***
Я наблюдала, как за окном занимается рассвет. Лежать дольше не было ни смысла, ни желания, потому я поднялась с постели, быстро переоделась в уличное и пошла умываться, на ходу обдумывая планы на сегодняшний день. Мавуика говорила о Киниче и маленьких Ахавчиках, значит, сегодня мы едем к Потомкам крон. Дальше по пути Повелители ночного ветра, а там, наконец, так желаемые мной кукузавры и племя Цветочного пера.
Черт, ещё же Атокпан. А когда туда?
Я вышла на улицу и глубоко вдохнула горячий Натлансий воздух. Лёгкие наполнились свободой и предвкушением ещё одной незабываемой поездки с
незабываемой Мавуикой. Несмотря на раннее утро, жизнь на Стадионе священного пламени била ключом. Я хмыкнула и вернулась в здание, прошла мимо Катерины и торговца с алхимическим верстаком и спустилась вниз, подходя к автомной печи близ стойки, где можно купить еду. Мне нужно было пополнить запасы. Я быстро изготовила пару заврианских печений, чей рецепт мне подарила приветливая девушка за стойкой, и сунула их в поясную сумку, предварительно запаковав в стазисную бумагу, которая не давала продуктам портиться. Удовлетворённо кивнув, направилась к комнате, закрепила планер за спиной, надела ножны с любимым одноручником, подаренным папой на тринадцатилетие, поправила электро Глаз Бога на тонкой цепочке на шее и, кивнув, двинулась на выход. Выйдя на улицу, улыбнулась. Чуть поодаль спиной ко мне стояла Мавуика, опираясь бедром на пламецикл. Я медленно стараясь не шуметь и не взывать к Архонту в мыслях, подошла сзади, положила ладони на тонкую талию и наклонилась к уху.
— Привет, моя богиня, — прошептала я, намеренно опаляя дыханием чувствительную кожу.
Не только вы умеете играть, госпожа Архонт.
— Я уж поняла, — неожиданно хрипло ответила на мои мысли Мавуика посмотрела на меня через плечо. Наши взгляды встретились, губы оказались в паре сантиметров друг от друга. Я хищно улыбнулась и отстранилась.
— Ну что, едем? — спросила я, донельзя довольная собой. Мавуика встрепенулась, почему-то разочарованно проводив взглядом отдаляющиеся губы.
Мои губы. Я дернула уголком рта в игривой полуулыбке и потянулась за шлемом, покоившимся на руле пламецикла. Меня схватили за грудки, и вдруг я оказалась сидящей на байке перед Мавуикой лицом к ней. Красные глаза пылали жарким огнем, а на губах бродила улыбка. Мою талию сжали чужие пальцы, заставляя рвано выдохнуть и тихонько коротко застонать.
— Поверь, детёныш, в этой игре мне нет равных, — шепнули мне на ухо. Я прикрыла глаза.
Сучка. — Ладно, поехали уже, — Архонт отпустила меня и протянула шлем, уселась поудобнее и активировала свой коротким взмахом пальцев. Я надела защиту и закрепила под подбородком, устроилась за спиной богини и придвинулась вплотную, крепко обнимая. — Ребра переломаешь, — сказала она, смеясь и вжала газ.
Дух захватило. На бездорожье Натлана нас то и дело подкидывало, из-под колес вылетали небольшие камушки, а потом мы полетели. Я затаила дыхание. Но ведь по пути от Стадиона к Потомкам крон негде лететь... Осторожно обернувшись, я поняла: возможно, мы заехали на пик Тетикпак и сейчас летели с него. О Архонты, какое наслаждение лететь почти в свободном падении в обнимку с такой обворожительной женщиной и с рычащим зверем, так опрометчиво называемом транспортным средством. Это не просто машина. У пламецикла есть
душа.
Впереди хмыкнули. Я перевела вопросительный взгляд на затылок Мавуики.
— Я все слышу, малыш, — прошептала она, но я разобрала, благодаря передатчикам в наших шлемах. Сердце пронзило молнией. Это волшебно — в рёве двигателя слышать томный шепот божества, к которому жмёшься всем телом, понимая, что сейчас она — единственный якорь в этом мире, ведь не будь ее, я могла сотни раз навернуться с байка и не факт, что успела бы раскрыть планер. Я переместила одну руку на плечо женщины, обнимая поперек груди.
Ближе.
Вскоре мы приземлились, проехав пару метров по инерции и затормозили. Я стянула шлем рукой, которая лежала до этого на талии Архонта и вручила ей. Мавуика давно дезактивировала свой шлем, но не пыталась скинуть мои руки. Я вернула ладонь на талию и осторожно обняла, вдыхая лёгкий запах пепла от огненных волос.
Не пущу. Моё. Я провела носом вдоль шеи богини и прикусила мочку уха. Хотелось покусать мадам, которая лишь своим присутствием ставила мои мозги набекрень. Мавуика тихонько вскрикнула и запрокинула голову назад, едва слышно протяжно застонав. Я закатила глаза.
Музыка. Дыхание сбилось, сердце застыло, я провела пальцем по тонкой шее, вызывая ощутимую дрожь в теле богини. Сердцу стало тесно в груди, оно стремилось к
ней, грозя выбить ребра. Я заполошно дышала, силясь восстановить нормальное сердцебиение. Мавуика вцепилась пальцами, затянутыми в черную кожу, в мои колени, прогибаясь в талии. Я сглотнула, медленно выдохнула.
— Вы... — вдох. — К Киничу, — выдох, поспешный вдох. — Собирались, — медленный выдох, такой же вдох. Дыхание постепенно восстанавливалось. Мавуика откинула голову мне на плечо, тяжело дыша.
— И кто бы кого сучкой называл, маленькая Тумайни, — хрипло. Неловко улыбаясь, Архонт смотрела на меня боком. Я коснулась носом мягкой щеки, положила руки на женскую талию, неосознанно поглаживая большими пальцами.
— Простите, — так же хрипло извинилась я и осторожно коснулась губами нежной кожи щеки, пристально глядя в красно-желтые глаза. Архонт дернула уголком губ и неловко поднялась, протягивая мне руку.
— Идём уже. Я предупредила Кинича, что приеду, он ждёт, — я вложила пальчики в протянутую ладонь и мягко сжала, робко улыбаясь богине.
Меня за руку повели к стайке юмказавров, что-то бурно обсуждавщих на своем, юмказаврском. Мавуика что-то шепнула на ухо одному из них, он махнул пушистой лапкой, и к нам вышел ещё один завриан. Его шерсть была чуть короче остальных — молодой совсем, аккуратные когти на мощных задних лапах, мирно сложенные передние не вызывали опасения. Он уверенно подошёл ко мне и ткнулся носом в живот. Я хихикнула, потрепав юмказавра по холке и осторожно обняла серьезного завриана. Он благосклонно принял ласку и мотнул головой себе за спину. Я вопросительно воззрилась на Мавуику. Она хмыкнула.
— Это Тотти. Теодор. Забирайся ему на спину, дальше поедем на юмказаврах, — я оторопела. На них что, ещё и ездить можно?..
Я с огромной осторожностью забралась на зелёную пушистую спинку, обнимая завриана за шею.
— Держись крепче, — крикнула Мавуика, устраиваясь на своем завриане. — Это тебе не на пламецилке гонять, — подмигнула. Я выпала из реальности. То есть, это жесче, чем на пламецикле?!
Следующие пять минут я едва сдерживалась от истошных воплей, потому что мы скакали по деревянным "полочкам" на скалах и поднимались все выше. Я старалась не кричать, переживала, что серьезному юмказавру это не понравится, и он выкинет меня с высоты. Ну, или, что наврежу чутким заврианским ушкам. Я нервно цеплялась пальцами за мягкую шерсть, молясь Архонтам, лишь бы не упасть. По сторонам смотреть не успевала — страшно. Я спрятала лицо в теплой шее Тотти и тихонечко пищала от ужаса.
Вскоре тряска прекратилась, моего плеча коснулось
Солнце. Я медленно отлепила лицо от юмказавра и со скрипом повернула голову. На меня, смеясь, смотрела Мавуика, рядом с которой, сложив руки на груди, стоял высокий мужчина в черной футболке, изумрудных шароварах и с зелёной повязкой на темных волосах. За его плечом висел в воздухе пиксельный дракон. Я заторможенно кивнула. Наверное, это и есть Кинич. Папа описывал его иначе. Не таким внушительным.
Я осторожно сползла с юмказавра и едва не упала, но Мавуика придержала меня за талию, прижав к себе. Я дрожащими руками оперлась на ее плечи и размяла ноги.
Жуть. Кинич понимающе хохотнул. Серьезное лицо преобразилось, показав озорство мужчины.
— Приветствую в племени Потомков крон, Тумайни, — приятным баритоном произнес он. — Как отец поживает? — не доверяя ногам, я все так же цеплялась за Мавуику, которая вдруг решила отправить меня самостоятельно дрифтовать по травке. Я споткнулась, но выпрямилась и даже сделала пару шагов. Дальше идти побоялась.
— Да нормально батя, — нервно ответила я, оглядывая ещё покачивающуюся местность. — Женился, сделал меня, живёт в Инадзуме, путешествия оставил, — протараторила я.
— Эй, ты! — скрипучий голос. Я вскинула голову. Кухул Ахав крутился перед моим лицом. Я схватила его за хвост, пытаясь остановить мельтешение. Пиксели вытекли из руки, перестроившись в воздухе. — Ты! — возмутился Ахав, но быстро успокоился, что-то вспомнив. — Пошли, — мое запястье обвел зелёный хвост и настойчиво потянул куда-то. Несмотря на невпечатляющий размер, я с трудом могла сопротивляться силе Ахава.
Вскоре мы вошли в небольшой домик с аскетичной обстановкой: лишь круглый стол и скамейка в помещении 2×2. Ахав отпустил мою руку и, облетев, легонько подтолкнул к столу. Я медленно приблизилась. На столе дремали такие же пиксельные, как их папа, крошечные драконята, чей чуткий сон охраняла розовая пиксельная драконица. Я ахнула.
— Это Акуна, — скрипучий голос вдруг прозвучал невероятно мягко, в нарисованных глазах читалась неприкрытая нежность. Я завороженно рассматривала маленьких Ахавчиков. — Это Матата, — отец семейства кивнул на самого крупного малыша, зелёного в розовое пятнышко. Я умиленно следила за дракончиком, дернувшим лапкой. Кроха тихонько всхрапнул и потянулся. Я хихикнула.
Милашки. — Тамата, — зелёный лапочка с розовым кончиком пиксельного хвостика глубоко дышал, свернувшись комочком у живота матери. Самый маленький, сантиметров пять в высоту. — Татама, — представил Ахав последнего малыша розового цвета с зелёными ушками и кисточкой на кончике хвоста. Я вышла на улицу и запищала от восторга. Гордый Ахав снисходительно глядел на меня. И стало плевать, как это вышло. Стало плевать, кто та розовая драконица. Главное — я увидела счастье в обычно злобных пиксельных глазах. Он обрёл семью. Но Кухул все же решил рассказать свою историю. Он явно очень гордился этим.
Кинич с Ахавом решили исследовать Очканатлан в свободное от поручений время. Там, в одних из подземных руин, дракон вдруг что-то почувствовал. Сбивчиво объяснив Киничу, что ощущает близкую к нему энергию, Кухул быстро полетел куда-то, но скоро упёрся в тупик, созданный сваленными камнями. Подпрыгивая от нетерпения, Ахав указывал туда и умолял Кинича расчистить завал. Это был первый и пока единственный раз, когда дракон просил о чем-то товарища. С помощью наручного крюка охотник на заврианов быстро справился с просьбой друга. Там под завалами лежала едва дышащая Акуна. Драконицу отнесли Ифе, который (уж не знаю, как, это же пиксельный, блин, рисунок) выходил ее. Розовая бурно отблагодарила Ахава, и с тех пор началась их размеренная семейная жизнь. Матата, Тамата и Татама создавались из пикселей родителей. Раз в месяц они отдавали по пикселю и крепили к флогистоновой капле. Несмотря на то, чьих пикселей было больше, дети сами формировали свой цвет. В течение месяца отданный пиксель постепенно восстанавливался, и так Ахав и Акуна смогли, не жертвуя собой, создать три новых жизни.
Я почувствовала, как в уголках глаз скопилась влага. Смахнув слезы умиления, я протянула руку к Ахаву.
— Вы такие молодцы, — прошептала я, с восторженным уважением взирая на дракона. Он благосклонно кивнул и пожал мой указательный палец.
Волшебный регион...
