C'est La Vie, Mon Amour

Макс никогда не был склонен к самосохранению. Он понимал, что встречаться с человеком, который находится в состоянии безудержного самоотрицания, глубоко запрятался и не готов выйти из тени, — плохая идея, но и перфекционистом его тоже не назовешь. С тех пор как в начальной школе он впервые влюбился, отец всегда говорил ему, что главное в любых отношениях — это общение и честность. Если Брэдли не был честен даже с самим собой, а Макс не был честен в том, что надеялся на серьезные отношения, а не на что-то временное… Он понимал, что вляпался по уши, но еще больше понимал, что ему конец, когда осознавал, что с улыбкой примет все, что ему предложат, выплюнет свое кровоточащее сердце и поблагодарит за то, что тот разрушил его жизнь. Но, возможно, все это прозвучало бы слишком категорично. Ему приходилось соблюдать дистанцию и подходить к нему осторожно, чтобы тот снова не убежал. У Макса хватало сил, чтобы бежать за ним, но он переживал, хватит ли ему выносливости, чтобы не отставать. Он покачал головой. Все в порядке, все будет хорошо. Все просто отлично, правда. Может, ему просто нужно... — О чём ты думаешь? Макс вздрогнул от звука голоса Брэдли. — Чего? — Он лежал на верхней полке, закинув руки за голову, и тупо смотрел в потолок, не заметив, что Брэдли уже вышел из душа. Он повернулся и посмотрел со своей койки на Брэдли, который стоял посреди комнаты и... о. — Алло? Макс? Тук-тук. Я с тобой разговариваю. Его взору предстал Брэдли без рубашки, в одних обтягивающих пижамных шортах и с мокрым полотенцем на шее. При виде его подтянутого пресса и мягкой груди, скрещенных рук и очаровательного носика, который он морщил всякий раз, когда ему было скучно, его мозг завис и перезагрузился. С тех пор как Макс обработал его раны в прошлые выходные, Брэдли привык ходить перед ним в полуобнаженном виде. Было здорово, что теперь ему стало комфортнее в его присутствии, но для Макса это каждый раз становилось проблемой. И, о, упс, Макс все так же тупо смотрел на него, ничего не говоря. — Э-э… привет, — Макс неловко помахал рукой, слишком растерявшись, чтобы сделать что-то еще, кроме как стоять и пялиться, как идиот. — Привет? — ответил Брэд, удивленно приподняв бровь. Его лицо раскраснелось, наверное, после душа. Макс не мог отвести взгляд от его талии, когда тот выставил бедро и положил на него руку. Талия у него была такая тонкая, что Макс задумался, смог бы он обхватить ее руками. Он сглотнул скопившуюся во рту слюну и наконец заговорил. — Тебе что-то нужно? — Нет, я просто... — сердитые морщинки между его бровями снова появились. Максу захотелось стереть их поцелуем, чтобы эти сердитые морщинки разгладились от удовольствия, когда он прижмет его к себе и проведет языком по его шее, груди и животу, пробуя на вкус капли воды на его влажной коже, вплоть до... — Я просто хотел узнать, что ты делаешь. Макс громко откашлялся и отогнал внезапные непристойные мысли, которые лезли ему в голову. Плохой Макс! Лежи смирно! Он вёл себя как последняя скотина и даже ещё не сходил с Брэдли на свидание. Он хотел сделать всё как надо и не спугнуть его. — Хм. Вообще-то я думал о тебе. — Он по-дурацки показал Брэдли язык и удивился, когда его неуклюжий флирт возымел действие и тот покраснел. — М-м-м, конечно. Надеюсь, ты не забыл о сегодняшнем вечере. «Забыл о нашем свидании? Ни за что на свете». Брэдли повернулся, покраснев до кончиков ушей, и Макс увидел его подтянутую спину, пока тот вытирал полотенцем мокрые волосы. Боже, у него были ямочки на пояснице, в которые Макс мог бы уткнуться большими пальцами, а пижамные штаны подчеркивали изгиб его спины и эту невероятную талию, которую он мог бы обхватить руками... Боже, о чем он только думает? Он буквально не мог успокоиться, и, вероятно, это было связано с тем, что Брэдли признался ему в чувствах и хочет делать что-то только с ним, например целоваться и ходить на свидания. Это вызвало у Макса бурю эмоций, и теперь он хотел большего. Он хотел всего и сразу, хотел, чтобы Брэдли был только его, но, похоже, Брэдли не был уверен в том же, но всё было в порядке. Всё в порядке. Он был рад даже тому маленькому кусочку торта, что получал. Макс фыркнул, когда Брэдли стянул с головы полотенце, обнажив копну непослушных каштановых волос. — Почему ты смеешься сейчас, Гуф? — С такими растрепанными волосами ты похож на щенка. Брэдли оглянулся через плечо и сердито посмотрел на Макса, отчего тот захихикал еще громче. — Ой, да заткнись. У меня волосы отросли, потому что я не могу ходить к своему парикмахеру. Конечно, когда волос больше, чем обычно, прическа выглядит не аккуратно. Макс перестал хихикать и сглотнул, когда Брэд потянулся к голове, чтобы собрать волосы в самый крошечный в мире хвостик. Он поправил волосы, и мышцы его спины напряглись. О нет, неужели у него на шее родинка? Он раньше ее не замечал, потому что обычно распускал волосы. Какое пикантное место для родинки. Где еще на его теле они есть? Шея — идеальное место, чтобы целовать, посасывать и покусывать его. — Черт! — Макс хлопнул себя по щеке, пытаясь успокоиться. Ему ничего не оставалось, кроме как беспомощно пытаться унять жар, разлившийся по щекам и животу. Брэдли недовольно посмотрел на него, а потом на красный след от ладони на его щеке. Макс смущенно улыбнулся, а Брэдли нахмурился и уже открыл рот, чтобы спросить, какого черта он себя ударил, но решил не продолжать эту тему. — Эй, Брэд? Я хотел тебя кое о чем спросить. — Хм? — Мм, тебе стало комфортнее в роли моего соседа, да? В последнее время ты кажешься более… расслабленным. — Что ты имеешь в виду? — Брэдли развалился в кресле, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку, отчего его живот слегка оттопырился. В этом семестре он не участвовал ни в каких спортивных секциях, и его желудок стал более чувствительным. Это сводило Макса с ума. Делал ли он это нарочно? Знал ли он, какую реакцию вызывает у него одним своим существованием? — Н-например, на этой неделе я все чаще вижу тебя без рубашки, а обычно ты стесняешься переодеваться, когда я в комнате. К тому же ты ничего не сказал, когда я на днях воспользовался твоим шампунем. Брэдли резко повернул голову к Максу, широко раскрыв глаза и нахмурив брови. — Ты пользовался моим шампунем? Ой-ой. Макс пригнулся на своей верхней полке, словно это была траншея, и стал ждать, когда Брэдли швырнет в него еще одну бутылку с кондиционером, или когда у него случится разрыв аневризмы, или еще что-нибудь. Вместо этого он расслабился, пожал плечами и продолжил рыться в шкафу в поисках одежды для пятничного утреннего занятия. — Ничего страшного. Можешь пользоваться моим шампунем, если нужно, но лучше не превращай это в привычку. Макс удивленно моргнул. — А. О-окей. Реакция Брэдли отличалась от той, что была в прошлый раз, когда он решил покопаться в его вещах, особенно в дорогих и модных средствах по уходу за кожей и волосами. Макс слегка опешил. Брэдли достал чистую рубашку и замер, почти робко — даже смущенно — глядя на него. — Макс, ты уже не раз видел меня в самом неприглядном свете. Мне больше нечего от тебя скрывать. — Ох. Макс откашлялся, подавляя внезапное желание прижать Брэдли к шкафу и поцеловать до потери пульса. Наверное, это была не лучшая идея. В прошлый раз, когда он заставил Брэдли опоздать на утреннюю лекцию, тот высказал ему все, что думает. — В смысле, я не жалуюсь, мне нравится видеть тебя без рубашки. — Макс. Сердитые морщинки. Сморщенный нос. Розовые щечки. Макс ухмыльнулся, глядя на него с кровати, и почесал подбородок. — Что? Я же так слежу за тем, как проходит твое выздоровление. Разумеется, исключительно с медицинскими целями. И с уважением. — Хм. Я знаю, что ты опять меня дразнишь. — проворчал Брэдли, одеваясь. Он вдруг замер и напрягся. — Они... Тебе не кажутся они уродливыми? Синяки? За неделю синяки на коже Брэдли превратились из темно фиолетовых кругов в выцветшие сиреневые пытна, напоминающие закатные облака на безупречной коже. Нет, Макс не считал их уродливыми. Он никогда не считал уродливыми какие-либо части тела. — Конечно, нет, Брэд. — Его голос смягчился, он мечтательно вздохнул и положил руку себе на щеку. — Ты божественен. Брэдли подавился слюной и ударил себя ладонью в грудь, чтобы отдышаться. — Ты… Ты можешь перестать говорить такое? Ты что, пытаешься убить меня? Румяные щеки. Смущенный взгляд. Очаровательно. — Может заставишь меня замолчать? — Я… ну… э-э… — растерялся Брэдли.

Точно.

Полегче, Макс, ты не должен его отпугнуть.

— Пи Джей и Бобби снова пойдут с тобой на занятия? Брэдли моргнул от неожиданной смены темы и театрально вздохнул. — Макс, они меня скоро доконают своей защитой. Тебе повезло, что ты не в нашей группе по утрам в пятницу. Ты не представляешь, как они раздражают во время дежурства. И не заставляй меня рассказывать о том, как ведет себя Роксана. Макс фыркнул. — Да, похоже на них. Они и меня оберегали. Хотя теперь в этом нет необходимости. Те, кто напал на Брэдли, были приговорены к выплате 45 000 евро за умышленное нападение и отправлены обратно в США вместе со своими подружками, которые косвенно участвовали в нападении. Преподаватели поддержали студентов и даже предложили им всем — особенно Брэдли — обратиться за психологической помощью после случившегося, но те вежливо отказались. Несмотря на то, что угроза миновала, после случившегося друзья стали странно опекать их двоих. По крайней мере, хотя бы один из них постоянно маячил где-то рядом, поджидая их после занятий, на которых не было ни Макса, ни Брэдли, чтобы проводить их до дома. Он даже заметил, как Роксана злобно зыркнула на кого-то, кто начал перешептываться, не сводя глаз с опухшего глаза и синяков на руках Брэдли. Он пожал плечами. — Они просто волнуются, понимаешь. Мы всегда защищали друг друга, как настоящие друзья. — Хм… Как настоящие друзья… — Брэдли, казалось, задумался над этими словами, и на его лице промелькнуло что-то уязвимое, прежде чем он повернулся, чтобы взять свою сумку. — Ладно, я вернусь вечером. Будь готов к нашему свиданию! В шесть, помнишь? Если забудешь, я придушу тебя во сне! — Конечно, красавчик. Увидимся позже. Макс вздохнул, глядя ему вслед, изо всех сил стараясь не пялиться на его ужасно красивую круглую попку, пока тот уходил и закрывал за собой дверь. Он застонал от отчаяния. Эта задница так бы и манила оставить следы от его зубов или отпечатки ладоней...... Макс резко сел в кровати и громко произнес в пустоту комнаты, чувствуя, как лицо пылает от нахлынувших мыслей: — Окей! Пора в душ. В долгий холодный душ! Он зажмурился и застонал, когда холодные струи воды ударили ему в голову и по телу пробежала дрожь. Он попытался привести мысли в порядок, не обращая внимания на, э-э, другую голову, которая решила подняться с большим энтузиазмом. — Что со мной не так? Ни в одних из своих прошлых отношений он не был так активен в своих фантазиях и желаниях. Он был первокурсником, когда встречался с Роксаной, и в то время еще оставался девственником, неопытным и слишком нервничающим, чтобы даже взять ее за руку, если она сама не начинала прикасаться к нему. Максимум, что они себе позволяли, — это целоваться, иногда с чуть большим энтузиазмом, чем подобало их возрасту, но не более того. Брэдли был другим, и он сам не понимал, какие чувства тот у него вызывает. Он хотел обращаться с ним как с принцессой, водить его на свидания, держать за руку, обнимать и целовать, но в то же время он хотел... чего-то большего. Он хотел разделить с ним эту близость, увидеть каждую его частичку, подарить ему наслаждение и смотреть, как он растворяется от удовольствия под его руками, губами и языком. И, черт возьми, это была проблема, потому что формально у них были просто дружеские отношения, и они, скорее всего, никогда бы не стали парой, пока Брэдли скрывал свою ориентацию и подавлял себя, а Макс был не из тех, кто довольствуется дружескими отношениями. Он слишком сильно любил и отдавал слишком много себя ради чего-то дружеского. Макс вздохнул и медленно отрегулировал температуру воды, чтобы она стала теплее. Если эта мысль и не была самым действенным средством от эректильной дисфункции, то он не знал, что тогда вообще делать. Он ехал в движущемся поезде, который мчался прямо к обрыву, но не мог спрыгнуть с поезда, чтобы спастись. Он и не хотел этого делать. В конце концов, он никогда не был склонен к самосохранению. День обещал быть долгим. Очень долгим.

//

— У вас обоих с собой телефоны? — Да, Роксана. — А ваши кошельки? Электрошокер? Вам лучше взять электрошокер, вот, можете взять мой. Максу пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться при виде обиженного выражения лица Брэдли. — Да, Роксана. Черт возьми. — А как же презервативы? — крикнул Бобби, лежавший на диване и с громким хрустом поедавший попкорн, пока смотрел «Сумерки» с Пи Джеем. Щеки Макса вспыхнули, и он отвел взгляд от Брэдли, который возмущенно ахнул. — Заткнись, Бобби! — Я просто говорю, чувак. Лучше предохраняться. ПиДжей потянулся к миске, стоявшей на коленях у Бобби. — Чувак, ты весь попкорн забрал. Дай мне немного. И в следующий раз я сам выберу фильм, этот слишком ужасный. — Он и должен быть ужасен, братан. В этом вся прелесть. — Я не понимаю. Мы посмотрим «Гордость и предубеждение», чтобы ты понял, как выглядит хороший фильм. Роксана закатила глаза, не обращая внимания на шум позади. — Ладно, вы двое, валите отсюда. Пока вас не втянули в просмотр всех частей «Сумерек». Перед тем как уйти, Макс заглянул в комнату, приоткрыл дверь и крикнул: — Она не выбрала Джейкоба! — Черт, чувак! Это должно было остаться в секрете! — Что ж, я считаю, что Эдвард — более достойный и утончённый выбор для Беллы. — Вот тут ты ошибаешься, ПиДжей. Позволь мне перечислить тебе все сто причин, по которым Джейкоб явно лучше, начиная с первой. Во-первых... Роксана показала Максу средний палец, когда он ей подмигнул, прекрасно понимая, в каком хаосе он ее оставляет, закрывая за собой дверь. Несмотря на то, что он до сих пор не понимал, какие отношения связывают его с Брэдли, зарождающийся между ними роман с энтузиазмом поддерживали его друзья. Они либо одобрительно поднимали большой палец вверх, либо отпускали грубые шутки, от которых Брэдли краснел и кричал, а Макс удерживал его, чтобы он не поубивал своих друзей. Бобби, разумеется, чаще всех отпускал грязные шутки. Макс не мог оторвать взгляд от его профиля, пока они шли бок о бок по улицам Парижа. На их свидании. Боже, это действительно было свидание. На его светлой коже румянец на щеках выделялся, как мозоль на пальце, голубые глаза смотрели куда угодно, только не на Макса, красивые ресницы от природы были загнуты вверх, между густыми бровями залегла упрямая складка, нежно-розовые губы нежно сочетались с такой мягкой на вид кожей, а под подбородком виднелась очаровательная веснушка, которую трудно было заметить, если не приглядываться. И эта зеленая рубашка на пуговицах, которую он решил надеть, так хорошо сидела на его груди и руках, а волосы на голове уложены просто идеально. Боже, он даже не осознавал, какой он красивый. Он был таким милым, когда устроил скандал из-за того, что Макс пошел в громоздких высоких ботинках (хотя они идеально сочетались с его стильной кожаной курткой), пока не убедил его надеть, цитирую, «его прогулочные туфли, иначе ноги сведет». Рано или поздно Макс должен был признать, что влюблен. Он не мог бесконечно искать оправдания, чтобы не признаться, насколько ему нравится этот парень. Он знал, что Брэдли действительно к нему неравнодушен, судя по тому, как тот задерживал на нем взгляд, когда думал, что Макс этого не замечает. Или по тому, как хмурое выражение слетало с его лица, когда Макс смеялся. Или по тому, с каким неподдельным интересом он слушал его болтовню о том, как он ухаживает за своими кудрявыми волосами, о его витилиго и о том, как он защищает кожу, чтобы болезнь не прогрессировала. Несмотря на это, Макс понимал, что Брэдли все еще сложно разобраться в своих чувствах, поэтому решил набраться терпения. Он не хотел снова его отпугнуть, но ему становилось все труднее сдерживаться, чтобы не прикасаться к Брэдли, не обнимать его и не целовать, когда они вместе в одной комнате или на одном занятии. Это начинало сводить его с ума, но Макс был терпелив. Даже когда от французского на устах Брэдли у него учащалось сердцебиение и ему приходилось щипать себя, чтобы не представлять, как Брэдли лежит на его кровати, тяжело дышит и ругается по-французски, пока он опускается к нему между ног... Он мог быть терпелив. Он держал руки при себе, а мысли — подальше от непристойностей, пока они выходили из популярного кафе-мороженого, держа в руках по рожку с замороженным заварным кремом. — Это намного вкуснее, чем мороженое у нас дома. Макс изо всех сил старался не смотреть, как Брэдли высовывает язык и облизывает рожок с мороженым, как его розовый язычок скользит по замороженному лакомству, прежде чем оно стечёт на руку.

Неа.

Макс не пялился.

Черт.

— У тебя мороженое капает на руку, Гуф. — А? Он взглянул на свой рожок и на ванильную дорожку, стекавшую по руке. — О-о-о. Точно. Так и есть. Ага....... Макс слизал с руки остатки мороженого, не замечая, как пристально за ним наблюдает Брэдли. Обернувшись, Макс быстро отвел взгляд. Его щеки порозовели и не переставали розоветь, пока они шли к Эйфелевой башне, освещенной ночными огнями. Пока они шли и доедали сладкое, разговор затих. — Хэй, Брэд? — Хм? — Знаешь... Я тут подумал. Мы живем вместе уже больше половины семестра, но ты для меня все еще загадка. Брэдли что-то пробурчал и выбросил обертку от своего рожка. Макс последовал его примеру, наслаждаясь тем, как Брэдли покраснел, когда соприкоснулись их руки. Он отводил взгляд всякий раз, когда их глаза встречались. — Правда? Ну что ж, что ты хочешь узнать? Макс задумчиво хмыкнул, внезапно занервничав из-за того, как пристально Брэдли на него смотрит. После расставания с Роксаной он ни разу не ходил на свидание с человеком, который ему действительно нравился и с которым он хотел быть, так что он подзабыл, как вести себя на первом свидании. Он хотел было открыть статью на Buzzfeed с 50 самыми популярными вопросами, которые можно задать на свидании, но понял, насколько это глупо. Да ладно тебе, Макс, это же Брэд. К тому же, они уже друзья, и даже когда они враждовали, он никогда не робел и не нервничал в его присутствии. Ничего не изменилось. — Ну... эм... ладно. Как насчет такого? Я задам вопрос, который поможет мне узнать тебя получше, а потом ты можешь задать вопрос, который поможет тебе узнать меня. Брэдли отвел взгляд и посмотрел на их руки, когда Макс, волнуясь, обхватил мизинцем мизинец Брэдли. Он не отодвинулся, лишь слегка прикусил губу, что показалось Максу ужасно милым. Его сердце радостно подпрыгнуло, когда Брэдли в ответ обхватил мизинцем мизинец Макса. — Ладно… Хорошо. Начинай. — Хм… Какую музыку ты слушаешь? — Классику. Макс с сомнением приподнял бровь. — Классику? Ладно, благородный принц из Викторианской эпохи, что ты ещё слушаешь? — Что плохого в классической музыке? — Ничего, ничего. Просто я не могу представить, чтобы ты, бывший лидер студенческого братства, слушал только классическую музыку. Что ты вообще слушаешь? На мгновение воцарилась тишина, и Брэдли недовольно проворчал себе под нос. — Тейлор Свифт… Кеша… Кэти Перри… Макс едва сдержался, чтобы не фыркнуть при мысли о том, как Брэдли врубает в машине клубную музыку 2000-х, едет со скоростью 80 миль в час в зоне, где разрешена скорость 50 миль в час, опустив окна и не снимая солнцезащитных очков. По какой-то странной причине он прекрасно это себе представлял. Он не смог сдержать смех, представив эту картину. — Ой, да заткнись ты, не смейся, придурок. — Я... я не смеюсь! — соврал он. — Просто это так мило. Ты очень милый. — Фу. Хватит, прекрати уже. — Щеки Брэдли покраснели, и он почти угрожающе сжал мизинец Макса. — А ты? Панк, да? Рок? Металл? — «The Cramps»... «Dead Kennedys»... «Social D»... Список можно продолжать почти бесконечно. Готов поспорить, что угадать было не так уж и сложно, да? — Макс смущенно улыбнулся. — Как ты там сказал? Я такой чертовски сексуальный, что дамы падают в обморок, когда я прохожу мимо, из-за моего шарма плохого парня? — Ладно, я не говорил этого. И это даже неправда, потому что я знаю, что на самом деле ты добряк и мухи не обидишь. Хм. — Брэдли вспомнил, с какой яростью Макс сломал нос какому-то парню в переулке. — Я имею в виду, без причины. — Он поморщился и сменил тему. — Братья и сестры! У тебя есть братья и сестры? — Нет, только я и папа. Мама умерла, когда я был маленьким. — О… прости, пожалуйста. — Да ладно, не переживай. Меня это больше не волнует. Мне всегда хватало отца, хоть я и привык воспринимать его как должное. — Макс смотрел вперед, пока они шли, держась мизинцами. Брэдли хмыкнул, и в его глазах появилось сочувствие. «У меня тоже нет матери. На самом деле я никогда не знал свою настоящую мать. У моего отца было много любовниц, но все они появлялись и исчезали. Брэдли это не особо расстроило. Макс все равно сжал его мизинец и спросил: — А братья и сестры? — Нет... У меня их тоже никогда не было. Наверное, только если Роксана, она всегда была для меня кем-то вроде младшей сестры. — Хм… серьёзно? Я никогда особо не задумывался о том, как вы познакомились. — Ее мать работала в компании моего отца, была его помощницей, а после развода родителей стала жить с отцом. Роксана тогда осталась с матерью, так что практически все время проводила в офисе. Я был на несколько лет старше, поэтому меня заставили за ней присматривать. — Ого… это очень мило. Я никогда не воспринимал тебя как её старшего брата. — Макс фыркнул. — Так странно осознавать, что вы так похожи. Брэдли ухмыльнулся. — Я был замечательным старшим братом. Я убеждал Роксану делать за меня работу по дому, притворяясь, что мы играем в веселую игру. Она всегда покупалась на это. — Ну конечно, ты такой придурок. — Это был мой долг как старшего брата — вести себя как придурок, Макс, — пожал плечами Брэдли, и Макс хихикнул. Он не заметил, как Брэдли улыбнулся, рассмешив его. — У тебя есть детские фотографии? Я хочу посмотреть на маленького Брэда. — Мой отец точно никогда не фотографировал меня. А твой отец? О, я уверен, что у него есть альбомы с твоими детскими фотографиями. — Пф-ф-ф, ни за что. — Покажи мне их, я знаю, что ты врешь, Макс. Я знаю твоего отца, ты что, забыл? — Нет! — хихикнул Макс, заставив сердце Брэдли трепетать так, что стало больно в груди. — Я не буду показывать тебе свои детские фотографии, Брэд! — Макс, ты покажешь мне свои детские фотки, или я лично поеду к твоему отцу и попрошу их у него. Все. Даже те, о которых ты не знаешь. — Ты не сделаешь этого.. — Ты же знаешь, что я могу. — ухмыльнулся Брэдли, — Гуф. — Ладно! Ты просто ходячая заноза в заднице. Макс закатил глаза, разблокировал экран телефона и пролистал переписку с отцом, которая обычно сводилась к тому, что отец присылал ему фотографии, на которых он был маленьким, а за ними следовали бесконечные: «Посмотри, каким ты был милым в детстве, Макси!» «Мой маленький Макси совсем вырос. Не могу поверить, что мой сын стал самостоятельным. Я знаю, что мы разговариваем каждый вечер, но я все равно скучаю по тебе. Забыл тебе сказать: не забывай чистить зубы и заправлять постель! Люблю тебя, Макси!» «Посмотри на эту фотографию, где ты ковыряешь в носу на твоем третьем дне рождения! А вот на этой ты обнимаешься со своим любимым плюшевым мишкой! Эта фотография — моя любимая». Макс с нежностью улыбнулся, глядя на фотографию, на которой он в девять лет впервые учится кататься на скейтборде. Он вытянул тонкие руки, на его пухлом лице застыло выражение решимости и сосредоточенности, пока он осторожно балансировал на доске. Это был лучший подарок в его жизни. — Ты был таким... крошечным. — Брэдли выхватил у него телефон и, прищурившись, посмотрел на экран. На его губах появилась легкая нежная улыбка. — Неудивительно, что скейтбординг — твой любимый спорт. Ты рождён, чтобы стать лучшим. Теперь я это понимаю. — Ты и сам круто катаешься, красавчик. «Не так хорошо, как ты. Ты невероятен, ты прекрасен, от тебя захватывает дух» — подумал Брэдли, но оставил эти мысли при себе. Он и не заметил, как все изменилось, когда мысль о том, что Макс превосходит его, стала вызывать у него чувство гордости, а не зависти. По правде говоря, Брэдли смотрел на Макса как на солнце и любил наблюдать за его сиянием. Его почти шокировало, насколько по-другому он теперь относился к Максу по сравнению с тем, что было год назад. Если бы он мог вернуться в прошлое, то надрал бы себе задницу за то, что думал о Максе иначе, чем с гордостью и восхищением. Когда они наконец подошли к воротам, за которыми начиналась Эйфелева башня, их встретил большой металлический замок, закрывавший их наглухо. Очереди желающих попасть в башню тоже не было. Макс громко вздохнул и отпустил мизинец Брэдли, чтобы прочитать табличку. ЗАКРЫТО НА РЕМОНТ FERME POUR LE ENTRETIEN — Закрыто!? Но она открыта буквально 365 дней в году! Брэдли закатил глаза и порылся в карманах. Он достал заколку для волос и встал перед дверью. Глупый замок не помешает его планам на это свидание. — Ненадолго. Металлический замок с громким звоном упал на пол. Брэдли дьявольски ухмыльнулся. Макс посмотрел на него, потом на лежащий на полу замок, потом снова на Брэдли. Он заморгал, как сова. — Брэд… какого черта ты вообще умеешь взламывать замки и почему у тебя это так хорошо получается? — Ты задаёшь слишком много вопросов. Давай, Гуф, не отставай. Брэдли игриво отодвинул Макса в сторону, открыл скрипучую калитку и вошел внутрь, где начиналась лестница, ведущая наверх. Он оглянулся через плечо и поманил его пальцем, а затем развернулся и исчез в леснице. — Эй! Брэд, подожди! Мы что, правда собираемся проникнуть на Эйфелеву башню? Ты что, серьёзно? А если нас арестуют? Это уголовное преступление, Брэд! Я уже говорил, что нас могут арестовать? Брэдли уже начал подниматься по лестнице, но остановился, чтобы обернуться к Максу, дерзко уперев руку в бок и широко ухмыльнувшись. — О, Макс, что случилось? Ты что… боишься? Макс прищурился и надул губы, глядя на Брэдли. Брэдли счел это выражение чертовски милым. Боже, все, что делал Макс, было милым, но он не должен был испытывать подобных чувств, потому что мужчины не должны быть милыми. Это было еще одно исключение в, начинающем быть слишком большим, списке. — Ты плохо на меня влияешь. — Да, да. Ужасно. Хуже некуда. А теперь, давай, догоняй. — Брэдли усмехнулся, когда Макс заикнулся, но все равно последовал за ним вверх по лестнице.

//

Подъем на Эйфелеву башню был тяжёлым. Больше всего его изматывала необходимость делать шаг за шагом, потому что лифт не работал, из-за чего, вероятно, и была закрыта башня. Макс чувствовал, что после миллионного шага его тело начинает сдавать. Он едва мог говорить с Брэдли, потому что боролся за каждый вздох. Если бы Макс одновременно разговаривал и карабкался вверх, он бы точно не дожил до конца. — Брэд… может сделаем перерыв? Если мне придется подняться еще на один лестничный пролет, я сойду с ума. Я чувствую себя Марио, который взбирается по бесконечной лестнице перед битвой с Боузером в Mario 64. Брэдли в недоумении поднял бровь, но по просьбе Макса все же остановился. — Мы уже почти на полпути, но, конечно, можем ненадолго остановиться. Макс застонал, прислонившись к стене. — Я и не подозревал, что иду на свидание с человеком, который просыпается утром и решает... — Макс изо всех сил изобразил Брэдли, понизив голос до мягкого баритона. — Да, Макс, я с удовольствием пойду с тобой на свидание. Может, совершим совместное преступление: проникнем в самое известное монументальное сооружение страны, а потом вместе поднимемся по тремстам ступеням? — Не будь ребенком. Все не так плохо, — надулся Брэдли. — И я так не говорю. — Ну да, конечно. — Нет, не хочу. И триста ступенек — это не так уж страшно. — Ага, сказал мистер «Я занимаюсь тремя видами спорта». Твоему прессу вообще плевать? И да, ты реально так говоришь. Лицо Брэдли покраснело. — Ты говоришь так, будто у тебя самого нет спортивного тела.... неважно. Макс ухмыльнулся, глядя на смущенное лицо Брэдли. На самом деле его сердце бешено колотилось от адреналина из-за того, что они оказались там, где не должны были быть, но он не стал бы в этом признаваться. Ему просто нравилось смущать Брэдли. Макс поманил Брэдли, чтобы тот подошел и встал рядом с ним. Брэдли подошел и прислонился к стене. — Теперь моя очередь, да? — сказал Макс после минуты умиротворяющего молчания. — Твоя очередь для чего? — Я хочу задать тебе вопрос. Я прокручивал в голове все, что хотел бы о тебе узнать. Не хочешь поиграть в квиз? Брэдли кивнул в сторону Макса, и тот сделал то же самое. — Давай. Но только если после этого ты ответишь на те же вопросы. — Ладно! Собаки или кошки? — Собаки. — легко ответил Брэдли. Макс понимающе кивнул. — Хорошо, следующий вопрос. Если бы наступил зомби-апокалипсис и меня укусили, отрезал бы ты мою руку, чтобы спасти или позволили бы мне превратиться в зомби? — Макс, что за дурацкий вопрос? И почему он так сильно отличается от предыдущего? Мне кажется, мы слишком быстро перешли к таким вопросам. — Ответь на вопрос, Брэд. Это важно. — Конечно, я бы отрезал тебе руку. — Ого, спасибо, Брэд, не думал, что ты сделаешь это ради меня. — Я бы даже не раздумывал. — Типа... я бы, наверное, хотел, чтобы ты немного поколебался. Отрезать кому-то руку — это довольно дикое решение. Особенно если не раздумывать. Брэдли закатил глаза и раздражённо покачал головой. — Макс! Продолжай уже, и без вопросов с зомби. — Ну вот, теперь я не смогу спросить тебя еще про двенадцать вещей. — Макс надул губы, а Брэдли невозмутимо ответил: — Ладно, ладно. Никаких зомби. Хм... О! — его губы дрогнули в ухмылке. — У тебя есть какой-нибудь тайный пирсинг, красавчик? — Что? Конечно, нет. Где бы я мог сделать пирсинг, который ты бы не увидел? — Брэдли покраснел. — Ладно, не отвечай. Макс повернулся к Брэдли, скрестил руки на груди и с кокетливой улыбкой наклонился к нему. — Хотел бы ты сделать его в будущем? Спорим, в золоте ты будешь выглядеть просто потрясающе. — Я… э-э… Хм… — Брэдли смутился и отвел взгляд. Макс наслаждался тем, как раскраснелось его лицо, и не мог удержаться от флирта. — Ой, прости. Я бы задал тебе другой вопрос, но теперь моя очередь отвечать, верно? — Что… Теперь твоя очередь отвечать… — Брэдли замолчал, снова встретившись с ним взглядом. — Ты хотел узнать, есть ли у меня тайный пирсинг? — глаза Брэдли расширились, а челюсть отвисла, когда он понял, что имел в виду Макс. — Или ты просто хотел рассказать про свой? Он подмигнул и понял, что у Брэдли совсем крыша поехала, потому что буквально видел, как из его ушей валит дым. Макс разразился приступом хихиканья, фыркая в своей ужасно характерной манере. — Извини! Мне очень жаль - ах хек! У тебя слишком красивое выражение лица, когда я флиртую с тобой. Думаю, мне слишком нравится дразнить тебя. Брэдли сморщил нос и надул губы. Он скрестил руки на груди и развернулся к Максу всем телом. Его щеки все еще горели, но в Брэдли проснулась решимость. Если Макс хочет играть в эту игру, он тоже может в нее сыграть. Он будет играть так хорошо, что Макс даже не сможет ничего сказать. Смех Макса застрял в горле, когда Брэдли схватил его за воротник и резко дернул, заставив держаться от его губ за несколько дюймов. Он развернул Макса спиной к стене, зажав его руки у головы. Брэдли был выше Макса, и он напомнил ему об этом, заслонив свет города своей фигурой так, что Макс оказался в тени. — Теперь моя очередь задавать вопрос, верно? — его голос звучал ровно и низко. Он чувствовал, как учащенное дыхание Макса касается его губ. — А-э-э-м-м-м… Он приложил палец к губам Макса, призывая его к тишине, отчего тот еще больше покраснел и вытаращил глаза. — У есть меня вопрос~ Почему ты не захотел, чтобы я выполнил то пари после X-геймиады в прошлом году? Потому что, если бы победил я, то никогда бы не отказался от него… Брэдли накрутил на палец прядь волос Макса. Он стоял так близко, что почувствовал, как Макс вздрогнул от прикосновения. — Честно говоря, я был немного разочарован, когда ты отказался от нашего пари. Я бы в мгновение ока стал твоим мальчиком на побегушках, Макс~ — О-о-о-о. Взгляд Макса метнулся к его губам, но Брэдли нежно сжал его волосы в кулак и потянул вверх, чтобы снова посмотреть ему в глаза. Брэдли наслаждался тем, как раскраснелось лицо Макса, как расширились его зрачки и отвисла челюсть. — На самом деле ты мог бы заставить меня нарядиться в костюм чирлидерши с твоим именем на спине и болеть за тебя на всех твоих матчах, и я бы сделал это. Брэдли опустил взгляд и увидел, как Макс с трудом сглотнул. Его дыхание участилось, а голос стал хриплым. — А-а, э-э, не поздно ли еще отозвать ставку и изменить условия нашего, э-э, пари? Брэдли схватил Макса за пояс и притянул к себе, не замечая, что Макс заметно отклоняется от него. Он поднес палец к его подбородку и приподнял голову, чтобы тот не отвлекался. Следующие слова он произнес, едва шевеля губами. Его голос был чарующим баритоном, гладким, как шелк, и больше похожим на шепот. — Не-а~ Тебе просто придется выиграть еще одно пари, Макси~ Брэдли внезапно отпустил его и развернулся на каблуках, оставив Макса в полном замешательстве, а сам невозмутимо зашагал прочь, как будто ничего не произошло. — А-э, что? — прошептал Макс, заметив, что Брэдли начал посмеиваться, уходя. — Ты такой... — Тот, кто последним доберется до вершины, исполнит желание соперника, даже если оно будет очень странное или неловкое! Брэдли уже опережал его на целый лестничный пролет. Макс никогда в жизни не поднимался по лестнице так быстро. // — Нет… нечестно. Ты… начал раньше. Макс, тяжело дыша, рухнул на пол, растянувшись на спине. Он был весь в поту, когда наконец добрался до верхней ступеньки, тяжело и прерывисто дыша. Брэдли ждал его наверху с самодовольной улыбкой на своих красивых губах. — Я просто поддразнил тебя, Гуф. На самом деле мы не спорили. — Брэдли сел рядом с Максом и с улыбкой посмотрел на него, растянувшегося на полу. — То есть ты хочешь сказать, что не хочешь наряжать меня в костюм чирлидерши? — Макс захлопал ресницами, глядя на Брэдли. Он фыркнул, его щеки слегка порозовели при мысли о Максе в юбке и укороченном топе с помпонами в руках. — Может быть, в другой раз. Макс хихикнул, а потом и вовсе расхохотался. Брэдли любил его смех — любил, как он закрывал глаза, когда смеялся, как на его щеке появлялась ямочка, когда он радовался. Макс заметил, что Брэдли смотрит на него с нежностью, и почувствовал, как от этого взгляда у него загорелись щеки. В конце концов он поднялся и сел рядом с Брэдли. Какое-то время они сидели молча, любуясь видом на город с вершины башни. — Ого, ничего себе. Огни города отражались на их лицах, сверкая внизу, словно море мерцающих огней. Отсюда все казалось таким маленьким. От этого зрелища захватывало дух. — Никогда не думал, что мне представится возможность увидеть такое… — благоговейно выдохнул Макс. Брэдли поджал ноги, положил подбородок на колени, обхватил их руками и уставился на город. — На самом деле я не в первый раз во Франции, но здесь я впервые. Когда я был помладше, отец иногда брал меня с собой в командировки. Я объездил всю Европу, по крайней мере те места, где находились его инвесторы. Но у меня никогда не было возможности по-настоящему насладиться этими местами. — Он часто брал тебя с собой в командировки? — Нет... только когда никто другой не мог обо мне позаботиться. Обычно эту работу по умолчанию выполнял наш дворецкий, но на самом деле он не сиделка, а координатор. Он следил за тем, чтобы я придерживался расписания, составленного для меня отцом. Уроки музыки, иностранные языки, разные виды спорта в зависимости от дня недели. Макс принял ту же позу, что и Брэдли, положив голову на колени. Они разговаривали, глядя друг на друга. Выражение лица Макса было непроницаемым, но губы слегка дрогнули. — Звучит... Ужасно. Брэдли пожал плечами. — Мой отец всегда действовал в моих интересах. В конце концов, я из высшего общества. Все, что не идеально, означает провал. Брэдли сказал это так непринужденно, словно для его отца было в порядке вещей составлять для него расписание внеклассных занятий и требовать совершенства во всем, что он делал. Его собственный отец желал ему только добра и счастья, даже в те моменты, когда сам был далек от идеала. Даже когда совершал непоправимые ошибки и принимал любовь как должное. — Без обид, Брэд... Но твой отец, похоже, тот еще мудак. Брэдли возмущенно вскинул голову, на его лице читалось негодование. — Он не мудак! Он просто… — Брэдли замялся, словно не веря собственным словам. — Он просто хочет для меня самого лучшего, вот и всё. Макс понимал, что этот разговор нужно прекратить. Плечи Брэдли напряглись, выражение лица стало непроницаемым. Казалось, он ушел в себя. Макс не хотел, чтобы Брэдли снова замыкался в себе, поднимая какую-то болезненную тему или обсуждая то, о чем он не был готов говорить. — Ладно, хорошо. Я понял тебя. Прости. Брэдли хмыкнул и снова опустил голову на колени, повернувшись лицом к городу. Макс хотел протянуть руку и взять его за руку, но передумал. — Э-э-э… — начал Брэдли после минутного молчания. — Откуда ты… откуда ты узнал, что тебе… что тебе нравятся… — Брэдли замолчал, явно не в силах закончить предложение. Вопрос застал Макса врасплох. Он с мягким выражением лица посмотрел на Брэдли. — Откуда я узнал, что мне нравятся парни, или откуда я узнал, что мне нравишься ты? Щеки Брэдли снова начали розоветь. — Д-да, и то, и другое. — Ну, я всегда вроде как знал, что меня привлекают парни. Хотя у меня не так много опыта в этом плане. Я встречался только с девушками, не считая одного парня, с которым у меня был короткий роман перед выпускным. Но это были не столько отношения, сколько… э-э… ну… ты понимаешь… — Макс сделал какой-то жест двумя указательными пальцами, и Брэдли в замешательстве склонил голову набок. — Было весело, но я бы не стал повторять. Я очень быстро понял, что такие отношения — не для меня. Брэдли медленно кивнул, не до конца понимая, но все равно ожидая продолжения, чтобы не перебивать. — Но потом в мою жизнь вошел заносчивый богатенький парень с ужасным характером, или, наверное, это я вошел в его жизнь. И почему-то он мне так понравился, что я не мог перестать думать о том, какие у него красивые глаза, и восхищаться тем, как усердно он старается во всем, что делает. Брэдли почувствовал, как краснеют его уши. Он безуспешно пытался скрыть румянец, скрестив руки на груди. — Глупо с твоей стороны. Я слышал, что он бывает довольно неприятным. Макс улыбнулся своей до боли очаровательной улыбкой, от которой сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Не знаю. Он не так уж плох. С другой стороны, я пропал, как только понял, какой у него красивый смех. — Я... Понятно. Брэдли больше не смотрел на него, но и не отворачивался. Наступила тишина, и Брэдли чувствовал, что Макс все еще смотрит на него. Он знал, что что-то осталось недосказанным. — Ты хочешь знать, почему я начал испытывать к тебе чувства, верно? — Заманчиво. Ладно, Сократ. — Макс фыркнул, его глаза весело блеснули. — Заткнись, или я тебе ничего не скажу. — Я молчу. Макс сделал вид, что закрыл рот на замок и выбросил ключ. Он был обязан Максу честностью. Макс всегда был добр к нему, и его сердце всегда было на виду. Он подавил свою гордость и робость и попытался хоть немного стать похожим на Макса, не скрывая своих чувств. — Я… ну… как я уже говорил, ты единственный парень, к которому я испытываю такие чувства. И все началось из-за твоего дурацкого смеха. — Тебе нравится, как я смеюсь? — Макс ухмыльнулся, как придурок. — Возможно. Макс нетерпеливо подался вперед. — Что еще? Брэдли с трудом сдерживался, чтобы не застонать или не вздохнуть. — К-кроме того, меня привлекала твоя способность прощать. И твоя решимость добиваться своего, чего бы это ни стоило. Сначала меня это злило, но теперь я понимаю, насколько ты вдохновляющая личность. — Брэд… — выдохнул Макс. — Все, что связано с тобой, приводит меня в замешательство, но, как бы меня это ни раздражало, я не думаю, что смогу избавиться от этого чувства. Я пытался, но, наверное, проще поверить, что мир может остановиться, чем избавиться от этих сводящих с ума бабочек в животе, которые появляются, когда я рядом с тобой. Я хотел оттолкнуть тебя, потому что я не идиот и понимаю, что люди решат, что я гей, если мы начнем встречаться, но я ничего не могу с собой поделать и притягиваю тебя все ближе. Я не знаю, что с собой делать. Слова Брэдли застряли у него в горле. Он даже не собирался ничего такого говорить, но не смог сдержаться, когда слова полились из него. Присутствие Макса действовало на него как наркотик, пробуждая желание открыться, стать уязвимым, как никогда в жизни. Это было похоже на доверие. На что-то драгоценное, к чему он боялся прикоснуться, чтобы не разбить. — Брэд... Теперь моя очередь задавать вопрос. Верно? Брэдли ничего не ответил, боясь, что, если он снова откроет рот, то скажет что-то еще более унизительное и слишком откровенное. Вместо этого он кивнул. — Можно тебя обнять? Или подержать за руку? Вот опять. Макс колеблется, боится прикоснуться к нему. Конечно, он заметил, как осторожно Макс теперь держится рядом с ним, словно боится спугнуть испуганного кролика, который убежит от малейшего шороха. Это его расстроило, потому что разве он недостаточно ясно выразился? Неужели Макс не верит, что он испытывает к нему чувства? Если Макс ему не верит, он заставит его поверить. Брэдли был в другой стране, далеко от дома. Он мог позволить себе это, всего одно исключение, это запретное удовольствие, которого ему так не хватало. Так почему же он все еще ощущал разделяющую их стену нерешительности? Он дал добро, но они оба увязли в трясине, и он не понимал почему. — Я не скромная девственница, Макс. Я могу сделать тебе еще лучше. — Что ты... Брэдли заткнул его, неуклюже, но решительно впившись в его губы. Он был совершенно трезв и спокоен. Не было никакого оправдания этой вопиющей взаимности, больше никаких побегов. Это была пугающая сделка, скрепленная их губами, и все же чего-то не хватало, даже когда Макс ответил на поцелуй. Но Брэдли все равно растаял, когда Макс наконец осмелился обнять его и притянуть к себе. Поцелуй был нежным. Губы соединились, как кусочки пазла, прежде чем Брэдли приоткрыл рот, побуждая Макса к большему. Они исследовали друг друга, словно у них было на это все время мира. Вокруг никого не было. Ночь выдалась оживленной, но на такой высоте казалось, что вокруг тихо. Они разомкнули объятия, слегка коснувшись губами друг друга, но не отстранились. Макс хрипло рассмеялся. — У тебя вкус мяты во рту. Как будто ты этого ждал или типа того. — Заткнись, младшекурсник. — Я уже не первокурсник, Брэд. Если только тебе не нравятся парни помоложе и ты не хочешь, чтобы я изображал из себя первокурсника. — Макс! Я думал, ты заткнулся и выбросил ключ! И в последний раз повторяю: мне не «нравятся парни». Я натурал, но с одним исключением, помнишь? — Да... Я знаю. Прости. — На долю секунды лицо Макса помрачнело, в его глазах промелькнула такая боль, что Брэдли показалось, будто ему это привиделось. А может, и правда привиделось. Не успел он опомниться, как Макс снова его поцеловал, и Брэдли не стал сопротивляться. — Значит ли это, что я могу приглашать тебя на свидания? Мы теперь встречаемся? Встречаемся-встречаемся? — Макс говорил, и его дыхание щекотало губы. — Зависит от того, хочешь ли ты вместе со мной побывать в других знаменитых местах. — О, ха-ха, ты просто уморительный. — Макс закатил глаза. — Я знаю, что так и есть. А ты скучный. — М-м-м? — промычал Макс и потянулся за еще одним поцелуем. Он отстранился, чтобы сказать: — Просто я считаю, что ужин при свечах гораздо романтичнее, чем взлом с проникновением. — Это... — Макс едва давал ему договорить, не размыкая губ, словно отчаянно искал что-то, что ему нужно было найти. — Это очень романтично. Я не понимаю, о чем ты. Если только ты не можешь... — еще один поцелуй, — доказать, что я не прав. — Для меня будет честью, красавчик. Сколько бы они ни целовались, между ними все равно оставалось что-то недосказанное и тревожное, но когда они парили в сотнях футов над землей, а внизу мерцали огни города, все это казалось неважным. Брэдли решил, что его интуиция, подсказывающая, что что-то не так, тоже была плодом его воображения.