Холлоунест-сити или семейные узы

"Я победил и стал носителем пламени, согласно ритуалу, сын должен убить отца в поединке, чтобы обрести голос..."—сын Гримма лежал палатке, крепко прижавшись спиной к груди Призрака, он все еще не мог выкинуть из головы эти слова отца, случайно услышанные во время обсуждения с мужем дальнейших примирительных действий. Он не мог осознать, что всю жизнь он был тем, кто убьёт Маэстро Гримма, величайшего демона и мрачнейшую тайну всего Холлоунест-сити... нет, не Маэстро, а своего папу, который семь лет растил его, отдавая все свои силы, нежность и любовь... И теперь узнать, что это все ничего не стоит перед каким-то древним ритуалом... Мрачное Дитя хотел злиться на отца, за его молчание, но он не мог, он искренне верил, что для Гримма это такая же трагедия, как и для него, и поэтому он не рассказывал, чтобы сохранить "нормальность" их общения... Но эти попытки объяснить эту ситуацию самому себе делали боль от осознания еще сильнее. Сына Гримма от рогов до кончика хвоста пробила мелкая дрожь, он тихо сотрясался от переизбытка боли и гнева, обжигающие, огненные слезы тихо текли по его лицу. Он решил, что не хочет тревожить сон Призрака своими рыданиями, это ведь не так важно, как то, что муж вымотался за день... это... пустяки... Гримм-младший тихо выбрался из объятий Призрака и направился на улицу, он надеялся, что свежий воздух хоть как-то прояснит его мысли. Он выполз из палатки, холодный лесной воздух с силой ударил в лёгкие. Гримм-младший расправил крылья и взлетел, пролетел пару десятков метров, он присел на ветку старого высокого дуба. Он тоскливо смотрел на спящий лагерь и не сводил глаз с покоев отца, в которых все ещё горел адский фонарь. Гримм-младший пытался найти хоть какое-то решение этой проблемы, но... впервые его природная хитрость молчала, она не подавала ни единого сигнала... Раньше хитрость помогала ему проворачивать самые изощрённые трюки, чтобы стащить что-то у... отца и чтобы избежать дальнейшего наказания, но сейчас, когда хитрость и находчивость нужны ему больше всего, в голове стоит абсолютная тишина. Он уже не чувствовал боли от стекающих слез, привык, но боль от ритуала... Она была неугасной. Гримм-младший просто не мог сделать то, что от него требуется. Не с его отцом. Чтобы не сойти с ума за одну ночь, он тихо начал урчать себе под нос мотив той баллады, что напевал ему Гримм, он мысленно напевал, пытаясь найти ответ в этих строчках:"А третий сын на коленях стоял: "Прости, отец, я великим не стал, Смиренным был, врагов прощал", - А отец с теплотой отвечал: "Душа твоя и добра и чиста, И пусть богат ты и знатен не стал Но ты хранил любовь мою Я тебе свой престол отдаю!"".... Гримм всегда говорил, что эту балладу ему пел принц Холлоу, когда они были вдвоём, одни... Гримм-младший сидел и думал:"Прости меня, пап... я так не могу... мне жаль...". Слезы капали на землю с дерева, прожигая траву и землю. Призрак начал сильно ворочиться на спальном мешке от того, что не мог найти своего мужа. Открыв сонные глаза, он удивлённо вскочил со спального места и пошёл искать любимого. Призрак ходил по лагерю и высматривал сына Гримма, он уже собирался идти к самому Маэстро и будить всех, но вдруг заметил знакомые светящиеся алые глаза. Поняв, что муж на дереве, Призрак немедленно полез туда. Гримм-младший сидел, опустив пустой взгляд вниз, но тут ветка с силой затряслась. Гримм-младший вскрикнул от неожиданности, он уже был готов стрелять, но вдруг... раздался знакомый энергичный голос —Спокойно! Это я! Гримм-младший выдохнул и, взяв мужа за шиворот, затащил его на ветку, после чего сел на место. Призрак устроился рядом и уставился на печальный и пустой взгляд партнёра. —Почему ты ушёл? Почему ты плачешь? Что случилось? Гримм-младший съежился и медленно повернулся к Призраку лицом, он приоткрыл рот, чтобы пискнуть, но Призрак резко, но спокойно сказал —Не ври. Пожалуйста, только не ври мне Гримм-младший шокировано и вопросительно посмотрел на Призрака, а тот ответил —Я прекрасно знаю когда ты врёшь. У тебя обычно хвостик трясётся, когда ты что-то скрываешь. Гримм-младший обиженно фыркнул и, прижавшись к Призраку, показал мордой в сторону покоев Гримма и тихо и печально щелкнул клыками. Призрак онемел и тихо прижал к себе мужа, обняв его. Он уткнулся в макушку Гримма-младшего и тихо прошептал —Ты не обязан этого делать... Гримм-младший отстранился от Призрака и сгибом крыла показал на свое горло, он пытался объяснить ему суть ритуала. Призрак опустил его крыло, нежно обхватив его ладонями —Я понимаю, но ты не обязан убивать Гримма. Гримм-младший болезненно отвёл взгляд, а Призрак одной ладонью мягко приподнял его лицо и направил к себе —Не смей унывать. Я тебя люблю и я клянусь своей жизнью, что мы найдём другой способ Гримм-младший тихо заплакал от счастья, надежды, боли и облегчения и крепко обнял Призрака, уткнувшись ему в шею. Призрак бережно обнял его в ответ. Так они сидели на ветке несколько часов и Призрак понёс Гримма-младшего спать. Утром Маэстро Гримм устало потянулся и встал с кровати, стоило ему подняться, как он тут же услышал знакомый, наполненный жизнью писк сына. Гримм посмотрел в его сторону: его семилетний малыш стоял у входа в покои, еле держа в крыльях поднос с едой. Гримм торопливо подошёл и забрал поднос, разрешая сыну войти. Они сели на кровать, поднос поставили на тумбочку, и Гримм взволновано спросил —К чему это, сынок? Ты в порядке? Ничего не натворил? На тебя не похоже... Гримм-младший, ничего не говоря, просто обнял отца, потираясь щекой о его бок. Гримм, все еще поражённый такой внезапной заботой, не задавая больше вопросов, молча прижал сына к себе крепче. Так они просидели вдвоём все утро, молча, не произнеся не слова, но эта тишина была наполнена необычным спокойствием и... надеждой.