Между строк

Утро Рины было непривычно громким. Роман носился по квартире, пытаясь догнать маленького Марка, который упорно отказывался идти в свой новый садик. Смех, крики, скрип дверей и звон посуды сливались в одну суматошную волну, заставляя стены вибрировать. Ольга сидела на кухне у окна, попивая кофе и одновременно крича Роману, что они уже опаздывают. Рину же, казалось, весь этот шум касался меньше всего. Она сидела перед зеркалом, долго разглядывала своё отражение, обдумывая, что сделать с волосами. В конце концов быстро собрала их в аккуратную «Мальвинку», накинула рюкзак на плечо и вышла из комнаты. Сердце билось чуть быстрее обычного — смесь лёгкого волнения и странной неуверенности, которую она не могла объяснить.

***

Школа стояла прямо перед ней — старое здание с облупившейся краской и высоким порогом. Внутри пахло школьной доской, старым линолеумом и слегка сладковатым ароматом канцелярии, который будто обволакивал всё пространство и погружал в знакомую школьную обстановку. Рину встретила женщина средних лет. Это была Маргарита Ивановна, классный руководитель десятого «Б». Теперь — и её. Светлые короткие волосы убраны в аккуратный пучок, ростом чуть ниже Рины, что показалось девочке забавным — сама-то она едва дотягивала до ста шестидесяти четырех сантиметров и часто подшучивала над этим. Но в глазах женщины сразу читалась доброта, и от этого Рине стало спокойнее. Сидя в её кабинете, она разглядывала мебель и невольно подумала: повезло же, что Маргарита Ивановна ещё и учитель по химии. Правда, с этим предметом у неё вечно проблемы. Маргарита Ивановна тем временем рассматривала её табель за девятый класс. — Так, вижу, ты отличницей была. Только химия и алгебра под вопросом, — сказала Маргарита Ивановна спокойно. — Химия и алгебра — моя вечная боль, — произнесла Рина с лёгкой улыбкой, и Маргарита Ивановна тихо хихикнула, а глаза заискрились. — Ну что ж, ничего, подтянем. А теперь пойдем, представлю тебя классу. Как только Маргарита Ивановна появилась в дверном проёме, ученики, кто-то лениво, кто-то резко, начали расходиться по своим местам. Книги захлопнулись, стулья заскрипели, а из-под парт проскакивали шепоты и тихие смешки. За учительницей медленно следовала Рина. Она шла осторожно, будто весь класс был новым, незнакомым миром, и каждый взгляд пробирал до костей. Не злонамеренные, а любопытные глаза скользили по ней, оставляя лёгкое, почти невесомое чувство тревоги, будто маленькие иголки касались кожи. Маргарита Ивановна подошла к своему столу, поправила тетради и журналы, затем обернулась к классу. — Ребята, — сказала она с лёгкой улыбкой, опираясь на край стола, — знакомьтесь, это новая ученица, Рина Далецкая. Несколько лет она жила за границей, так что если что — помогайте ей адаптироваться. Девушка неловко улыбнулась, стараясь стать еще более незаметной, но взгляды учеников были направлены на неё. Рина прошлась взглядом по ребятам, и тут её глаза встретились с ним. Сашей. Сердце парня тут же отреагировало на столь внезапную речь учителя, и он резко подскочил с места. — Петров, в чем дело? — немного удивленно спросила учитель. — Вы хотели нам что-нибудь сказать? — Н-ничего… — заикаясь ответил русый, тут же сев на свое место. Иван косо посмотрел на приятеля, словно тоже понимал о чем идет речь. — Это она? Та самая, про которую ты говорил? — все еще слегка не веря в происходящее поинтересовался Ваня, рассматривая краем глаза девушку. Рина не понимала, что произошло и почему этот странный парень (Петров, кажется?), вдруг вскочил с места как ошпаренный. Еще одно странное сходство — светло-русые волосы девушки, которые сразу бросались в глаза. Хотя… если они родственники, то почему он решил, что это странно? Теперь все стало ясно. Саша кивнул, а Рина отвела взгляд от этих серых глубоких глаз, в которых виднелись суженные от света зрачки. — Садись сзади Вани Бессмертных, на пустую последнюю парту. — Сказала Маргарита Ивановна, подходя к доске. — Тема сегодняшнего урока — Изомерия. Она взяла мел и аккуратно написала в углу доски слово «Изомерия», затем провела линию и под ним «структурные изомеры». — Изомерия — это когда вещества имеют одинаковый состав, но разное строение молекул. Например… — Она написала формулу, немного наклоняясь к доске, чтобы класс видел: C4H10. — Вот это — бутан, а вот это — изобутан. — Казалось, что только Мирон слушал учительницу, а все остальные летали в облаках. — Эту тему проходить будем ближайшие две недели, а потом контрольная, — сказала Маргарита Ивановна, и, слегка наклонившись к доске, начала писать: «Структурные изомеры — это молекулы с одинаковым составом, но разным строением углеродного скелета». Саша совсем не слушал Маргариту Ивановну, вместо этого он быстро написал маленькую записку Ване:

я не верю. это не может быть она, может быть просто совпадение?

Ваня прочел и написал быстрым неровным почерком:

если сомневаешься, можешь спросить об отце.

— Смотрите, ребята, — продолжала она, — У бутана цепь прямая, а у изобутана — разветвлённая. Разное строение — разные свойства, хотя состав один и тот же. — Есть желающие рассказать, как можно отличить изомеры по цепи углеродов? Сказала Маргарита Ивановна, обернувшись к классу Класс молчал и просто хлопал глазками. Учительница усмехнулась и продолжила: — Ладно, не переживайте, я сама всё объясню. — Она аккуратно провела стрелки по формуле, указывая, где цепь прямая, а где разветвлённая. — Главное понять принцип. Звонок прозвенел гулко, и класс сразу ожил. Кто-то потянулся, кто-то уже доставал телефон, девчонки собрались кучкой у окна. Маргарита Ивановна, закончив запись в журнале, улыбнулась и отпустила всех на перемену. Рина медленно собирала тетради, не спеша вставать — не хотелось привлекать к себе внимание. Но всё равно чувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла глаза — и снова встретилась с ним. Саша стоял у своей парты, сжимая в пальцах ручку, будто не знал, куда деть руки. Он подошёл нерешительно, шаг за шагом, словно боялся, что она исчезнет. — Рина… — тихо сказал он, голос дрогнул. Она чуть приподняла голову, не зная, что ответить. В голове мелькнуло: откуда он знает моё имя? Но прежде чем кто-либо успел продолжить, рядом оказался Ваня. Он тронул Сашу за плечо и вполголоса сказал: — Пока рано. Не сейчас. Саша хотел что-то возразить, но Ваня покачал головой. Рина только смотрела на них, не понимая, что происходит, и почему этот парень с серьёзными глазами мешает другому просто поговорить. В столовой, как всегда, стоял шум и запах подогретых котлет. Ложки звенели, подносы скользили по металлической стойке, кто-то громко смеялся, кто-то спорил из-за последнего пирожка. Рина стояла в очереди, передвигаясь медленно, разглядывая витрину с еле тёплыми блюдами. Всё это казалось ей немного чужим — школьная суета, громкие голоса, знакомая беззаботность. Она взяла поднос, выбрала гречку, котлету и чай в прозрачном стакане с металлическим подстаканником. На другом конце столовой Ваня и Саша сидели за угловым столом. Ваня оживлённо что-то рассказывал, жестикулируя ложкой, но Саша почти не слушал — его взгляд то и дело возвращался к Рине. Она заметила это, но сделала вид, что не видит. Просто села за дальний столик у окна, медленно размешивая сахар в чае, наблюдая, как мутнеет янтарная жидкость. Первая перемена в новой школе шла как во сне — вроде бы всё как у всех, но внутри тянуло странным чувством, будто кто-то что-то недоговаривает. Звонок на урок раздался резко, будто ударил по стеклу. Столовая тут же наполнилась гулом стульев и звоном подносов — кто-то торопливо допивал чай, кто-то сматывал салфетки в комки. Рина аккуратно поставила поднос на тележку и вместе с остальными вышла в коридор. Следующий урок — английский. Длинный коридор пах старой краской и влажной тряпкой, а на стенах висели пожелтевшие плакаты с фразами “Don’t be afraid to speak English!” Рина шла позади класса, поправляя лямку рюкзака, чувствуя, как внутри тихо ноет волнение. Когда она вошла в кабинет, у доски уже стоял Григорий Васильевич — низкий, сутулый мужчина с большим горбатым носом и седыми волосами, аккуратно зачёсанными назад. Его глаза казались усталыми, но взгляд — цепким. — Садимся, — коротко бросил он, не поднимая головы от журнала. В классе мгновенно стихли разговоры. Рина заняла последнюю парту в среднем ряду, прямо за Ваней Бессмертных и Сашей Петровым. Она достала тетрадь и ручку, стараясь не смотреть на их затылки — слишком близко, слишком неловко. — Новенькая, да? — вдруг спросил Григорий Васильевич, поднимая глаза. — Да, — ответила она тихо. — Имя? — Рина Далецкая. — Надеюсь, ты знаешь, что английский — предмет серьёзный. Тут халтуры не терплю, — сказал он сухо и вернулся к журналу. Кто-то в первом ряду тихо усмехнулся, но тут же осёкся, когда учитель резко посмотрел поверх очков. Саша сидел прямо перед Риной. Он будто пытался сосредоточиться на тетради, но временами ловил себя на том, что вслушивается в каждый её вдох. Ваня, сидевший рядом, чуть повернулся и, не глядя на друга, шепнул: — Не сейчас. Я серьёзно. Саша сжал карандаш, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Григорий Васильевич тем временем вывел на доске крупные буквы: “Present Perfect vs Past Simple.” — Сегодня, дети, — произнёс он своим хрипловатым голосом, — мы наконец разберём, почему “I have done” и “I did” — это не одно и то же. Он начал писать примеры, а класс замер. Слышно было только царапанье ручек и равномерное тиканье старых настенных часов. Рина записывала каждое слово, чувствуя, как внимание Саши будто всё время тянется к ней, не касаясь, но обжигая. А Ваня лишь тяжело вздохнул и уткнулся в тетрадь — будто знал, что всё это только начало. И тут в класс, будто специально нарушая весь порядок, без стука влетает девушка с короткими красными волосами, слегка растрёпанными от ветра. Она замерла, покраснев, и громко сказала: — Простите за опоздание, Григорий Васильевич! Я была у стоматолога первые пару уроков. Учитель поднял взгляд, нахмурился и резко сказал: — Все как всегда Ельцин, чтобы это был последний раз! Девушка едва не споткнулась, быстро подбежала к своей парте и, заметив новое лицо, её глаза сразу расширились. Она не скрывала удивления, а улыбка на губах была яркой и искренней: — Вот тебе и пропусти пару уроков, а уже новенькая появилась. Как зовут? Рина немного с удивлением посмотрела на неё, тихо удивляясь смелости и открытости этой красноволосой девушки — Рина, — тихо произнесла она, почти шепотом, чтобы учитель не услышал. — Рина, значит, — улыбнулась девушка и наклонилась, чтобы говорить чуть тише, — я Василиса, но можешь звать Васькой. Рина мягко улыбнулась, коротко кивнула: — Приятно познакомиться. Василиса, будто забыв, что они на уроке, ловко достала телефон под партой и, прикрываясь тетрадкой, быстро прошептала: — Напиши свой ВК и номер, добавлю тебя в группу класса. Рина чуть замялась, потом, наклонившись ближе, тихо сказала: — ВК позже дам, — и на листке быстро вывела свой номер. Красноволосая, мельком взглянув, понимающе кивнула: — Сойдёт. Главное, чтоб в группе была. И с этого момента урок для Рины превратился в настоящее испытание. Английский был её любимым предметом, но сосредоточиться на том, что говорил учитель, оказалось непросто — Василиса, будто вообще не замечая ледяного взгляда Григория Васильевича, раз за разом наклонялась к ней и заводила новые разговоры. — Ну и как тебе наш класс? — шептала она, прикрываясь учебником. — Ваще наш десятый «Б» в школе самый обсуждаемый. Рина только улыбнулась и делала вид, что пишет в тетради, хотя ручка дрожала в пальцах. — Я потом тебе всё покажу, — не унималась Василиса, — и школу, и район. Тут есть места, где можно с уроков свалить, и никто не узнает. Реально, проверенные точки. — Я не очень люблю прогуливать… — осторожно ответила Рина, чувствуя, что это прозвучало чересчур серьёзно. Ельцин фыркнула и закатила глаза, но её взгляд вспыхнул с какой-то дерзкой радостью: — Это пока. Неделю поживёшь — сама попросишься. Я тебя в наше секретное место отведу. Там все пиздатые из школы тусят, а не эти ебланы, что зубрят до посинения. Рина чуть смутилась, улыбнулась уголком губ, но внутри всё равно оставалась лёгкая тревога — будто её пытались вытолкнуть из привычной осторожности и кинуть в совершенно другой, шумный и опасный ритм. А рядом Саша продолжал сидеть молча, не сводя взгляда с тетради, но Рина ясно ощущала, что он слышит каждое слово. Ваня же наоборот — всем видом показывал, что ничего не слышит, сосредоточенно царапая ручкой, как будто разговор за соседними партами его не касался. Звонок прозвенел неожиданно громко, будто выстрел — Рина вздрогнула, и воздух вокруг сразу ожил. Стулья заскрипели, кто-то засмеялся, Василиса уже вскакивала, закидывая рюкзак на одно плечо.  — Ну всё, пошли, новенькая, покажу тебе где у нас нормальная лавочка у стадика, — сказала она с тем самым заговорщическим блеском в глазах. Рина чуть растерялась, но всё же встала. Саша обернулся впервые за весь урок. Их взгляды встретились — коротко, но будто с гулом внутри. От этого взгляда Рине стало и тепло, и тревожно одновременно. Ваня поднялся первым и спокойно посмотрел на неё. В его взгляде не было ни насмешки, ни интереса — только лёгкое, едва заметное предупреждение. — Осторожнее с ней, — тихо сказал он, проходя мимо. Рина не успела ничего ответить, потому что Василиса уже потянула её за рукав. — Пошли, не тормози! Рина глубоко вдохнула, перехватила лямку рюкзака и пошла следом — просто потому что назад пути уже не было.