"Превращение". Обзор новеллы Франца Кафки

А вообще, как по мне, знакомство с этим автором надо начинать именно с этого произведения; не только из-за одиозности, но и из-за лучшего примера его методов и стилистики, в которой он работал; наиболее наглядного абсурдистского отражения эпохи, в которой он жил. "Превращение" Кафка написал одним из первых, когда решил удариться в писательство; и сформировал в нем как в своеобразном манифесте суть своей идейно-смысловой канвы и стилистики. С Кафкой я уже знаком: на момент написания обзора прочитал часть малой прозы, романы "Процесс" и "Замок" и частично эпистолярный сборник "Письма к Милене", поэтому могу примерно предсказывать логику автора. Так, смею предположить, что Кафка не причислял себя к какому-то конкретному литературному направлению, а называл себя "просто писателем", так же, как и Есенин говорил, что он "просто поэт". Тем не менее, в произведениях его прослеживаются два основных приема: абсурдизм и метафоричность; которые, не завися от господствующих на начало ХХ века, переплетаются невероятными способами. В произведениях - жестокий, натуралистично описанный, холодный к отдельно взятой личности мир накануне Первой мировой войны или аллюзия на него. Это пространство не монохромно, а серо и монотонно; все персонажи в нем друг на друга похожи и движутся или хаотично, как сонные мухи, или истерично бегают восьмерками, как нервные звери в зоопарке. Притом этот мир - не пуст; он - сложный собирательный образ, основанный на реальности и картине мира автора. В этом холодном пространстве господствует абсурд - оголтелые нелепости и бессмысленности, никому не понятные и исключительно вредные правила, которые, несмотря на то, требуется неукоснительно исправлять. Нельзя точно сказать, кто так охарактеризовал Кафку; возможно, что это был и он сам. Я бы причислил его ближе к модернистам, ведь с их точки зрения такое мнение о мирах и стилистике автора было бы разумно. Сам же себя причисляю ближе к реалистам; и сказал бы так: это не абсурд, это - цинизм. В этих внешне обычных и жизнеподобных материально вселенных цинизмом, пусть часто и скрытым за абсурдом, пропитано все насквозь. Пафос и слог Кафки это подчеркивают. Предложения у него длинные, наждачные, жесткие, с негибкой пунктуацией. Создается такое ощущение, будто читаешь документ; но он не крайне четко выточен и не допускает никаких двусмысленностей и лишних слов, а наоборот - раздут донельзя, так что кажется бесконечным. Но этот документ - не приговор этому миру, каким сделал бы его реалист, а история бесконечной и неизлечимой болезни, составленная модернизмом без четкой формы. Тон автора кажется беспафосным, но только без глубокого проникновения; за канцеляристской маской скрывается этот печальный анамнез. Но мне, близкому к реализму автору, кажется, что это не просто бумажка, а подавленный вой о нескончаемости мучений в этом жестоком мире. Возможно, на это накладывает отпечаток специальность Кафки: он работал в заштатной канцелярии и день ото дня перебирал и переписывал бумажки.