Бриллианты Её Величества

      Зайдя в дом, девушка тут же двинулась в свою комнату. Бросив на кровать шляпу с камзолом и поставив шпагу у изголовья, она открыла шкаф в поисках свежей рубашки, после чего к своеобразному умывальнику. Ополоснув лицо, она тяжело оперлась о тумбу, на которой стоял таз с водой, и посмотрела в зеркало. Не сказать, что она гонялась за стандартами красоты, но всё же иногда невольно сравнивала себя с другими девушками (как никак, а всё-таки она тоже принадлежала к этому племени). Многие из них, во всяком случае при дворе, были златовласыми красавицами с голубыми глазами, белой кожей и дежурными улыбками. Карина же словно случайно оказалась в этой компании, но в то же время многие кавалеры отмечали её особую притягательность в её непохожести. Тёмно-русые локоны блестели на солнце, взгляд светло-серых с прозеленью глаз словно пронзал насквозь, а холодное спокойствие и отстранённость отбрасывали тень загадочности на её лицо, которое не редко приобретало лёгкий загар. По крайней мере таков был её образ на публике, когда она выполняла обязанности фрейлины. В общении с друзьями она была более открыта: шутила, злилась, буянила, веселилась… Разве что только её слёзы они видели в единичных случаях (плакала она очень редко, а если и не получалось сдержать эмоции, старалась как можно быстрее остаться наедине с собой). Немало поклонников пытались добиться её расположения, однако все попытки были тщетны. Как говорили в Лувре (да и за его пределами) ни у кого не получалось «растопить лёд, сковавший её сердце». Однако один мужчина всё-таки волновал её мысли, хоть она всеми силами пыталась искоренить в себе это влечение. В особенности после одного весьма неприятного инцидента год назад, о котором она не любила вспоминать. Однако после него отношения с давним «другом» стали весьма натянутыми, чтобы не сказать, что произошёл большой разлад.       Тряхнув головой и отогнав назойливые мысли, Карина ещё раз умылась, сменила рубашку и спустилась к столу. Четверо её спутников уже были на месте. Портос уминал содержимое своей тарелки, Атос налегал на вино в некотором отдалении ото всех, Д'Артаньян сидел за столом, покручивая в руке бокал, а Арамис расположился напротив, читая какой-то томик. «Должно быть очередное слово какого-нибудь святого» - подумала девушка, занимая место между юношей и здоровяком.       - За что выпьем? – спросил последний, наливая вина даме.       - Может за короля? – предложил парнишка.       - Король – мальчишка, - возразил Атос. – Кардинал правит страной. Тогда уж за него.       - За Францию.       - Мы ей служили, кровь проливали и что в итоге?       - За дружбу? Любовь?       - Дьявол! - шикнула Карина, словно обожглась, наплевав при этом на неодобрительный взгляд одного святоши. – Ничего оригинальнее придумать не мог?       - Мой тебе совет, парень, - тяжело вздохнул Атос. – Не верь никому.       - Но ведь должно быть что-то, во что вы верите, - Д'Артаньян внимательно посмотрел на него, мол «Подумай хорошенько.»       - В это, - тот показал монету и подбросил её. – Это, – метнул кинжал, припечатав денежку к потолку. – И в это, - и, отпив из продемонстрированного бокала, продолжил. – И, если кто-то скажет иное, он либо лжёт, либо просто глупец.       Закончив на этом свою «жизнерадостную» речь, он покинул комнату, оставив стакан на столе, а парнишку в недоумении.       - Да-да, - вздохнул Арамис. – Атос держится холодно и даже враждебно. Но не обманывайся. В душе он…       - Ещё мрачнее, чем кажется, - закончил за него Портос.       - Почему он стал таким? – нахмурился юноша.       - Недуг, снедающий мужчин – женщина, - философски произнёс падре.       - Ну да, конечно, - фыркнула Карина, зло отпивая из своего бокала. – У вас всегда виновата женщина. Войны из-за женщин. Неурожаи и болезни тоже. Да и вообще, женщина – порождение ада, призванное смущать умы благочестивых мужчин. Хотя… в случае Атоса и вправду причиной послужила женщина.       - Знаете, не хочу никого обижать, но… вы четверо не очень-то похожи… на героев, - заметил Д'Артаньян.       Портос захохотал на весь дом, даже немного подавился. Невесело усмехнувшись словам парня, Карина похлопала здоровяка по спине, помогая справится с кашлем.       - Этим смехом мой уважаемый коллега хочет сказать, что мы никому не нужны, - пояснил Арамис. - Мы – солдаты, но сейчас не с кем воевать.       - Как они убивают время ты видел, – вклинилась девушка, с грустной улыбкой взглянув на нового товарища. – Пьют, буянят, сокращают численность гвардейцев его высоко преосвященства и снова пьют. И так день за днём, неделя за неделей… Вот и вся романтика. Хотя кое-кто бывает разбавляет серые будни некоторым разнообразием.       - Мы служили во славу короны, но она утратила свою ценность, - мушкетёр, в адрес которого было брошено последнее колкое замечание, словно не услышал намёка, однако мимолётный взгляд в сторону девушки заставил её в этом очень сильно усомниться.       - Поэтому я и твержу тебе, что ещё не поздно вернуться в лоно церкви, - обратился к нему Портос. - Было бы что терять! Там похороны, свадьбы… А ещё монашки.       - Ты что, священник? – удивился парнишка.       - Однажды я понял, что чтить Господа и носить рясу не всегда одно и тоже, - ответил Арамис.       - Но он всё равно молится за тех, кого убивает, - хохотнул Портос, отпивая из своего стакана. - По старой памяти.       - Не совсем так. Мои враги заслуживают смерти, но должны покоиться с миром. В конце концов, они тоже во что-то верили, - священник подошёл к камину и опёрся локтем о полку, глядя на огонь. - Мы все верим. Даже худшие из нас.       - За это и выпьем! - Портос подцепил бутылку, но та оказалась пуста. - Планше! Ещё вина! Планше!       В комнате появился упитанный мужичок, при этом что-то уронив на лестнице.       - Прошу прощения, - нервно посмеиваясь, произнёс он. – Боюсь, вина не осталось. Вы выпили всё.       - Пойду-ка я к себе, - осушив свой бокал, Карина встала из-за стола и, захватив яблоко, поднялась в свою комнату, пока мушкетёры отчитывали слугу за то, что они же и пропили все деньги.       Пройдя к окну, она устроилась на подоконнике, опершись спиной о косяк и притянув одну ногу к себе. Желание уйти появилось ещё на середине разговора (а именно после фразы про женщин). Однако одной ей не дали побыть. Через пять-десять минут созерцания прохожих на улице в дверь постучали.       - Что? – нехотя отозвалась девушка, откусывая очередной кусок фрукта.       - Карина, с тобой всё в порядке? – в комнату зашёл Арамис (тот, кого она меньше всего сейчас хотела видеть).       - В полном, - не глядя в его сторону отмахнулась та, отправив огрызок в полёт из окна.       - Тогда отчего такое отношение ко мне?       - Однако вы не слишком наблюдательны, дражайший Арамис. Или у вас проблемы с памятью, раз уже год подходите ко мне с этим вопросом.       - В том то и дело, - мушкетёр заметно посерьёзнел. – Уже целый год я задаю тебе этот вопрос. И каждый раз ты не удостаиваешь меня внятным ответом. Только усмешки, уколы, смутные намёки, а то и вовсе уходишь от разговора.       - Как своевременно вы решили всё прояснить! - девушка метнула в него яростный взгляд, заставивший буквально почувствовать укол. - Вы и сами прекрасно знаете причину моего отношения к вам. У меня вообще складывается впечатление, что вам доставляет удовольствие подобным способом испытывать моё самообладание.       - А мне кажется, что это тебе в радость так насмехаться надо мной.       - Когда кажется, креститься надо.       - Карина…       - Довольно. Я не имею ни малейшего желания продолжать этот разговор. Так что не сочтите за труд и покиньте мою комнату.       Повисло долгое гнетущее молчание, прежде чем дверь за Арамисом закрылась. Устало выдохнув, девушка откинула голову назад, упираясь затылком в косяк. Каждый такой разговор был пыткой. И если в компании друзей она ещё могла хоть как-то контролировать эмоции, то, когда приходилось оставаться со священником тэт-а-тэт и он заводил этот разговор, становилось просто невыносимо. Решив, что утро вечера мудренее, Карина отправилась спать. Но ночь не принесла покоя. Сон никак не шёл и она невольно погрузилась в воспоминания.       «Когда действие яда прошло и возможно было хоть немного здраво мыслить, друзья собрались обсудить сложившуюся ситуацию и дальнейшие действия. И тут Арамис обвинил её в сотрудничестве с Бэкингемом… Поначалу Карина пыталась спокойно всё разрешить, но чем дальше шёл разговор, тем больнее становились словесные удары.       - Ты вообще себя слышишь?! – воскликнула она, отчаянно не понимая, чем заслужила такое недоверие. – Как я могу быть с ним заодно?       - О чём же вы тогда с ним так мило переговаривались, пока мы корчились от яда?       - Он мне в очередной раз любезно напомнил, какая он сволочь. Да, он предложил мне перейти на его сторону. Но вы прекрасно знаете, что он сделал и как я к нему отношусь. К тому же яд был и у меня в кубке.       - Да. Очень удобное прикрытие. Одна раскрыла себя, а вторая осталась, мол не при чём и точно так же, как и мы оказалась обманута.       - Эй, остынь, святоша, - постарался остановить друга Портос, придержав того за плечо, но его рука тут же была сброшена.       - Как долго ты собиралась играть с нами? - священник начал угрожающе надвигаться на Карину. – До следующего дела? И потом точно так же предала бы нас?       - Арамис, - тут уже насторожился Атос, приподнимаясь со своего места. – Карина никогда бы не предала нас, мы все это знаем. Она скорее бы рассталась с жизнью.       - Мы так же думали и про Миледи. Только вот яд в кубках не сам оказался. И что мешает ей сделать то же самое, а может и обогнать свою подружку в коварстве?       - Осторожней, - процедила девушка, чуть отступая назад. – Как бы тебе потом не пришлось пожалеть о своих словах.       - Ты ещё угрожать мне будешь? – зло усмехнулся священник, который сейчас больше походил на безумца. – Скажи, давно ты снюхалась с Бэкингемом? Давно стала его шпионкой? Может трогательная сказочка про сестру выдумка, чтобы втереться в доверие? Прикинулась невинной овечкой, чтобы передавать информацию своему хозяину, а потом нанести удар со спины? А может не только хозяину, но и любовнику?       Резкий звон пощёчины эхом разнёсся по зале, оставляя после себя лишь напряжённое молчание. Время словно замерло. Атос и Портос изумлённо смотрели то на своего друга, то на подругу. Арамис, на щеке которого краснел след от ладони, не мог отвести шокированного взгляда от тяжело дышавшей Карины, глаза которой стремительно наполнялись влагой.       - Раз ты так меня презираешь, не смей больше подходить ко мне, - почти беззвучно прошептала девушка, но в звенящей тишине её слова услышали все.»       - Хватит, - Карина резко села на кровати и спрятала лицо в коленях. – Хватит. Пора бы уже отпустить прошлое.       Нет, она не плакала. Все слёзы уже давно пролились и высохли. Но горький вкус предательства оставался до сих пор. Тогда, после возвращения в Париж, девушка несколько недель не появлялась дома, живя в замке, и даже порывалась съехать насовсем, но Портос и Атос отговаривали её от этого всеми способами (в особенности Портос). И хотя обида на «друга» не прошла, перспектива вечно сидеть в дворцовых покоях, как птица в клетке не слишком её прельщала, так что она осталась, но старалась сократить пересечения со священником до минимума, насколько это вообще было возможно под одной крышей.

***

      Ещё одним минусом должности фрейлины были платья. Карину всегда удивляло, как Миледи выполняла свою работу в роскошных нарядах и при этом оставалась в добром расположении духа и боеготовности одновременно. Но надевать эти, как говорила сама девушка, «узаконенные орудия пытки» приходилось, а потому она не без помощи одной знакомой обзавелась удобным корсетом, который можно было спокойно надеть самостоятельно, и аналогичными платьями (к тому же не требующими утягивать талию так, что невозможно сделать вдох, и позволяющими более-менее свободно двигаться). На взбучку от короля тоже пришлось надевать платье. Хотя обычно подобные вызовы ограничивались тем, что его величество немножко пожурит, потом узнает подробности и отпустит их шайку на все четыре стороны, довольный своими мушкетёрами, которые в который раз превзошли гвардейцев.. Так что и в этот раз Карина не слишком переживала за свою шею.       В назначенный час пятёрка была во дворце и ожидала монарха.       - Его величество король! – огласили на весь зал и провинившиеся стали на колено, покорно склонив головы.       - Так-так-так! – Людовик стал напротив них, а возле него – сам его высоко преосвященство кардинал Ришелье. - Драка с гвардейцами кардинала – это очень плохо. А вы, леди Карина… От вас я ничего подобного не ожидал. Вы же фрейлина её величества! Вам есть, что сказать?       - Мы… - открыл было рот Д'Артаньян.       - Смиренно молим о прощении, ваше величество, - закончил за него Арамис и предупреждающе взглянул на юнца.       - Да, - кивнул король. - Да, я на это надеюсь.       - Прошу простить, если это покажется вам дерзостью, ваше величество, но мне кажется, для фрейлины будет не лишним при необходимости уметь защитить свою королеву, - почтительно ответила девушка.       - Что ж… пожалуй, в этом есть смысл. Да. Звучит разумно. Ну а сколько человек, участвовало в стычке?       - Нас было пятеро против пятидесяти, ваше величество, - ответил Портос.       - Их было пятьдесят? И вы побили их впятером? – услышанное явно подняло Людовику настроение, однако деликатное покашливание кардинала напомнило о причине сбора. – И да, вы должны понести наказание за это в рамках закона, разумеется. Вы согласны со мной?       - Конечно, ваше величество, - отозвался Атос.       - Её величество королева! – оповестил глашатай, и к собравшимся подошла супруга короля в сопровождении фрейлин.       - Анна! Эм… - его величество несколько смутился при появлении своей благоверной. Да что там, несколько. Он заметно занервничал (даже зарделся немного). - Какой приятный сюрприз!       - Мои фрейлины хотели увидеть мушкетёров, давших отпор гвардейцам кардинала, - с мягкой улыбкой ответила ему та. - Так их было пятьдесят или пять сотен?       - Только пятьдесят, ваше величество, день не задался, - с шутливой досадой ответил Атос.       - Вот такие у меня мушкетёры! - довольно засмеялся Людовик. – Полагаю, в народе говорят, что гвардейцев была тысяча. Да и ваша фрейлина прекрасно проявила себя. Не каждая девушка когда-либо держала шпагу в руке, а леди Карина, насколько мне известно, билась на равных со своими товарищами.       - Прошу, не судите их слишком строго. В конце концов, мальчики есть мальчики, - после этих слов Анна подошла поближе к гасконцу. – Должно быть вы Д’Артаньян? Моя фрейлина рассказала мне, как отважны и неустрашимы вы были, но вы должны умерить свой пыл.       - Это не в моих силах, ваше величество, - мельком взглянул на неё тот, словно извинялся за свой буйный нрав.       - Ваше величество, приговор, - напомнил кардинал.       - А! Да-да! Так, вставайте! – приказал король, и провинившиеся поднялись с колен. – Леди Карина, Атос, Портос, Арамис… Ты уж меня прости, Д’Артаньян, но… м… твой наряд вызывает сожаление.       - Мой отец не богат, ваше величество, - сдержанно ответил парень. - Он бывший мушкетёр. Другой одежды у меня нет.       - Кошмар! Нам нужно это исправить! Не пристало моим мушкетёрам и их сыновьям ходить в тряпье! Новые камзолы. За счёт казны. Да, кардинал, проследите. И, да, по кошельку золота каждому. В награду за смелость. Распорядитесь, кардинал. И да, пока не забыл. Больше никаких драк с гвардейцами его преосвященства! А то их совсем не останется.       - Ваше величество, я ожидал более… - начал было Ришелье, но ему не дала договорить королева.       - Простите мою неучтивость, кардинал, но король не нуждается в ваших советах в этом деле. Всё-таки это его мушкетёры и моя фрейлина. До свидания, господа! Карина, я жду вас.       - Конечно, ваше величество, - девушка присела в реверансе, склонив голову.       - А теперь прочь, негодники! – отпустил всех Людовик. - Но чтобы были на завтрашнем параде! И в новых камзолах.