amor en multitud

      Арно возился на жестком, видавшим виды, тюфяке в попытке уютнее устроится на ночлег. Как вообще в голову Арамоны пришла мысль о том, чтобы унары спали ночью в палатках? А если заморозки? А если ливень с ветром? Оставалось надеется, что хоть в зимние стылые месяцы им дадут место в кельях бывшего аббатства.       — О чем задумался? — лежащий напротив Паоло разгладил большим пальцем морщинку между бровей Савиньяка. Тот всегда так забавно хмурился, когда его оленью голову посещали тяжелые думы или шкодливые мысли. Выглядел он при этом абсолютно очаровательно, становясь похожим на молодого олененка, который пытался понять, как перепрыгнуть неожиданное препятствие. И Куньо любил его за это и за многое другое, что сочеталось в Арно самым неожиданным образом.       Как разумность и стратегический ум Рафиано и истинно савиньяковская дурость, в младшем-младшем уживались педантичность и неряшливость, солдатская порой прагматичность и энтузиазм первооткрывателя, любовь одновременно к сладкому и соленому. Он был их олененком, самым любимым и самым замечательным.       — О том, что если Арамона не соизволит на зиму пустить нас в помещение, я назло ему замерзну насмерть, стану выходцем и буду кошмарить Свина до конца его дней. — Арно потянулся к ладони кэнналийца и вжался щекой, прося еще ласки. Все таки хорошо, что они сегодня ночуют вместе.       Словно в подтверждение его мыслей, Паоло мягко улыбнулся — в свете луны, проникающем через щель палатки, сверкнули ореховые глаза — и ласково потерся носом о нос младшего-младшего. От нежности жеста Арно расплылся в лужицу и окончательно обмяк. Сил хватило только на то, чтобы податься вперед и поцеловать Куньо в лоб:       — Спокойной ночи, Олле.       — Простите, господа, но не могли бы вы ворковать потише?       Кошки… Унар Юлиус. Они совершенно забыли, что не одни в палатке. В воздухе тут же повисло напряжение: как забытый сосед отреагирует на все происходящее?       — Не поймите меня превратно, я лишен предрассудков и не имею ничего против ваших отношений. Просто, пожалуйста, будьте потише       — Простите, унар Юлиус. — сконфуженно извинился Паоло и облегчённо выдохнул: кажется, никто не собирался бросаться на них с кулаками и плеваться ядом. А вот Арно напротив, кажется, воодушевило неожиданное одобрение. Голову резво подняла савиньячья дурость.       — Что, Юлиус, тоже поцеловать вас на ночь?       — Поцелуйте. Может быть, так я засну быстрее.       Двое юношей переглянулись. Было неожиданно услышать это от Юлиуса, приддца, который всегда стоял, если не в сторонке, то достаточно обособленно от общей кучи. Однако же предложение явно пришлось по душе: Арно изумлённо-одобрительно поднял брови, а уголок губ Паоло приподнялся в намёке на улыбку. Они явно думали об одном и том же. Арно мотнул головой в сторону соседа — Паоло длинно моргнул.       Оба, не сговариваясь, приподнялись, младший-младший Савиньяк лихо перелез на другую сторону от Юлиуса, а Паоло остался на прежнем месте, только подвинулся чуть ближе.       — доброй ночи, Юлиус. — виконт Сэ чмокнул приддца в лоб.       — buenas noches, Юлиано. — губы Куньо в незатейливой ласке легли на кончик горбатого носа.       Юлиус оторопел. Провокационное высказывание было произнесено бравады ради, он не рассчитывал, (хотя и очень хотел), что это произойдет по-настоящему. Странные взаимоотношения однокорытников он заметил давно: сперва казалось, что они только лишь вдвоём, но потом выяснилось, что знаки внимания оказывают и прочим унарам. В голове никак не желал укладываться пазл всего происходящего, а потом, в библиотеке, не иначе как случайно, Ауэ наткнулся на любопытнейший гальтарский трактат об оргиях, и картина приобрела смысл.       От увиденных срамных картинок сделалось жарко и живое воображение тут же подкинуло сцену с участием резвых однокорытников и его, Юлиуса, в главной роли. Наскоро захлопнув книгу, приддец поспешил затолкать её в самый дальний угол стеллажа и с пунцовым лицом вылетел из библиотеки. И вот сейчас он оказался зажат между двумя телами, согревающими оба его бока. Кошмарная ситуация.       — Д-доброй ночи, господа. — задушено пискнул приддец и накрылся одеялом с головой. Сверху послышались незлобные смешки. Кажется, кто-то перекинул через него руку.