Найти тебя снова

Он предал земле тело жены, а свою душу — тьме. Обряд был древним и ужасным. Он отрёкся от всего святого, призвав силы, что старше и сильнее Бога. Когда он поднялся, он был уже не Владом III, господарем Валахии. Он был Вампиром. Его некогда русые волосы стали угольно-чёрными, кожа — мертвенно-бледной, а сердце обратилось в кусок льда, в котором теплилась лишь одна мысль: месть. Первое время он мстил и вырезал всех, кто мало-мальски причастен к смерти его жены. Но всё заканчивается, закончилась и месть. И в тишине и скорби над её могилой он вспомнил цыганку и её пророчество, и надежда безумная, но всё-таки надежда вспыхнула в нём. Он распустил всех слуг, поставил наместника в ближайшем городе, а сам ушел искать табор. Он нашёл табор не сразу. Прошли долгие десятилетия поисков. Цыгане — народ кочевой, не оставляющий следов. Он рыскал по Балканам, Венгрии, землям Священной Римской империи. Он был тенью, слухом, кошмаром, который расспрашивал о старой гадалке. Лишь через полвека скитаний он наткнулся на их след и догнал их на окраине Болгарии. Правнучка, такая же бесстрашная, как когда-то её бабка, выслушала его. «Она умерла в дороге,господарь. Но велела передать: четыре века пройдут, и ты встретишь свою госпожу. Главное — не сглупи в конце». Он разозлился и схватил за горло юную цыганку. «400 лет? Что за глупость в финале?» — когда он ослабил хватку, чтобы она смогла говорить, она усмехнулась и сказала: «Позолоти ручку,Господарь!» Он отпустил её и кинул ей мешочек с золотом,она ловко его схватила и шагнула к Владу Дракуле, глядя ему в глаза, ничуть его не боясь, будто не он только что её чуть не задушил. «Господарь,ждать её уже не 400 лет, а чуть меньше, ты посчитай. Иногда чистые души возвращаются в наш мир такими же, как были, так что не волнуйся, её ты не пропустишь. А вот по поводу глупости ты их уже делаешь, слава о тебе идет большая, ваши служители религии волнуются. Больше тебе сказать не могу, не вижу, но точно вижу, что дело в вашей религии». А затем она улыбнулась и сказала:«Господарь, а не хочешь отдохнуть душой вечерок? Мой табор даст тебе песню, а ты нас одаришь?! Только не гневайся и не тронь мой табор, мы уже тебе услугу дали, ты, говорят, справедлив». Влад удивился, но согласился на её предложение. Она взяла его за руку и повела в глубину табора, позвав своих братьев. «Братья!Господарь желает отдохнуть сегодня вечером, костёр, вино, танцы и песни ему нужны, так дадим же мы это великому господарю Дракуле!» Люди табора быстро сообразили, кто к ним пожаловал, и организовали славный вечер. Были песни как весёлые, будоражащие кровь под танцы прекрасных цыганок, так и грустные, что под них хотелось то ли плакать, то ли бежать добывать необъяснимое. Было вино, не самое лучшее, но скрасившее этот вечер. Ближе к рассвету Влад дал несколько мешочков главе табора и поблагодарил, сказав: «Ваша дочь дала мне смысл жить, и за это я готов один раз вам помочь, если, конечно, осмелитесь просить». И ушел в ночь, уже не с горечью чёрной, а с небольшой зарождавшейся надеждой. Он ушёл, оставив табор позади, перед ним простиралась вечность, внезапно ставшая чуть менее невыносимой ношей. Что он будет делать все эти века? Он метался. Он обустраивал замок, снося целые крылья и возводя новые, скупая по всему миру драгоценности, книги, произведения искусства — всё, что, как он думал, могло бы порадовать её, Элизабетту будущего. Потом ярость находила на него вновь, и он в припадке уничтожал всё, что успел создать. Он путешествовал, стремясь забыться в новых впечатлениях. Он побывал в монастырях Тибета, пытаясь обрести покой, но находил лишь тишину, в которой громче звучала его память. Он стал учёным, чьих знаний хватило бы на десять Академий. Он сражался с чужими армиями, становился участником интриг чужих королевств. Но всё это было бегством от самого себя. И тогда он обратил свой взор во тьму, дабы создать себе свиту, отраду и орудие. Он не умножал проклятую братию без разбора, не сеял слепой чумы. Нет. Его детища рождались не из жажды крови, но из жажды цели. Он становился тёмным алхимиком души, выискивая тех, в ком тлела искра несгибаемой воли, тех, кого боль мира не сломила, но закалила, как сталь. Воина, что предпочёл бы смерть бесчестью. Учёного, чей разум жаждал истины даже на краю гибели. Поэта, чьё сердце истекло кровью, но не ожесточилось. Он являлся к ним в час их наивысшего отчаяния или торжества, предлагая не просто бессмертие, но служение великой тайне. Их обращение было не дикой мукой, но строгим, почти священным ритуалом. Он становился для них отцом, полководцем и наставником. Он учил их не просто убивать, но жить в тени человеческого мира, владеть тьмой как плащом, а своими силами — как отточенным клинком. Он вбивал в них железный завет: тайна — их главная крепость. Мир людей не должен узнать, что ходит среди них. Их миссия была едина, священна и неизменна: искать Её. Прочесать каждый город, заглянуть в каждое окно, пройти по пятам каждой тени, что хоть отдалённо напоминала её душу, её свет. Они были его сетью, раскинутой над спящим миром, его щупальцами, ощупывающими время. И пока они искали, он продолжал строить — уже не стены, но легенду. Легенду о Повелителе, который, когда настанет час, явится не с пустыми руками, а с целой ночью в своём подчинении, достойный встать рядом с той, что подарила ему вечность.