Уроки фортепиано

Их знакомство выдалось спонтанным и немного странным, несмотря на то, что Скэриэл его запланировал. А ведь сначала всё шло по плану. Кевина подговорил, репортёру местонахождение Хитклифа сообщил. Казалось бы, в таком уязвимом состоянии Хитклиф бы не смог правильно среагировать — испугался бы, растерялся, сделал бы всё, как полагается приличному чистокровному мальчику. Но он почему-то притащил с собой скрипку. В тот самый момент, когда Скэриэл собирался выехать на своём велосипеде и “спасти” Готье, тот со всего размаху врезал репортёру в лицо чехлом от скрипки. Впрочем, блеснуть Скэриэл успел. Преодолев шок, он, переехав диктофон, схватил Хитклифа за руку и убежал с места преступления. Хотя в ещё большем шоке Лоу был, когда этот «скрипач-убийца» в машине стушевался и стал именно таким, каким его изначально представлял Скэриэл. Нельзя было сделать это раньше?.. Позже Готье сидел с опущенной головой и стыдился того, какое первое впечатление произвёл. — Как ты там меня назвал? Скрипач-убийца? — переспросил Готье. — А многих чистокровных ты видел, которые на людей со скрипкой бросаются? Я лично был в ужасе при виде этого, — рассмеялся Скэриэл. По правде говоря, Скэриэлу нравилась эта черта Готье, который вроде и выглядел как беззащитный и закрытый, но за себя и за друзей мог постоять горой. Да что уж там этот репортёр — Скэриэл был без ума от истории с Кливом. Боже, как же он жалел, что не смог увидеть это лично. Хотя всё равно злился, что тот придурок в ответ тоже ударил Хитклифа. Готье был как тепличный цветок — только не обычный, а колючий. ─────────────────── Иногда Скэриэл удивлялся: откуда у больного ребёнка столько энергии? Эта энергичность, конечно, не проявлялась в прогулках, на которые Скэриэлу приходилось буквально уговаривать Хитклифа. Зато Готье участвовал в миллионах конкурсов, день и ночь репетировал, выступал на благотворительных концертах и почти каждые выходные играл с Габриэлой. Он будто чувствовал, что времени у него не так уж много, и хотел каждую свободную минуту провести с той, к кому был особенно привязан. Ох, как же Биби любила танцевать под музыку Готье! А после того как Скэриэл тоже научился игре на фортепиано, у них получались целые мини-спектакли. Это были, пожалуй, единственные минуты, когда мистер Хитклиф был готов терпеть Скэриэла. Миссис Хитклиф, напротив, была более лояльной и с удовольствием смотрела их выступления. Смотря на неё, Скэриэл мог с уверенностью сказать, что та не испытывает неприязни к другу сына. Она действительно была такой, какой её описывал Готье — доброй, чуткой и справедливой. Неудивительно, что Готье любил проводить время именно с мамой. Хотя малышке Биби всё равно доставалась большая часть внимания брата. Помимо танцев у Биби было множество увлечений. Например, она была начинающим визажистом, и как настоящему мастеру ей полагалась модель. Этой моделью часто был Готье, хотя иногда в качестве замены мог сойти и Скэриэл. Макияж Габриэлы был своеобразным. У неё было много ярких цветов, и их сочетание не всегда выходило удачным. Впрочем, парни никогда не подавали виду, подыгрывая маленькой художнице. В тот раз Скэриэл заметил у Биби новую раскраску — ещё и необычную. В ней преимущественно были тёмные цвета, что было не свойственно подаркам девочки. Биби в тот день была особенно настроена создать шедевр, хвасталась, что мама показала ей, как делать “супер мега красивый” макияж на брата, и что теперь Готье станет самым красивым в семье. Изначально Скэриэл смотрел на это скептически. Всё же Габриэле едва исполнилось восемь лет, и с цветами она обращалась... по-детски. Но Готье был не против, так что и Скэриэлу было некуда деваться. Габи работала не одна. Время от времени заходила Грэйс, невзначай помогала дочери, давала советы и уходила. У Скэриэла же роль была более важной — он был официально назначен помощником визажиста. В его обязанности входило передавать Габриэле разные средства макияжа, следить за процессом и оценивать (конечно, положительно). — Тут не хватает теней, — задумчиво произнесла Биби. — Согласен, — серьёзно ответил Скэриэл. — Добавляем чёрный или белый? — Чёрный, — с видом профессионала сказала Габи. — Вышло неплохо, да, Скэриэл? — Шедевр! — театрально зааплодировал Скэриэл. Лоу нравились все эти игры с Биби — в эти моменты он чувствовал себя непринуждённо, да и в придачу можно было сделать много смешных фоток с раскрашенным Готье. Но в этот раз фотки были не смешные. Габи была в восторге от результата, Скэриэл разделял это чувство. Оставалось показать конечный результат самой модели. — Смотри, Готье, какой ты теперь красивый! — с восторгом говорила Биби. — И вправду, — удивлённо смотрел на себя Готье, явно не ожидая такого хорошего результата. — Чёрный идёт тебе, Готи, — тихо сказал Скэриэл, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть лицо. Тёмные тени, аккуратная подводка и лёгкая стрелка, которую Лоу сделал специально — всё это подчёркивало черты Готье. На ресницах лежала тушь, на губах — блестящий вишнёвый бальзам. На контрасте с бледной кожей Готье макияж выглядел бесподобно. Скэриэл не мог отвести взгляд. Биби тоже была довольна, но посчитала, что, чтобы окончательно закончить образ, нужно сделать брату ещё и причёску. Побежав куда-то за лаком, она оставила парней наедине. Скэриэл понял, что откровенно пялился, только когда его позвал Хитклиф. — Скэриэл? У меня что-то на лице? — спросил Готье. Скэриэл не знал, что ответить. А если быть честным — вообще не думал о словах. Он мог только зачарованно смотреть на блестящие губы, до которых никогда не доберётся. Готье не раз дал понять, что они не больше, чем друзья. Но разве мог Скэриэл контролировать свои чувства? Если бы мог — давно бы избавился от этой привязанности. К счастью или к сожалению, невозможно контролировать свои чувства. И Скэриэл, не выдержав, просто наклонился и поцеловал Готье. Губы Хитклифа были такими, какими он их себе представлял: нежными, тёплыми и, из-за бальзама, со вкусом вишни. Лоу хотел продлить этот миг, хотел вложить всю свою неописуемую нежность и дурацкую, нелепую влюблённость в этого слепого скрипача. Но, коснувшись его щеки, он всё же быстро отстранился. Поцелуй вышел быстрым, неуклюжим, но до боли нежным. Рука Скэриэла всё ещё лежала на лице Готье, на губах оставался вкус вишни. Готье был весь красный и ошарашенный, явно не понимал, как на это реагировать. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в комнату влетела Биби. — Я достала гель для волос! Готье, а ты чего такой красный? Заболел? Или Скэриэл тебя без меня накрасил?! И в тот момент Скэриэл ненавидел себя за этот порыв. ─────────────── Разговор состоялся в комнате Готье. Скэриэл решил не ждать, пока Хитклиф соберётся и начнёт разговор, — сам начал этот неприятный диалог. — Я тебя поцеловал, — произнёс Скэриэл. Готье ничего не ответил, молча продолжая смотреть на него. — Готье, я могу повторять тебе снова и снова — ты мне нравишься. И эти чувства просто так не исчезнут. — Сделав глубокий вздох, Лоу продолжил: — Я знаю, что нравлюсь тебе тоже, но не понимаю, что тебя останавливает! Лицо Скэриэла перекосилось — в нём читались раздражение, грусть, сожаление и ещё столько всего, что невозможно было разобрать, какая эмоция главная. Готье ошарашенно смотрел на Скэриэла, не решаясь сказать ни слова. — Дай мне просто один шанс, Готи… Один-единственный поцелуй — и потом сам реши, чего ты хочешь, — взмолился Скэриэл. Готье пару секунд смотрел на него, переваривая сказанное. После этого, облизнув губы, он нерешительно посмотрел на Лоу и кивнул. Воздух в комнате вмиг стал тяжёлым, а время словно замедлило ход. Готье мялся возле двери, не зная, куда себя деть. Скэриэл медленно приблизился, будто боясь спугнуть хрупкое мгновение. Осторожно положив руку на щёку Готье, он приблизил их лица друг к другу. Готье не отстранился. На секунду можно было услышать учащённое дыхание Готье и быстро бьющееся сердце Скэриэла. Было видно — они оба волнуются. Поцелуй вышел решительным — сначала тихим и робким, а потом всё более уверенным, живым, настоящим. Почувствовав, что Готье не собирается отстраняться, Скэриэл положил вторую руку ему на талию и собственническим движением притянул Хитклифа к себе, хотя, казалось бы, куда уж ближе. Готье ответил тем же — пальцы зарылись в его волосы, и теперь уже он сам тянулся к губам Скэриэла. Поцелуй был хоть и страстным, но осторожным — как будто Скэриэл боялся сделать больно, боялся перейти ту грань, за которой всё уже не вернуть. Он коснулся губ Готье так, будто касался чего-то невесомого — тепла, дыхания, надежды. Наконец, отстранившись, парни с минуту просто смотрели друг на друга. Первым шаг сделал Готье — он обнял Скэриэла и прошептал слова, которые Лоу не забудет никогда: — Я не готов отказываться от тебя — ни из-за своих страхов, ни из-за того, что ты парень, и уж точно не из-за того, что ты полукровка. Сейчас, сидя и слушая речи других людей о Готье, он не мог не вспоминать эти моменты. Ведь теперь не будет совместных мини-концертов, не будет секретных поцелуев, не будет новых воспоминаний. Больше не будет Готье. Ему было трудно смотреть на Габи, которая не переставала плакать всю похоронную церемонию. Трудно было смотреть на общих друзей, внезапно потерявших близкого человека. Но труднее всего — на его лицо. Лицо, которое больше не откроет глаза, не улыбнётся и не разбудит его днём. Скэриэл видел и слышал, как другие говорят о Готье — вспоминают, делятся историями, смеются сквозь слёзы. А сам он просто стоял. Стоял и смотрел на человека, которого любил слишком давно и слишком сильно, чтобы когда-либо подобрать для этого правильные слова. Он просто стоял.