Посвети мне, я хочу почитать

Время текло, словно река, наполняя мобильный телефон и фотоаппарат Гето воспоминаниями, памятью в виде сотен снимков с Сатору и Шоко. Сугуру по-прежнему ловил в кадр лица новых друзей, зная, что каждый щелчок — это путешествие фотографии в один конец, к неизбежному расставанию. Октябрьский ветер, злой и пронизывающий, сорвал с деревьев багряные листья, кружа их в безумном танце над городом. Подхваченные порывом, они опускались на мокрый асфальт, остывший после ночного дождя, словно прощаясь с уходящим теплом. Последние дни октября сковали землю ледяным дыханием, заставляя кутаться в тёплые одежды. Беззаботные прогулки в одной кофте до магазина остались в прошлом, уступив место суровой реальности надвигающейся зимы. Гето, погружённый в конспекты, тихо перелистывал исписанные страницы своей тетради, вновь и вновь проговаривая лекции. Солнце, пробиваясь сквозь шторы, настойчиво резало сонные глаза яркими лучами, но уже не дарило былого тепла. Желание юноши сейчас было одно — нырнуть под одеяло и забыться в глубоком сне, не просыпаясь до утра. Однако, зависимость оказалась сильнее. Накинув на плечи лёгкую кофту, он вышел на балкон. Там, как всегда, царило умиротворяющее одиночество: Гето, ветер, шелест листвы и захватывающий вид на задний двор. Даже в самом непримечательном дворе можно отыскать неброскую красоту, которую большинство людей попросту не замечает. По двору, словно полноправный хозяин, вальяжно вышагивал рыжий кот. Сугуру часто подкармливал его и нежно гладил, испытывая необъяснимую симпатию к этому свободолюбивому зверю. Сугуру зажёг сигарету и, облокотившись на перила балкона, погрузился в молчание, выпуская в осенний воздух клубы дыма. Он любил эту тишину, но сегодня ей суждено было прерваться. Неожиданно на балконе появился Сатору. Сугуру легко улыбнулся, в то время как его сердце бешено заколотилось в радостном ожидании. Парень сам не понимал, что с ним происходит, но скрывать свои чувства у него получалось довольно неплохо. Прокашлявшись, он затушил сигарету, и его хрипловатый голос нарушил тишину: — О, Сатору, привет. Что ты делаешь здесь? Ты же обычно здесь не бываешь. В ответ Сугуру услышал лишь оглушительную тишину. Такой звенящей тишины не было даже в пустой студии по будням. Сатору снял свои очки и, не моргая, устремил пристальный взгляд на лицо Гето, вызывая у парня неприятное чувство беспокойства. — Сатору, почему ты молчишь? Я же с тобой разговариваю, — в голосе, несмотря на его приятный голос, сквозила тревога и надежда на ответ. — Что-то серьёзное случилось? Я не понимаю. Решившись, Гето первым сделал шаг, протягивая свою замершую от холода руку к Сатору. Он положил её на плечо друга и заглянул в бездонную глубину его глаз, пытаясь отыскать там хоть какой-то ответ. Но в глазах Сатору по-прежнему гуляла непроницаемая тайна. Сатору вел себя странно, странно по отношению к Сугуру, но спустя томительное мгновение парень услышал легкомысленный ответ своего беззаботного приятеля: — Да так, просто захотелось прогуляться. Хотелось верить этим словам, но парень всегда считал, что в мире нет случайностей, что каждое действие должно иметь чёткий стержень осознания, имеет свой скрытый мотив. — Ммм, понятно. Ладно, иди гуляй, не смею задерживать тебя. Как только Сатору ушел, Гето отвернулся и, вновь устремив взгляд на вид двора, широко раскрыл глаза. Его охватила необъяснимая дрожь. Нарастало тревожное беспокойство, сердце покалывало, а руки посинели и вспотели, словно от сильного волнения. "Что это было?" - задавал себе вопрос юноша. "Почему я это чувствую?". Сначала ему показалось, что виной всему были сигареты, что пора завязывать с курением. Но тут же в голове возник другой, более близкий к истине вопрос: "Почему тогда именно тогда, когда на балконе появился Сатору?". Тьма мыслей, словно вороны, метались в его голове, не давая ни минуты покоя. Сугуру глубоко вздохнул и направился в комнату, но бешеное сердцебиение не утихало. Каждый удар отдавался болезненной пульсацией по всему телу, ноги становились ватными, в глазах темнело, а голову пронзала острая боль, словно она расколеться как грецкий орех.