amor en multitud

      Над бывшим аббатством потихоньку поднимался промозглый осенний туман. И без того холодный воздух ближе к ночи становился совсем ледяным. Жорж потер рукавом колета замерзший нос и поторопился к палаткам, сжимая в руках неожиданное приобретение: кто-то оставил рядом с его столом несколько одеял, тонких, но в подобных условиях любой лишний клочок ткани был полезен. Пришлось припрятать в укромном месте, чтобы не носится по всему Лаик с ними, а то того гляди, Арамона возьмет и отберет.       Все таки спать, прижимаясь к другим, чтобы согреться, было отличной идеей, выдвинутой однажды на одном из скудных ужинов неделю назад. Унар Макиано тогда жутко расчихался и унар Паоло, из южной ли солидарности или сочувствия ли, предложил делить палатки на несколько человек, чтобы было теплее. Идею поддержали с неожиданным энтузиазмом и лихо принялись составлять график сна: кто, с кем, когда и в чей палатке будут ночевать, чтобы вредный Свин не поймал за этим «непристойным» занятием. Стратегически было решено помещать теплолюбивых южан с устойчивыми к холодам — а потому выделяющим тепло в хороших количествах самостоятельно — северянам.       В этот раз Гайяру предстояло делить спальные места с унаром Йоганном, унаром Валентином и унаром Луиджи. С Катершванцем они уже однажды спали вместе и, положа руку на сердце, это был самый лучший сон за все время пребывания в Лаик. Если вообще не за всю его жизнь.       Подняв полог, барон увидел, что однокорытники уже готовятся ко сну: Придд снимал обувь, Йоганн взбивал тонкую видавшую виды подушку, а Фариани и вовсе почти спал, сонно наблюдая за соседями. Гайяр протиснулся внутрь и поспешил прикрыть полог.       — Вечер добрый. Двигайтесь, господа, я ужасно замерз. — наскоро стянув сапоги эпинец тут же юркнул поближе к бергеру, на ходу расправляя и передавая одеяла: — Валентин, это ваше. Луиджи, не спите, укройтесь хорошенько, нынче ночь холодная.       — Благодарю, Жорж. — спрут вежливо кивнул головой, вытаскивая ногу из второго сапога, и принялся устраиваться на ночлег.       — Да, спасибо. Но откуда они? — Луиджи протер глаза, принял одеяло и тут же уложил поверх первого.       — Нашел у своего стола. Кажется, кто-то решил анонимно оказать нам помощь в обогревании и я решил этим воспользоваться.       — Молодец, Георг! — хохотнул Йоганн, наконец укладываясь и укутываясь. Жорж тут перекатился поближе к его теплому боку: — совсем замерзнуть?       — И это тоже. Рядом с вами удивительно уютно спится.       — Это есть хорошо. Ты слишком маленький, а я есть большой и теплый, меня хватит для согреться.       Уже позже, когда все спали, Жоржу сквозь сон послышался престранный диалог спрута и бергера:       — Не ревнуй, Вальхен. Ты же знать, я не это иметь ввиду.       — Я не ревную, bärchen. К тому же, барон Гайяр очарователен в своем стремлении согреться, ты действительно очень теплый. И только посмотри на унара Луиджи. Он довольно трогательно прижался ко мне. Не находишь?       — Та-та, очень трогательно. Они оба милые.       Жорж не до конца понимал, снится ему или дело происходит в реальности, но все равно почувствовал, как наливаются румянцем скулы. Что так, что так было приятно услышать, что его считают очаровательным.