Часть 8
13 ноября 2025 г., 15:58
Это Больно...
Лу направляется к кабинету босса, проходя мимо простых оштукатуренных стен и приглушённых разговоров, прижимая руку к животу — в попытке унять пульсирующую боль, отдающую в левый бок. Хотя боль не мешала ей ходить или выполнять поручения, она доставляла неудобства. И раздражала.
Может, винить стоило только себя. Может, после возвращения она просто устала и рухнула на кровать, так и не сменив повязку. К утру клей так намертво присох к коже, что снять её оказалось почти невозможно. А в процессе отдирания она только сильнее тянула и растягивала рану. Теперь расплачивается за это.
Она бы и не носила эти дурацкие повязки, если бы не постоянно делала что-то, из-за чего рана снова начинала сочиться. Всё из-за её неуклюжести. Возможно, стоит начать над этим работать... когда-нибудь.
Хотя рана болела при каждом шаге, грудь, по крайней мере, не ныла — после вчерашнего в ней всё ещё теплилось что-то приятное. Кажется, они с Шином снова начали ладить, между ними возвращается взаимопонимание и товарищество. В одной руке она сжимает его куртку. Пусть задание и оказалось скучным и почти бессмысленным, зато хоть что-то хорошее из него вышло. Она не могла отрицать — на мгновение её охватил страх, что произошедшее слишком серьёзно, чтобы всё так быстро наладилось, но она чувствовала, как между ними снова устанавливается привычная динамика, пусть и с небольшими изменениями. Это ощущение приносило облегчение и хоть как-то сглаживало вину за ту боль, что она причинила им после своей мнимой смерти.
Когда она открывает дверь в кабинет босса, та распахивается лишь наполовину, упираясь во что-то с другой стороны. Лу заглядывает в щель, нахмурившись, и встречается взглядом с обвиняющим Шином, потирающим затылок и морщащимся от боли.
Она замирает на секунду, а потом бросает:
— О, моя вина, — и зевая, заходит в комнату. Аой, Сакамото и Хэйсукэ поворачиваются к ней, замолкая. Лу улыбается в знак приветствия и замечает маленькую Хану, свернувшуюся клубком рядом с отцом на кровати — она крепко спит. Остальные, похоже, не спешат говорить, стараясь уловить сегодняшнее настроение между Лу и Шином.
— Будь осторожнее, Лу! — раздражённо бросает Шин.
— Не стой прямо перед дверью, Шин, — отвечает она спокойно, закрывая за собой дверь и становясь рядом с ним.
Шин лишь отводит взгляд, бурча под нос:
— Могла бы хоть постучать, прежде чем входить...
Но Лу не удостаивает его ответом — её внимание приковано к Сакамото. Глаза босса полуприкрыты, черты лица одновременно расслаблены и напряжены. Он выглядел... уставшим. Лу слегка склоняет голову, надеясь, что тот всё ещё восстанавливается. Он несколько секунд переводит взгляд между ней и Шином, с привычной складкой меж бровей, и наконец произносит:
— Шин сказал, что вы ничего не нашли. Это правда? — голос Сакамото спокоен, интонации точные и выверенные, как обычно. Хэйсукэ с любопытством наблюдает за происходящим с места рядом с ним.
Лу переминается с ноги на ногу:
— Да, было очень тихо. — Шин кидает на неё короткий взгляд и снова поворачивается к Сакамото.
— То есть совсем ничего не произошло? — уточняет тот, брови ползут всё выше.
Лу чувствует себя немного под прицелом и опускает взгляд на пол. Несколько секунд тишины — Аой наклоняет голову с любопытством — и наконец Лу выдавливает:
— Эм... Шин сломал обогреватель в машине.
— Он уже был сломан, когда мы сели! — Шин моментально вскакивает в оборону, голос срывается, он отчаянно смотрит на Сакамото, словно пытаясь доказать, что говорит правду.
Лу лишь тихо хмыкает, глядя вперёд.
— Я не хочу слышать оправдания от той, что спала всю дорогу туда и обратно!
— Я устала!
— Надо было выспаться заранее, как я.
Их перепалка звучит громко, но без злости или раздражения, и Сакамото лишь тяжело вздыхает — на этом спор затихает. Аой, заметив его нахмуренные брови и напряжённые плечи, кладёт ладонь на его руку и мягко сжимает её в утешении. Шин переводит взгляд на Лу, и их глаза встречаются в короткой паузе. Пока он не замечает куртку в её руках и поспешно отводит взгляд, прочищая горло.
— Всё ли в порядке, господин Сакамото? — осторожно спрашивает Шин, искренне.
Но его мысли говорят Шину куда больше, чем слова. В них он видит тревогу — беспокойство из-за отсутствия ясности в вопросе их безопасности, неуверенность, заставляющую его волноваться. Шин сглатывает, опуская глаза. Он всё ещё недостаточно силён, чтобы по-настоящему успокоить его. Настоящий надёжный партнёр смог бы избавить Сакамото от стресса, сделать больше для их защиты. А Шин по-прежнему не дотягивает до того, чтобы стоять рядом с ним на равных.
— Прости, — Шин сжимает кулаки по бокам.
Лу поворачивает голову, чтобы взглянуть на него, брови слегка нахмурены, но вскоре она возвращает внимание к Сакамото.
— Нет, Шин, всё в порядке. Я вовсе не разочарован вами, вы сделали достаточно, — Сакамото дарит редкую, мягкую улыбку. Его тёплый тон заставляет Шина поднять голову. — Просто… немного больше профессионализма, пожалуйста. Особенно когда вернёмся в магазин.
Он явно намекает на их шумную перепалку посреди больничной палаты, и его взгляд на мгновение останавливается на куртке в руках Лу. Щёки Шина вспыхивают, и он отводит глаза в сторону. Лу чуть склоняет голову.
— Зато это, по крайней мере, значит, что Слюр и его люди не где-то поблизости, верно? — Лу смотрит на Сакамото с надеждой во взгляде.
Тот улыбается в ответ:
— Ты права, Лу. Возможно, так и есть.
Хэйсукэ наконец подаёт голос, выпрямляясь на стуле:
— Да, ребята! Давайте мыслить позитивно! — Аой улыбается, бросая взгляд на мужа; между ними мелькает короткий, понятный только им обмен взглядами.
Лу тоже не удерживается от лёгкой улыбки, её глаза скользят к спящей Хане — уютно устроившейся рядом с отцом, безмятежно спящей, пока всё вокруг продолжается без неё. Лу замечает, как его рука чуть крепче обнимает дочь, и в её взгляде мелькает мягкость.
Ненадолго наступает тишина, и её нарушает голос Хэйсукэ:
— Эй, Шин, я–
В дверь раздаётся стук, и Хэйсукэ любопытно оборачивается.
Лу моргает и слегка вздрагивает, тут же бросая взгляд на Шина с нахмуренными бровями. Все ведь здесь, не так ли? Кто ещё мог бы иметь дело с боссом?
Дверь приоткрывается, и тихое «Извините» сопровождает появление Нацуки Сэбы. Он осторожно закрывает дверь за собой, прежде чем обратиться к ним. Его взгляд лениво скользит по комнате…
Пока не останавливается на Лу. Он замирает. Затем переводит глаза на Шина, встречается с ним взглядом. И снова на неё. Оба почти одновременно наклоняют головы.
— Разве ты не должна быть мёртвой? — спокойно спрашивает Нацуки своим обычным монотонным голосом.
Лу готова была двинуть ему ногой в лицо, прежде чем сообразила, о чём он говорит.
— А, ну… вроде как, — пожимает плечами.
— Хм, — отвечает он коротко, слегка кивая. Его взгляд скользит к вещи в её руках — тёмно-синему худи на молнии, которое он узнаёт. Принадлежит ведь одному человеку, тоже стоящему в этой комнате.
Нацуки смотрит на него, уголки его губ трогаются в лёгкой усмешке. А тот лишь хлопает глазами, не понимая.
Отличный ход, Шин.
Шин делает шаг назад, моргая:
— Что ты–
— В любом случае, я закончил план укрытия, Сакамото, — спокойно произносит Нацуки, подходя к Сакамото и садясь на стул рядом с Аой. Его взгляд скользит по рисунку Ханы, висящему неподалёку, — он, похоже, притягивает внимание всех, кто входит. Контраст между яркими красками и ровным писком кардиомонитора звучит громко, но маленькое украшение словно смягчает холодную атмосферу больничной палаты.
Чёрт, этот парень никак не отучится перебивать и игнорировать меня! — Шин пристально смотрит на него, кулаки вновь сжимаются. Лу бросает на него озадаченный взгляд.
— Вот, — Нацуки передаёт Сакамото какой-то сложный планшет, стараясь не потревожить спящую Хану. Сакамото пролистывает заметки и схемы, и они вдвоём молча смотрят на экран несколько секунд. Остальные стоят в растерянном молчании, пока Хэйсукэ не решается заговорить:
— Эм… а что это вообще?
Сакамото спокойно объясняет:
— Идея Сэбы — сделать невидимое убежище в JCC. — Он бросает короткий взгляд на Аой. — Полезно будет для безопасности людей во время локдаунов.
Шин нахмурился — когда они вообще начали это планировать? Никто же ничего не говорил. Он смотрит на Хэйсукэ, но тот выглядит не менее растерянным.
Глаза Лу чуть расширяются:
— Целое невидимое убежище? Разве такое вообще возможно? — она переводит взгляд с Сакамото на Нацуки.
Тот даже не поднимает головы от планшета:
— Да, я уже закончил чертежи и всё подготовил, — спокойно отвечает.
Лу не сводит с него глаз, голова чуть наклонена от неподдельного интереса:
— Вау, это реально круто.
— Ну, меня ведь недаром называют «гением оружейного дела», — Нацуки поднимает взгляд, на губах мелькает самодовольная улыбка. Он говорит вроде бы небрежно, но Шин без труда улавливает лёгкие нотки хвастовства и прочищает горло, чтобы скрыть желание съязвить.
Этот парень...
Сакамото поднимает глаза, встречаясь взглядом с Шином:
— Хочу, чтобы вы все помогли, — говорит он твёрдо, без тени сомнения.
— Конечно, господин Сакамото, — отвечает Шин. Пусть ему и не хочется подыгрывать Нацуки, но он скорее умрёт, чем откажет Сакамото.
Нацуки глубоко вдыхает, на секунду замирает в сосредоточенности, потом забирает планшет обратно:
— Ну, в принципе, мы можем начать прямо сейчас… — он встаёт со стула.
Шин снова встречается взглядом с Сакамото, кивает и обращается к Хэйсукэ:
— Ты чем-то занят? — Тот быстро мотает головой.
— Тогда пошли. — Шин направляется к двери, даже не взглянув на Лу, отчего её брови слегка хмурятся. Разве босс не сказал, что помогать должны все? Она слышит, как он вздыхает, и мгновенно понимает, что он всё понял. Да и должен бы знать — она всё равно бы пошла за ними. Ей слишком скучно, чтобы сидеть без дела.
Когда трое мужчин выходят из комнаты, Лу идёт следом за ними, прижимая руку к боку, делая первый шаг вперёд. Но прежде чем она успевает выйти, Сакамото окликает её по имени.
— Останься, — только и произносит он. Лу резко оборачивается в дверях, губы приоткрыты.
— А... хорошо, — она бросает взгляд через плечо на Шина, который уже идёт по коридору. Их взгляды встречаются, прежде чем она возвращается в комнату и закрывает дверь — щелчок замка гулко отзывается в притихшем помещении. Она перекладывает куртку в руках.
Вдруг комната кажется куда просторнее — в воздухе повисает ощущение пустоты, будто вместе с ушедшими ушла и какая-то часть привычного тепла.
— Что-то случилось, босс? — Лу слегка наклоняет голову.
— Тебе больно, — спокойно замечает Сакамото, взгляд на мгновение опускаясь к её левому боку. Его голос спокоен, слова звучат мягко — без укора и без осуждения. Но Лу всё же вздыхает. Надо было догадаться, что он это заметит — трудно что-то скрыть, когда рядом с тобой ходят телекинетик и бывший наёмник, внушающий страх половине мира.
— Да это ерунда, босс, не стои—
— Лу, — его голос становится предупреждающим, и она мгновенно замолкает. Губы сжимаются в линию, спина выпрямляется.
— Я не хочу тебя ограничивать, я знаю, на что ты способна, — он делает короткую паузу, глядя ей прямо в глаза. — Но будь осторожна... не все из нас переживут, если потеряют тебя во второй раз.
Эти слова отдаются эхом в её голове, тяжело оседая где-то глубоко внутри. Тиканье часов заполняет тишину, пока она переваривает услышанное.
Её губы чуть приоткрываются, голова наклоняется вбок. Она не до конца понимает, что именно он имеет в виду, но по его тону — низкому, серьёзному — чувствует, что должна ответить искренне.
— Эм... да, конечно, — тихо произносит она.
В памяти всплывает выражение лица Шина, когда она вернулась: боль и уязвимость в его глазах, то, как он обнимал её, будто боялся, что она исчезнет снова в любую секунду. Недоверие, когда он впервые увидел её в дверях. Слёзы на глазах Хэйсукэ. Лу моргает, задерживая дыхание.
Значит ли это, что ей стоит перестать так легкомысленно относиться к собственному здоровью? Что последствия её поступков затрагивают не только её саму? Может, это просто запутанный способ сказать: «Береги себя»?
Как бы то ни было, это сработало. Сакамото выбрал лучший способ заставить её задуматься о смысле своих действий — он знает, как с ней говорить. В груди что-то сжимается, в животе завязывается узел вины, и Лу опускает взгляд.
— Просто позаботьтесь друг о друге, — заключает Сакамото, мягко улыбаясь и проводя рукой по волосам спящей Ханы. Лу кивает, выдыхая длинно и неровно. Она понимает, что в последнее время была не слишком внимательна к чувствам других, больше думая о том, чего хочет сама, и куда ей хочется влезть. В чём-то босс напоминает ей папу. У них обоих есть это редкое умение — видеть человека насквозь, но при этом подходить к нему по-разному, так, как нужно именно ему. Узел в животе чуть ослабляется при этой мысли. Наверное, в этом и есть семья — те, кто видят тебя насквозь, но всё равно хотят, чтобы ты оставался рядом.
— Прежде чем уйдёшь, Лу, — мягкий голос Аой выводит её из мыслей. Та улыбается по-домашнему, теплее некуда. — Не могла бы ты сегодня присмотреть за Ханой днём? Таро нужно пройти обследование, а я хотела сходить за продуктами для нашей общей комнаты.
Спрашивать дважды не пришлось. Лу поднимает взгляд, с радостью встречая её глаза:
— Конечно! — её голос наполняется энергией, на лице появляется искренняя улыбка. Она воодушевлена возможностью провести время с Ханой после столь долгой разлуки.
***
— Так вы вчера вместе были на слежке? — Голос Нацуки прорезал мысли Шина, разрушая его концентрацию, с которой он пытался подслушать мысли господина Сакамото или Лу в другой комнате. — А? А, да, — рассеянно ответил Шин. Лучше бы он остался. Если то, что хотел сказать господин Сакамото, было достаточно важным, чтобы задержать Лу, значит, и ему стоило знать, верно? Сакамото ведь никогда не скрывает от него ничего. Значит, возможно, это не так уж важно… Он вздыхает. А потом вновь напрягается. Хотя... если всё-таки… — Хм. Миленько, — замечает Нацуки монотонным голосом. Шин не сбивается с шага. До тех пор, пока до него наконец не доходит смысл сказанного. — ЧЕГО?! Мы вообще ничего не делали, просто сидели в машине и наблюдали за зданием! Что тут милого?! — слова вырываются прежде, чем он успевает их удержать, а по лицу уже расползается жар. Хэйсукэ бросает на него любопытный взгляд. Нацуки оборачивается на ходу, шаг его по-прежнему ровен. Шин замечает лёгкую усмешку, тронувшую его губы, и мгновенно осознаёт — оба понимают, что он начал отрицать то, в чём его даже не обвиняли. Его взгляд тут же уходит в сторону, черты лица слегка напрягаются. — Расслабься, Шин, ты опять весь вспыхнул, — фыркает Нацуки, и его голос немного тонет в фоне, когда они проходят мимо гулких криков студентов из столовой. Шин закрывает глаза. Не поддавайся… не ведись… не ведись… — Не ожидал, что она так рано пойдёт на задание, — голос Хэйсукэ вытаскивает его из мыслей. Тот идёт, уставившись в потолок, с отрешённым видом. — Поверь, я знаю, — вздыхает Шин, опуская плечи. Свет постепенно тускнеет, когда они сворачивают за угол, следуя за Нацуки в более тихий, почти пустой коридор. Место казалось Шину незнакомым. — Ладно, — Нацуки не оглядывается, — так что там вообще произошло? — намекает он. Шин прекрасно понимает — Нацуки интересует история с Лу: её смерть, возвращение. Хэйсукэ, уловив подтекст, отвечает первым. — Лу подстрелили, но она выжила… — он чешет затылок. — Только память на время потеряла. Вернулась сюда где-то два дня назад. Нацуки хмыкает, кивая самому себе, а потом зевает: — Неудивительно, что ты так странно себя вёл, Шин. Не думал, что вы с ней… близки. Хэйсукэ чуть наклоняет голову. Сердце Шина гулко отдаётся в ушах. — А? Мы… я… она… — он сбивается, едва не спотыкаясь, — она же наш друг! И часть семьи! — Потому ты и отдал ей свою куртку? — Холодно было, — бурчит Шин, отворачиваясь. Их шаги эхом разносятся по коридору, усиливая неловкость момента. Зачем я вообще оправдываюсь перед ним?.. Хэйсукэ только кивает — если холодно, логично прикрыться. Всё вполне разумно. Так как до двери остаётся всего несколько шагов, Нацуки сдерживает желание поддеть Шина ещё раз. Жаль, ведь смотреть, как тот вспыхивает быстрее, чем преподаватель JCC успеет отреагировать на разговор на уроке, всегда забавно. Нацуки вводит код на панели. Раздаётся серия щелчков и писков, и дверь открывается, показывая большую… пустую комнату. — Здесь ничего нет, — замечает Хэйсукэ. — В этом и смысл, — вздыхает Нацуки. Шин остаётся немного позади, наблюдая, как Нацуки проходит в центр помещения. Тот жестом подзывает их ближе, и они нерешительно подходят. Никто не замечает, как Нацуки нажимает кнопку в кармане — только лёгкое мерцание воздуха и тихий треск в ушах Шина выдают активацию. На миг пространство дрожит, а затем вокруг проступают стены из стали и штукатурки, будто они были здесь всегда. Шин медленно оборачивается, осматриваясь, замечая ящики, инструменты и разбросанные по полу гаджеты. Голос Нацуки вырывает его из задумчивости: — Это был прототип. Проще доработать его, чем собирать всё с нуля, — он почесывает затылок, глаза бегло изучают помещение, будто оценивая, с чего начать. — Ого! Лу была права — крутая штука! — восклицает Хэйсукэ, делая шаг назад и наступая на что-то хрустящее — пыль и обрывки проводов. Шин смотрит на Нацуки — он всё это сделал?.. Он ненавидит, что у того действительно есть повод для хвастовства. И тут в голову Шина приходит мысль: — А где Мафую? — спрашивает он, насторожившись от отсутствия младшего брата Нацуки. Тот подходит к пыльному самодельному столу в углу, кидает туда планшет и разворачивает смятый лист, исписанный заметками, расчётами и размерами: — Наверное, на занятиях. Или сбегает от них. Или показывает Торамару, что где находится. Шин прищуривается: — Она здесь? — Ага, приехала вчера, — Нацуки устраивается за столом, вытягивая руку к ящику с инструментами. Шин кивает. Девчонка та ещё заноза, но уважение к господину Сакамото у них общее, а значит, он не может к ней плохо относиться. Его взгляд снова скользит по комнате — всё это явно не в стиле Мафую, он легко представляет его недовольное лицо, когда тот видит столько пыли и грязи. Шин замирает, прислушиваясь. В тишине слышно лёгкое гудение воздуха. Он оборачивается к Нацуки: — Так что нам делать? — Стены нужно доделать, с них и начнём. На сегодня немного — просто эту одну закончим, остальное позже. — Он указывает на самую цельную из всех стен. — Я займусь техникой, а вы с Хэйсукэ — штукатуркой и проводкой. Плечи Шина опускаются. — Мы теперь рабочие, что ли?.. — бормочет он, а Хэйсукэ смеётся, устанавливая лестницу. — Считай, что это тренировка, Шин. Разовьёшь координацию и терпение, — усмехается Нацуки, не отрывая взгляда от прибора, который собирает. Да у меня уже всё это есть, — думает Шин, но всё же идёт помогать Хэйсукэ. Отказаться от просьбы господина Сакамото он всё равно не смог бы.***
Лу никогда особенно не думала о их общей комнате. Обычная. У стены слева стояли столешницы, образуя импровизированную кухню с плитой и холодильником, справа — небольшой диван напротив телевизора, между ними низкий журнальный столик. Рядом с телевизором — книжная полка, на которой стояли редкие манга и книги, казалось, их единственное предназначение — собирать пыль, медленно кружащуюся в лучах дневного солнца, падавшего из окна. Окна, которое было наполовину закрыто этой самой полкой. И это отчаянно раздражало Лу на каком-то глубинном уровне. Если бы только у неё хватило сил — она бы сдвинула её чуть-чуть влево. Она сидела, откинувшись на спинку дивана, наблюдая за Ханой, которая расставляла своих плюшевых мишек вокруг столика. Маленькие бровки девочки были нахмурены от сосредоточенности, щёки чуть надуты — и от этого у Лу сжималось сердце от нежности. Наблюдая за ней, Лу поняла, что именно эта малышка возвращает в её жизнь ощущение нормальности. Хана — сильная, безусловно. Несмотря на все происходящие перемены, она остаётся стабильной — постоянной среди хаоса. Добрая, приветливая, милая. Может, не совсем наивная, но по-детски устойчивая. Лу всегда мечтала о младшей сестре — о друге, с которым можно и учить, и учиться. И даже если больше ничего в её жизни не сложилось так, как она хотела или ожидала, она рада, что всё же обрела сестрёнку здесь. Несмотря ни на что. — Лу! — звонко окликает Хана, сияя глазами. — Иди сюда! Наши гости уже готовы! — Иду, Хана, — отзывается Лу, соскальзывая с дивана и садясь напротив неё. Лу задумалась, есть ли у Ханы какой-то особый, секретный порядок для расстановки игрушек — ведь она потратила на это столько времени. Хотя... наверняка есть. Творчество Ханы всегда забавляло её. Лу скрещивает ноги под собой, выпрямляется, морщась от лёгкой боли в левом боку. Если бы только это уже прошло... Раздражение начинает сжимать грудь, но голос Ханы тут же его разгоняет. — В этой кружке у нас чай! Хочешь, Лу? — она протягивает гордую находку из кухонного шкафа. — Там на самом деле ничего нет, так что нужно просто представить, ладно? Лу улыбается ей: — Конечно, ладно. — Она чуть поудобнее устраивается, сложив руки на коленях, и наблюдает, как Хана «наливает» ей чай. И тут дверь тихо открывается. Взгляд Лу мгновенно поворачивается к ней — знакомая светлая голова проскальзывает в проём. Он закрывает дверь за собой осторожно, почти неслышно. Волосы чуть растрепаны, будто он слишком часто проводил по ним рукой. Хана оборачивается, тут же оживляясь при виде вошедшего: — Шин! — звонко произносит она. Шин поворачивается на звук её голоса, замечая их на полу: — О, привет, Хана. — Его взгляд на миг встречается с глазами Лу. — Привет, Лу. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Лу, слегка наклонив голову. Она явно не ожидала его увидеть. Шин, проходя мимо маленькой кухни, отвечает: — Только что закончил помогать Себе с приютом на сегодня, а теперь, эм... по правде говоря, у меня особо нет дел. — Он открывает кран, и шум воды слегка глушит его слова. — Шин, останься! Пожалуйста! — протягивает Хана самым вежливым и убедительным голосом, который, как она знает, Шин не сможет проигнорировать. Пока он отвечает, Лу не отрывает взгляда от его спины: — Конечно, только руки помою, пыли на них куча, — говорит он с улыбкой в голосе. Через минуту, когда Шин подходит ближе, его колено слегка задевает колено Лу, когда он садится рядом. Она смотрит на него с преувеличенным выражением брезгливости: — Ты что, ближе сесть не мог? — морщится она, но в голосе слышится насмешка. Шин виновато встречает её взгляд: — Не хотел мешать... эээ... расстановке. — Он неловко указывает на мишек, усевшихся вокруг столика. Лу тихо фыркает. — Шин, хочешь чаю? — спрашивает Хана с абсолютной серьёзностью, наклонив голову набок. Лу наблюдает за ним, когда он отвечает: — Конечно, хочу. — Лёгкая улыбка на его лице заставляет её заметить — он выглядит чуть уставшим, движения замедленные, голос мягче обычного. Она опирается щекой на руку, локоть на стол. Его способность читать мысли, кажется, тоже притупилась — она уже десяток раз мысленно его поддевала, но он ни разу не отреагировал. Ни одного острого взгляда в её сторону. Некоторые из нас не переживут потерю тебя во второй раз… Голос босса всё ещё звучал у неё в голове. Говорил ли он тогда о Шине? Или имел в виду их всех вместе? Она замечает напряжение в его челюсти, глаза чуть прищурены — сегодня их голубизна кажется глубже, напоминает цвет океана, в отличие от сероватого оттенка прошлой ночью. Взгляд Шина скользит к ней, прежде чем он отворачивается. — Что? — спрашивает он. Она поспешно отводит глаза, внезапно находя куда больший интерес в плюшевом зайце с длинными ушами, которые свисают и загибаются. — Ничего, — выдыхает она чуть слишком быстро. — У тебя пыль на щеке. Он тянется к лицу: — А? — начинает тереть щёку, и она украдкой следит за ним из-под ресниц. — Не с той стороны. — Что? — Не там, Шин, чуть ниже… — Где? — Не там — нет, ещё чуть ниже… — Тогда сама сделай, — вздыхает он, глядя на неё с лёгким раздражением. Она закатывает глаза, но всё же выпрямляется. Протягивает правую руку — движение тянет боль в боку. Шин, заметив её реакцию, инстинктивно кладёт ладонь ей на бедро, чтобы поддержать. Она избегает его взгляда, проводя большим пальцем по его щеке. Он замирает от её прикосновения, глаза сосредоточены на ней. И вот — момент окончен. — Спасибо, — выдыхает он, его рука задерживается на мгновение, прежде чем он отнимает её. Она коротко кивает и поворачивается к Хане, которая уже разлила чай и наблюдает за их перепалкой с яркой улыбкой. — Хана… — начинает Лу. — Я так рада, что ты вернулась, Лу! — восклицает девочка, голос её звонкий и искренний. Она, кажется, просто говорит всё, что приходит в голову. Лу тихо смеётся: — Спасибо, Хан… — Знаешь, пока тебя не было, Шин очень грустил, — невинно заявляет Хана, глядя на обоих, будто просто делится очевидным фактом. Лу моргает, бросая быстрый взгляд на Шина, который застыл, как вкопанный. — Он почти ни с кем не разговаривал! И нам даже нельзя было упоминать тебя при нём… — болтает она дальше, а Лу будто каменеет. Слова попадают прямо в цель. Её грудь сжимается. Неужели всё действительно было настолько серьёзно? Некоторые из нас не пережили бы, если бы потеряли тебя во второй раз… Но когда она смотрит на Шина — его уши покраснели, а выражение лица колеблется между тем, чтобы взорваться или потерять сознание, — она не может сдержать лёгкую усмешку. — Но теперь ты вернулась! — радостно продолжает Хана. — И он снова счастлив, и… — Остальная часть её фразы утопает под ладонью Шина, который стремительно подскакивает, подхватывает девочку и усаживает себе на колени, прикрывая ей рот. Хана визжит и извивается, и он, защищаясь, начинает щекотать её, вызывая взрыв смеха. Шин облегчённо выдыхает: — Ты слишком много болтаешь, — бурчит он. Лу усмехается, заметив, как его щёки порозовели. — Что, Шин, хочешь мне что-то сказать? Он не поднимает взгляда: — Нет. — Правда? А то, кажется, Хана собиралась многое рассказать, пока ты её грубо не перебил. Похоже, моё возвращение заслуживает гораздо больше похвалы, чем ты мне оказываешь, Шин… — Ты тоже слишком много болтаешь. Он бросает на неё взгляд, но она только смеётся. Может, выглядел бы он и грозно, если бы румянец не делал его похожим на смущённую старшеклассницу. — Я это слышал, — мрачно произносит Шин, немного устраивая Хану на коленях удобнее и обнимая её. Он встречается взглядом с Лу. Она делает паузу, затем отвечает: — Наконец-то, а то твои способности, похоже, сегодня не работали. — Улыбается, замечая, как Хана делает отчаянную попытку протянуть руку и пощекотать его в ответ. Шин ловит обе её руки одной ладонью и удерживает: — Что ты имеешь в виду? — склоняет голову. — Ты, похоже, не слышал мои мысли раньше. Он хмурится: — Я сегодня устал, они работают хуже, когда не сосредоточен. Почему? О чём ты думала? Она ухмыляется, с лукавым блеском в глазах: — А вот это ты не узнаешь. Страдай, как все остальные. Шин закатывает глаза и возвращает внимание к Хане: — Так, во что играем? — У нас чайная вечеринка! — радостно объявляет Хана, раскинув руки. Они оба улыбаются, подыгрывая ей и присоединяясь к игре за столом — Хана уютно устроилась у Шина на коленях, Лу сидит напротив, а плюшевые зверушки внимательно наблюдают за действом. Их разговор течёт спокойно, с редкими вспышками смеха, перепалками и украденными взглядами. Лу ловит себя на мысли, что всё это почти ностальгично — будто они снова в лавке, в привычном, тёплом ритме своей обычной жизни. В какой-то момент Шин кладёт подбородок на макушку Ханы, и Лу невольно думает, что он неплохо ладит с детьми, несмотря на прошлое убийцы. Или, может, это просто Хана оказывает такое влияние — она ведь послушная и очаровательная. Хотя, возможно, дело и в самом Шине: в нём есть некая честность, которая притягивает людей. Он смотрит на неё, встречая взгляд, и она внутренне ругается — чёрт, он это услышал? Но он лишь слегка наклоняет голову, немой вопрос в глазах. Лу едва заметно качает головой — всё в порядке. — Ах да! — вдруг вспоминает она, заставляя его снова посмотреть на неё. — Твоя куртка. Она на диване. — Лу чешет затылок. Он крепче обнимает Хану и, наклонившись через стол, замечает куртку, лежащую там. — А… спасибо. — Он отводит взгляд, на лице мелькает неловкость, будто он изо всех сил старается не дать язвительным словам Нацуки вырваться наружу. Прежде чем кто-либо успевает что-то сказать, дверь открывается — в комнату нерешительно заходит Аой. Её взгляд медленно скользит по помещению, пока не останавливается на картине перед ней: Лу, Шин и Хана, уютно сидящие вместе. На лице Аой появляется мягкая улыбка. — У вас тут так по-домашнему, — замечает она. Хана тут же соскальзывает с колен Шина, бежит к матери и обхватывает её ногу руками. Аой ласково гладит дочь по голове. Шин почти подпрыгивает, резко вставая, чуть не опрокинув стол, и неловко чешет затылок. Лу поднимается медленнее, на губах — лёгкая улыбка. Аой смотрит на дочь с теплом в глазах: — Тебе понравилось играть с Лу, Хана? — Да! А потом пришёл Шин, и мы все снова играли вместе, как раньше! — весело сообщает Хана, сияя от счастья. — Это чудесно, — отвечает Аой, её голос мягкий. Она поднимает взгляд на Лу и Шина. — Спасибо вам обоим. — Всё в порядке! — отвечает Лу, и Шин просто кивает. Несмотря на протесты Ханы, Аой мягко подталкивает её к выходу, обещая, что они ещё поиграют в другой раз, но сейчас уже почти пора спать. Когда за ними закрывается дверь, комната наполняется густой тишиной. Любое слово, кажется, прозвучало бы слишком тяжело. Лу опускается на диван и выдыхает, глядя в потолок. Шин оборачивается к ней — ожидает, что она что-то скажет, подшутит или поддразнит его. Но остаётся лишь молчание, которое всё тянется и тянется. Он один раз постукивает пальцем по ноге — и замирает. — Ты в порядке? — спрашивает он, чуть прищурив глаза. Она кивает слишком поспешно: — Угу. Шин замечает блеск в её глазах, прежде чем она отводит взгляд. — Всё нормально, я просто… — её голос дрожит, — не знаю, просто устала. — Она слегка качает головой и смотрит вниз, на колени. Шин делает осторожный шаг вперёд, нахмурившись: — Лу? — его голос звучит мягко, без привычной насмешки или раздражения. Она встречается с ним взглядом, затем зажмуривается и прижимает руку ко лбу. — Лу… — Хана кое-что меня спросила, — перебивает она, выдыхая медленно, стараясь не сорваться. — Она спросила, помню ли я, как мы вместе пекли печенье… — она всхлипывает, — …а я не помню. Шин застывает, глядя на неё, губы приоткрыты. Она продолжает: — Я правда, честно не помню. Не помню вообще тот день. — Она прижимает ладони к глазам, пытаясь заглушить тупую боль за ними. Делает ещё один вдох, но он выходит дрожащим. Когда с её губ срывается первый тихий всхлип, плечи начинают дрожать. Шин уже сидит рядом с ней, почти не осознавая, как оказался там. — Эй… — его голос тише, чем когда-либо, и она продолжает, не в силах остановиться. — Как бы я ни старалась, не могла вспомнить. Ни одной детали. А сказать ей — ну как я могла? Я просто притворилась, будто помню, улыбалась и подыгрывала. — Её голос ломается, слёзы текут сквозь пальцы. Рука Шина зависает над её спиной, прежде чем осторожно ложится на неё. Его большой палец проводит успокаивающие круги, чувствуя её дрожь сквозь тонкую ткань рубашки, ощущая тепло её кожи. — Лу, я… — начинает он, но её новый рывок дыхания перебивает его. — Эй, всё в порядке, — шепчет он, придвигаясь ближе. Другой рукой он мягко убирает её ладонь с лица, чтобы встретиться с её глазами. Лу смотрит прямо в него и качает головой, губы дрожат: — Нет. — Голос едва слышен. — Не в порядке. Будто внутри дыра, и я не смогу вернуть ту память. А вдруг таких ещё больше? А вдруг я забываю дальше, даже если создаю новые, и… и все думают, что я умерла, и… — она сбивается, слова обрываются. Кажется, я только и делаю, что причиняю боль всем вокруг. Он не думает. Рука с её плеча тянется к затылку, и вот она уже прижата к его груди, его руки сомкнулись вокруг неё. Он чувствует, как всё её тело сотрясается от рыданий, как пальцы цепляются за его рубашку. Он только крепче обнимает, проверяя, не задевает ли её больное место. — Всё хорошо, я рядом, — шепчет он едва слышно, слова предназначены только ей. От этого она только сильнее разрыдается, и его ладонь начинает аккуратно гладить её волосы — каждое движение наполнено молчаливым пониманием и той нежностью, которую он сам в себе не узнавал. Он не знает, когда начал держать её так бережно, будто она что-то хрупкое, и когда сердце болезненно сжалось в груди. Знал лишь одно — он не отпустит её. Больше никогда. В тот миг он не думает о слезах на своей рубашке, о возможных свидетелях — только о девушке в своих объятиях. Лу может быть порывистой, непредсказуемой, но такой искренней уязвимости он от неё не видел. Он сосредоточен лишь на том, чтобы говорить ей слова утешения, следить, не причиняет ли боль её боку, ощущать, как дыхание постепенно становится ровнее. И словно весь мир вокруг исчезает. Когда слёзы стихают, он тихо произносит: — Эй. — Голос его немного осипший, он кашляет. — Теперь лучше? Лу кивает, не отрываясь от его груди. Он не ослабляет объятие, пока она сама не начинает медленно выпрямляться, всё ещё посапывая. Она поднимает на него взгляд — глаза покрасневшие, чуть припухшие, в них всё ещё боль. Шин касается её лица, большим пальцем стирает оставшиеся слёзы, едва касаясь щеки. Капли сверкают в свете, и он не отводит взгляда. — Купишь мне потом новую рубашку, — бормочет он, переходя рукой к её волосам, осторожно приглаживая выбившиеся пряди. Она на секунду просто смотрит на него — и вдруг фыркает, настоящий смех пробивается сквозь слёзы. У него непроизвольно расплывается улыбка. — Конечно, Шин, как скажешь. И только тогда он осознаёт, что делает. Его руки замирают, потом медленно опускаются в колени. Он откидывается на спинку дивана, создавая между ними пространство. Краем глаза наблюдает, как она выдыхает и приходит в себя. Ему вспоминается их разговор прошлой ночью — о её амнезии, о чувстве одиночества. И он понимает, почему она так реагирует. Понимает, что она боится даже больше, чем он сам. И что чувство вины за собственную «смерть» она всё ещё несёт в себе. Он делает паузу, потом спрашивает: — Ты когда-нибудь была на крыше? Лу поворачивается к нему, хмурится: — Тут есть крыша? — тихо спрашивает она, вытирая глаза ладонями. Шин улыбается: — Ага. Пошли, покажу. — Воу, Шин, — усмехается она, — неожиданно импульсивно для тебя. — Он тут же опускает протянутую руку и бросает на неё пустой взгляд. Она хихикает, всё же тянется к его руке, но он поднимает её вверх, недовольно бурчит: — Так ты идёшь или нет? — Иду, хочу посмотреть. — Тогда не зли меня. Она закатывает глаза от его быстрой смены настроения, но всё равно берёт его за руку и поднимается. Их пальцы задерживаются вместе чуть дольше, чем следовало бы, прежде чем разъединяются. Шин чешет затылок. — Возьми куртку. — он кивает в сторону дивана, где она небрежно лежит, — Холодно будет. — и направляется к двери, не дав ей ни единого шанса возразить. Между ними растекается тихое, уютное молчание. Шин уверенно ведёт путь, иногда оборачиваясь проверить, идёт ли она за ним. Они поднимаются по бесконечным лестницам, пока, наконец, не оказываются на верхнем этаже — перед небольшой лестницей с дверью в конце. Он нажимает на ручку, слегка покручивая её, чтобы открыть. Поток холодного воздуха обрушивается на Лу ещё до того, как она успевает переступить порог. По спине пробегает дрожь. Она крепче прижимает ткань его куртки к себе, но вскоре сдаётся и продевает руки в рукава. Шин наблюдает за ней, замечая, как воздух стал плотнее, тяжелее для дыхания. Он быстро отводит взгляд. И тишина. Ни криков студентов, ни споров, ни шагов — только городские огни, отражающие звёзды над головой, и ровное гудение машин далеко внизу. Мысли Лу затихают. Она просто дышит. Она переводит взгляд на Шина — тот кивает, приглашая подойти к перилам. Его светлые волосы колышутся на ветру. Она замечает мурашки на его руках и не успевает даже подумать о том, что ему, наверное, холодно — он уже отмахивается, словно услышав её без слов. Он часто сюда приходит? — думает она, облокачиваясь на перила. Холодный металл ощущается сквозь рукава его куртки, руки прячутся внутри, согреваясь. — Иногда», — отвечает Шин, не отводя взгляда от ночного вида. — Ладно, хватит, жуткий телепат-сталкер. — Эй! Я не специально! — Да ну? А как же то, что сегодня у тебя "способности работают хуже"? — Может, если бы ты не думала обо мне так много, я бы и не слышал ничего! — О, пожалуйста, — фыркает Лу, скрещивая руки, — мечтай дальше. Шин качает головой, усмехаясь, но взгляд его снова возвращается к ней. К её глазам, почти чёрным в темноте, отражающим городские огни. К ресницам, на которых всё ещё блестят следы слёз. К лёгкой припухлости век и щёк — и... — Ты пялишься. — сухо замечает Лу. Он моргает, резко отворачивается, и на её лице появляется самодовольная улыбка. — Нет, не пялился! — быстро оправдывается он, делая вид, что не заметил её насмешки. — Помнишь, день перед тем, как вы с Ханой испекли печенье? Тогда олень врезался в мою машину. Она хмурится, но в глазах вспыхивает узнавание. —Правда? — Ага. Я помню, потому что после ремонта я зашёл в магазин, а вы уже закончили печь. Ты сказала, что я заслужил одно печенье за то, что не убил бедное животное. — О! Точно! — Лу расплывается в улыбке, — А ты сказал мне заткнуться, схватил штук четыре и просто ушёл! Шин усмехается, потирая затылок: —Да, настроение было не из лучших. Лу смотрит на него с теплом, улыбка не сходит с её лица: — Помню, босс даже разрешил тебе взять выходной, ты тогда был весь на нервах. —Эй, между прочим, мою машину чуть не разбило! Это моя самая дорогая вещь! Она фыркает, наблюдая, как над ними пролетает птица, а потом взгляд снова теряется вдали: — А вот момент, как мы с Ханой их пекли… всё равно не вспоминается. — Не напрягайся. — пожимает плечами Шин, встречаясь с её взглядом. — Испечём ещё раз, когда вернёмся. Я даже отдам тебе обратно те четыре, что стащил. Лу слабо улыбается, но пустота от утраченного воспоминания никуда не исчезает. — А если я опять забуду? — Тогда я так тресну тебя по голове, что сразу вспомнишь. — Шин— — Всё будет нормально. — перебивает он, глядя прямо ей в глаза. — Просто будем делать их снова и снова, пока не вспомнишь. И не говори больше “а вдруг”, ладно? А вдруг ты всё-таки вспомнишь? Может, просто зря переживаешь? Она недовольно отворачивается, губы поджаты. — И не называй меня телепат-сталкером, я не подслушивал твои мысли. Глаза Лу чуть расширяются. Когда он стал так хорошо её понимать? Она открывает рот, потом закрывает, и только бормочет: — Ты раздражаешь. — Ты — хуже. Она фыркает, но промолчит. А спустя секунду тихо произносит: — Спасибо. Он поднимает взгляд, бровь дёргается, глаза смягчаются. — За... сегодня. За помощь. Он чешет щёку, уводя взгляд обратно к городу: — Да ладно. Просто... не пугай меня так больше. — Оу, Шин, ты испугался? — Заткнись! Ты вдруг начала плакать ни с того ни с сего — конечно, я немного перепугался! Она хихикает: — Давно пора привыкнуть. — Теперь всё по-другому. — голос его становится тише, спокойнее. Когда он смотрит на неё, она понимает, о чём он: о смерти. О ранах. О страхе снова потерять. Некоторые из нас не пережили бы, если бы потеряли тебя снова... Лу выдыхает: —Я никуда не денусь, Шин. — Жаль. Теперь ты вторглась в моё сверхсекретное место и— — Эй! Я пыталась быть милой! — она толкает его в бок. — Бить — это не мило. — Шин, я едва тебя тронула! Нытик. Он может быть до безумия раздражающим. Иногда ей хотелось его придушить. Но когда она опускает голову на руки, чувствуя, как ветер играет её волосами, тяжесть в груди растворяется. И впервые за долгое время она действительно ощущает — дом.
