КИНКТОБЕР 2025. ВИН

Какаши внутренне ругался на себя. Он, джонин S-ранга, так легко попался на эту ловушку. Внешне он был без повреждений, миссия выполнена — субъект устранен. Но та самая странная пыльца, что тот распылил, была какой-то гадостью по типу афродизиака. И сейчас Какаши чувствовал нервное возбуждение, разливавшееся по телу горячими волнами. Оно не сходило уже несколько часов, нарастая с каждым мгновением. После сдачи отчета он сразу направился к медикам. Те осмотрели его, развели руками — ничего критичного. Только стойкая, мучительная эрекция. Сказали, что действие пыльцы пройдет само, через день, два или три. Антидота нет, да и не опасное это состояние, в конце концов. Смотрели на него так, словно он пришел с пустяковой царапиной. Какаши было дико себя так чувствовать. При его-то умеренной половой конституции теперь он ощущал себя озабоченным кобелем, готовым броситься на первого встречного. Молодые куноичи внезапно стали казаться ему особенно привлекательными, как и молодые чунины. Казалось, вся кровь от мозга прилила к члену, и Какаши утратил способность здраво мыслить. Он пробовал дрочить — не помогало. Слабое, мимолетное облегчение, а затем желание возвращалось с новой, удвоенной силой. Нужно было что-то большее… Кого-то. Ирука Умино попался невовремя. Учитель подошел к нему в штабе как раз в тот момент, когда Какаши ошивался у кабинетов, пытаясь выбить себе новую миссию. Сидеть в деревне в таком состоянии было пыткой. Ирука завёл очередной разговор о будущем распределении генинов по командам. Какаши его не слушал. Все его внимание было приковано к тому, как двигаются губы сенсея, как играют мышцы на его шее, как соблазнительно выглядывает полоска кожи из-под ворота униформы… — Какаши-сан?.. — позвал его Ирука в очередной раз. Джонин будто завис и смотрел в одну точку перед собой. Он вел себя странно, еще более странно, чем обычно, хотя за его маской сложно было различить что-либо, но… Что-то было не так. В его дыхании, в его взгляде, в позе. Взгляд Ируки впервые за весь разговор скользнул ниже, и он увидел очевидный стояк. Злость мигом ударила Ируке в голову. Он здесь о таком важном деле разговор ведет, распинается, а этот извращенец даже не удосужился сделать вид, что слушает его! Какаши заметил его взгляд, и то, как Ирука насмешливо выгнул свои тонкие брови, поморщив слегка нос. Еле заметный румянец залил его щеки. — Пожалуй, думаю, продолжим разговор в следующий раз, Какаши-сан, — он уже было откланялся и развернулся, чтобы уйти, но джонин схватил его за руку. Не дав Ируке опомниться, он протащил его по пустому коридору — все ушли на обед — и затолкнул в первую незапертую дверь. Это была какая-то кладовка с бытовым инвентарем. Ирука вырвал руку из хватки, когда Какаши захлопнул за собой дверь, отрезав пути к отступлению, но тут же оказался прижат к стене. Его лицо опалило горячим дыханием. Ирука замер — Какаши снял маску, но в темноте Ирука не мог ничего разглядеть. Вся эта ситуация была пугающей — ничего не было более пугающего, чем оказаться запертым в темной кладовке с возбужденным джонином… — Я… я буду кричать, — выдохнул Ирука. — Кричи, — согласился Какаши, и тут же его рука оказалась на твердом паху Ируки. — Только как ты объяснишь им это? Ирука еще сильнее покраснел. Он не виноват, что у него стояло! У кого угодно встанет на Копирующего, он себя в зеркало видел?! Но это не значит, что Ируку можно просто вот так взять и зажать в первой попавшейся кладовке… Даже Шарингану Какаши. — Это всё из-за тебя, — прошептал зло Ирука, упершись ему в плечо ладонью. Какаши прижимал его всем своим разгоряченным, как печка, телом, и не было от него никакого спасения. — Пусти, а то реально закричу. — Ну-ну, сенсей, успокойтесь, — Какаши словно насмехался над ним, его рука уже проворно проскользнула под пояс его штанов, так быстро, что Ирука даже опомниться не успел. — Ничего страшного не происходит. Я вам помогу. — Вы? Мне?! — возмутился Ирука, сжав зубы, чувствуя, как чужая ладонь щупает его, а затем хватает за член. — Это кажется, я вам помогаю, извращенец озабоченный! — И я очень вам благодарен, — выдохнул Какаши. Его губы были так близко от лица Ируки, что почти касались его собственных. — Видите ли… На моей предыдущей миссии, чей отчёт вы приняли, случился казус… Мне правда очень неловко за свое поведение сейчас, но если вы мне поможете, сенсей, то исполните свой гражданский долг перед деревней. Ирука фыркнул, но его бедра уже предательски подались навстречу движению руки Какаши. — Никто еще так завуалированно мне потрахаться не предлагал, — его слова потонули в стоне, который он тщетно пытался сдержать, когда пальцы Какаши сжали его туже. — Слишком вульгарно, — прошептал Какаши. — Но пусть так. Сенсей, вы очень соблазнительны… — В вас говорит похоть, — закатил глаза Ирука, уже больше не сопротивляясь. Он уже расстегивал жилет Какаши, его пальцы нащупывали сквозь ткань униформы рельефные мышцы. — Не только она, — прошептал Какаши. Он невольно терся о бедро Ируки, продолжая дрочить ему, отчего тот шипел, сжав губы. — Вы не представляете, сколько дней я наблюдал за вами, сенсей. Подмечал ваш взгляд, ваши волосы, собранные в хвост, линию плеч, фигуру, ваш голос… Ирука терял самообладание. Теснота кладовки, жар чужого тела, собственное возбуждение, страх, что их могут поймать в любой момент, — все это сводило его с ума. — Прекратите свои грязные манипуляции, — выдавил Ирука отталкивая Какаши наконец от себя. Но тут же его собственная рука вцепилась в ширинку джонина, расстегнула ее и сжала его обнаженный, горячий и совершенно мокрый от смазки член. Головка была упругой и пульсировала в его ладони. Ирука нервно сглотнул. Какаши застонал, глубоко и сдавленно, подаваясь бедрами вперед, в его руку. — Я как собака в гоне, — вырвался хриплый смешок у Какаши. — Видите, сенсей? — Не вижу, но чувствую, — пробормотал Ирука, ускоряя движение руки. Ладонь скользила по напряженному стволу, собирая влагу. — Поцеловать-то вас хоть можно? Вместо ответа Какаши накрыл его губы своими, втягивая в жадный, влажный поцелуй. Его язык был настойчивым, вкус его — горячим и чуть солоноватым. Какаши снова вжал его в стену, потираясь своим членом о его бедро, оставляя влажные пятна на ткани. — Сенсей, я не могу так кончить, — пробормотал Какаши с отчаянием, отрываясь от его рта. Его дыхание было прерывистым. — Позвольте… Ирука раздумывал недолго, едва ли прошло несколько секунд, прежде чем он развернулся животом к стене, а спиной — к Какаши. Тот с благодарностью обнял его сзади, прижимаясь стояком теперь к его заднице, пачкая ткань униформы. Какаши торопливо стянул окончательно штаны и белье Ируки до колен. Смазки естественной было так много, что дополнительного смазывания не требовалось. Какаши все же сплюнул на пальцы, прежде чем просунуть их внутрь Ируки. Чунин под ним напрягся, сжался. Какаши зашептал ему что-то успокаивающее на ухо, поглаживая другой рукой по животу и груди. — Да давай уже, — выдохнул Ирука сквозь стиснутые зубы спустя минуты две. Повторять Какаши дважды не пришлось. Он быстро, наощупь направил член между ягодицами, с усилием проталкиваясь вовнутрь.Ирука резко выдохнул, его пальцы вцепились в шершавую поверхность стены. Боль от растяжения смешалась с непривычным, но нарастающим чувством наполненности. Какаши продолжал напор, медленно, но неотвратимо, проталкиваясь глубже. Жаркая теснота была облегчением. Он почувствовал острую потребность двигаться, по-животному, о чем зашептал Ируке, подаваясь бедрами вперед, сначала несильно, но постепенно увеличивая амплитуду. Ирука стонал, закрывая себе рот одной рукой, пытаясь себя заглушить. Какаши обхватил обеими руками его за бедра, огладив выступающие косточки таза. Весь его мир схлопнулся до этого тела, до этого влажного жара, обхватывающего его. Он входил в него с яростью, которую не мог сдержать, каждый толчок был глубже и сильнее предыдущего, отбрасывая Ируку вперед, к стене. Влажные, пошлые шлепки, прерывистое дыхание — все это сливалось в одну дикую симфонию. Какаши тихо, сдавленно стонал Ируке на ухо, выбивая с каждым толчком из него последние остатки разума. Он словно заразил Ируку своей похотью, и Ирука не думал ни о чем другом, кроме как жара чужого тела, придавившего его к стене и твёрдости члена, заполнявшего его. Минуты тянулись медленно, прежде чем Какаши достиг пика. Его движения стали хаотичными, резкими. Ирука замычал, его собственное тело напряглось в ожидании. Какаши, казалось, было уже совершенно плевать, шумит Ирука или нет, и застукает ли их кто. Внезапно для себя самого Какаши кончил. Внутри словно оборвалась туго натянутая струна, и наступило долгожданное, оглушительное облегчение. Глубокий, сокрушительный оргазм прокатился по нему волной, выжигая все на своем пути. Он излил все до последней капли, с глухим, протяжным стоном навалившись на Ируку, чувствуя, как его член судорожно пульсирует внутри сжимающегося тела учителя. Каждое сокращение мышц Ируки выжимало из него новую порцию спермы, и Какаши с наслаждением тонул в этом ощущении полного, животного освобождения. Он рухнул на его спину, тяжело дыша, его тело на мгновение обмякло, лишившись сил. Затем его рука, все еще дрожащая от пережитого, потянулась к возбужденному, текучему члену Ируки. Он обхватил его, задвигал ладонью, смазанной их общей влагой, движения были властными, но теперь уже точными, знающими. — Давайте же, сенсей, ну, — хрипло прошептал Какаши ему в самое ухо, еле заметно двигая все еще чувствительным членом внутри него. — Кончайте, для меня. Для Ируки этого приказа, произнесенного низким, интимным шепотом, и продолжающихся мелких толчков внутри было достаточно. Его тело содрогнулось в последний раз, и он излился на шершавую стену кладовки длинной, горячей полосой, с низким, заглушенным ладонью стоном, таким долгим и глубоким, что казалось, из него вытянули всю душу вместе с семенем. Спазмы живота были почти болезненными, выжимая из него все, и он беспомощно повис на руках Какаши, его ноги подкосились. Какаши, выдоив из него все до последней капли, наконец убрал руку. Затем медленно отстранился, вынимая член. Между ног все было мокрым и липким. У Ируки дрожали колени, пока он натягивал на себя белье и штаны. Какаши подтянул свою форму и застегнул ширинку. Оба тяжело дышали, словно только что пробежали марафон. В воздухе витал густой, сладковато-соленый запах секса и пыли. — Ну, что? Полегчало? — откашлявшись, хрипло спросил Ирука, первым нарушая молчание. Голос был уставшим и язвительным. Какаши помолчал, словно задумавшись. — Да, но я думаю, сенсей, мне требуется повторный сеанс. Скажем, сегодня, в восемь, у меня. Согласны? Ирука медленно вытер руку о штаны, прежде чем ответить. — Давайте хоть поесть сходим перед этим. — Обязательно, сенсей, — кивнул Какаши, и в его голосе впервые за этот день прозвучала тень обычной, ленивой усмешки. — Я угощаю.