ему мяч. Мира показывала класс раз за разом, она была «атакующим защитником» команды, мяч то и дело летел в корзину. Мирон смотрел на неё с блеском в глазах, отмечая то, как она выросла с того момента когда он впервые посмотрел на нее по особенному. Ваня и Саша играли пассивно, но не потому что им меньше всех надо, а в связи с тем что оба пропустили обед в столовке. Мира ловко забросила мяч в корзину, оттолкнув «нефора» класса Ростика. Звонок прозвенел все так же резко, и усталые но счастливые ребята разошлись по раздевалкам. — Есть хочу-у — протянул Ваня, держась за живот. — Да тебе лишь бы пожрать — Прикольнул друга Саша. Остальные 2 урока — алгебра и английский язык прошли без происшествий, между тем в голове всплывал образ его новоиспеченной сестренки, он отчаянно мечтал найти её, отыскать и обнять впервые в жизни.