Драма королевского масштаба

После «Инцидента с Розой» (как это теперь называли в слизеринском общежитии ) их отношения вступили в новую, не менее тревожную фазу — фазу попыток быть нормальной парой. Со стороны это напоминало двух химер, пытающихся вальсировать: технически возможно, но чревато откушенными головами. Инициативу, разумеется, взял на себя Драко. Он объявил, что им требуется «правильное свидание». Не тайные встречи в Запретном лесу и не обмен ядовитыми подарками, а нечто утонченное, светское и достойное их статуса. — Ужин, — с важным видом провозгласил он, развалившись на диване в гостиной. — При свечах. С видом на озеро. И живая музыка. Не эта дурацкая волынка Пивза, а что-то элегантное. Арфа, например. Том, просматривавший трактат о создании нематериальных крестражей, поднял глаза. Его взгляд был красноречивее любых слов. — Арфа, — повторил он без интонации. — Да! — Драко мечтательно закатил глаза. — Это создаст атмосферу возвышенной грусти и романтической тоски. — Это создаст атмосферу невыносимой скуки и желания заткнуть уши воском, — парировал Том. — Кроме того, логистика ужина «с видом на озеро» предполагает либо аренду лодки (негигиенично), либо организацию площадки на берегу (привлечет внимание гиппогрифов и идиотов гриффиндорцев). Драко фыркнул. — Ты просто не понимаешь красоты спонтанности! — Спонтанность — это удел тех, кто не способен планировать, — холодно заметил Том. В итоге компромисс был найден, если это можно было так назвать. Том согласился на ужин, но при условии, что он пройдет в Зале Древней Магии — маленькой, редко используемой комнате на седьмом этаже, которая, как он выяснил, обладала идеальной акустикой для обнаружения подслушивающих чар и защитой от несанкционированного проникновения. Драко, слегка оскорбленный таким прагматичным подходом, все же ухватился за романтику «зала древней магии». Это звучало таинственно и могущественно. Вечер настал. Драко явился в мантии цвета ночного неба, усыпанной крошечными кристаллами, мерцавшими как настоящие звезды. Он пах дорогим сандалом и амбрезией. Том был в своих обычных черных мантиях, но, как заметил Драко, его волосы были уложены чуть тщательнее обычного. Это заставило сердце Драко ёкнуться. Зал Древней Магии был прекрасен. Сводчатый потолок был испещрен мерцающими рунами, в камине плясали изумрудные огни, а стол, накрытый домовиками, ломился от изысканных блюд. Правда, Том предварительно проверил каждое из них на яды и снял смену настроения. — Ну? — Драко сиял, садясь за стол. — Разве это не идеально? — Стол расположен в геометрическом центре комнаты, что минимизирует углы для потенциальной засады, — кивнул Том, оценивающим взглядом окидывая помещение. — И руны на потолке, кажется, являются частью защитного барьера. Приемлемо. Драко вздохнул, но решил не портить момент. Он протянул руку, чтобы налить Тому эльфийского вина, но Том его остановил. — Позволь, — он взял графин и налил вино в оба бокала, предварительно прошептав над ними заклинание. — Теперь можно. — Ты проверил вино на яд? — у Драко дрогнул уголок губ. — И на любовные зелья, — серьезно ответил Том. — После истории с сердечками я не могу исключить, что ты решишь отомстить мне подобным образом. Драко рассмеялся. Это было бесполезно. Абсолютно бесполезно и совершенно очаровательно. Первые десять минут прошли в относительной гармонии. Драко болтал о новых мантиях, которые заказал из Парижа, Том вставлял короткие, сухие замечания о неэффективности французских портных. Потом Драко, в порыве нежности, положил свою руку на руку Тома. Том замер. Он посмотрел на тонкие, холеные пальцы Драко, лежащие на его собственных. Его первым импульсом было отдернуть руку. Вторым — проанализировать тактильные ощущения. Он решил просто сидеть, чувствуя странное тепло. — Знаешь, — мечтательно сказал Драко, глядя на него в свете изумрудного огня. — Когда я был маленьким, я представлял, что моя любовь будет похожа на вихрь. Ослепительная, разрушительная и быстрая. Том поднял бровь. — Вихри, как правило, вызывают хаос и несут значительные разрушения. Не самая удачная метафора для долгосрочных отношений. — О, заткнись, — беззлобно прошептал Драко. — Я пытаюсь быть романтичным. — У тебя получается иррационально, — констатировал Том, но его пальцы под рукой Драко слегка шевельнулись, почти отвечая на прикосновение. Идиллия длилась ровно до десерта — воздушного суфле из золотого ягненка. Драко, желая сделать «романтичный жест», зачерпнул ложку своего десерта и протянул ее Тому. — Попробуй? Это божественно. Том посмотрел на ложку, потом на сияющее лицо Драко. Его мозг выдал серию тревожных сигналов: Обмен слюной. Патогены. Потеря контроля. Сентиментальная глупость. — Нет, — сказал он. Драко помрачнел. — Почему? Ты же проверил его на яд! — Я не проверял его на твои бактерии, — бесстрастно ответил Том. Ложка с суфле с грохотом упала на хрустальную тарелку. — Мои ЧТО?! — голос Драко взлетел на октаву. — Ты считаешь меня… нечистоплотным?! — Я считаю, что гигиена — это основа здоровья, а необоснованный обмен микрофлорой — это неоправданный риск, — парировал Том, все еще сохраняя ледяное спокойствие. Драко вскочил, его мантия взметнулась драматичным облаком. — Я не могу поверить! Я предлагаю тебе… интимную близость! Доверие! А ты говоришь о бактериях! — Это биологический факт, — пожал плечами Том, но внутри него что-то сжалось. Он видел, что снова все испортил, но не понимал, как иначе поступить. — Знаешь что? — Драко выдернул свою салфетку и швырнул ее на стол. — Мое суфле, видимо, недостаточно стерильно для его величества Тома Реддла! Может, тебе стоит пойти поужинать в больничном крыле! Со стерильными инструментами! Он развернулся и направился к выходу, но на полпути остановился. Вся его драма была напускной, и они оба это знали. Он обернулся, его серебряные глаза блестели от обиды и разочарования. — Я просто хотел, чтобы все было идеально, — тихо сказал он. Том смотрел на него через стол, заваленный изысканными яствами, в комнате, наполненной древней магией, которую он мог бы использовать для покорения мира. И все это было прахом, потому что он не мог понять, как просто разделить десерт с тем, кто ему нравился. Он медленно встал. — Идеал — это абстракция, не имеющая практического применения, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Но… твое суфле. Оно действительно пахнет… приемлемо. Драко замер, не веря своим ушам. Том сделал шаг вперед, потом еще один. Он подошел к столу, взял свою чистую ложку, зачерпнул немного своего суфле и… отнес ко рту. Он съел его, не сводя с Драко глаз. — Видишь? — сказал он, откладывая ложку. — Без происшествий. Это был самый неловкий, самый неуклюжий и самый искренний жест, который Том Реддл мог совершить. И для Драко это значило больше, чем тысяча арф и миллион роз. Он медленно вернулся к столу, стараясь сохранить на лице обиду, но проигрывал эту битву с нарастающей улыбкой. — Идиот, — выдохнул он, садясь на свое место. — Согласен, — неожиданно согласился Том. И они доели свой десерт. Каждый со своей тарелки. Но иногда их взгляды встречались над мерцающими рунами, и в эти моменты даже Том понимал, что некоторые вещи стоят небольшого, тщательно просчитанного риска.