Цветок для изгнанного принца

***

      Сознание ускользало. Я чувствовала это — как тонкую нить, за которую держалась из последних сил. Всё вокруг будто плыло: звуки становились глухими, свет — тусклым, а собственное тело — чужим. Но одно оставалось неизменным — тёплая и сильная рука Минхо. Он был рядом и сжимал мою ладонь так, будто боялся отпустить и…потерять. А я старалась изо всех оставшихся сил держаться за него и за этот мир, потому что не могла уйти вот так. Не могла забрать с собой и ту маленькую жизнь, которая борется за право существовать вместе со мной. Или же… — Хаин… — голос Минхо доносился будто издалека. — Держись. Слышишь меня? Не закрывай глаза. Я попыталась ответить. Губы едва шевельнулись. — Ребёнок… — прошептала я, не открывая глаз. — С ним…всё хорошо?.. На мгновение тишина вокруг стала тяжёлой, будто все в один миг растворились в этих покоях. Или, может, всё это время никого и не было… Но я всё ещё чувствовала эту слегка трепещущую, обжигающую мою кожу руку — ту, которую я никогда бы не спутала ни с кем другим. Она сжимала мою слишком ощутимо, чтобы принять её за галлюцинацию. — Всё будет хорошо, — наконец родной голос прорезал эту тишину, но в нём не было прежней уверенности. — Я здесь. Я очень хотела поверить в эти слова, но страх уже поселился внутри. Я думала лишь об одном — о нашем малыше, толчки которого я больше не чувствовала, как бы сильнее ни прижимала слабую ладонь к животу. Там, внутри, было слишком тихо. — Не умирай…прошу… — просила я, уже сама не слыша собственного голоса.       Чем дольше это продолжалось, тем яснее я понимала — я не выдерживаю. Слова Минхо переставали звучать разборчиво. Свет поглощался тьмой, забирая с собой всё, за что я ещё могла уцепиться, чтобы остаться здесь, в этих покоях. Я то проваливалась в тёмный сон, то снова выныривала, пытаясь осознать — жива ли я…или уже давно умерла. В какой-то момент я уловила шум у дверей и чьи-то быстрые шаги. Затем послышались встревоженные голоса — незнакомые, чужие. Они эхом кружили над моей пропитанной потом постелью. Я не сразу поняла, что происходит, но почувствовала — в комнате стало больше людей. И когда я попыталась открыть тяжёлые веки, чтобы увидеть их, то ощутила, как та глубокая бездна в моём мутном сознании снова тянет меня в свою пучину… Снова голоса… Звуки и чьи-то прикосновения к моему запястью — на этот раз достаточно отчётливые, чтобы я заставила себя открыть глаза. Картинка передо мной плыла, как и лица, нависшие надо мной. Слова становились уловимыми, но всё ещё звучали отдалённо, словно через толщу воды. В комнате стоял густой, терпкий запах травяного отвара, вкус которого ощущался даже на губах. Тело всё ещё не слушалось, но я уже могла его чувствовать. Я повернула голову в сторону, пытаясь сфокусировать взгляд на человеке рядом. Строгое и сосредоточенное лицо старика, с тем взглядом, в котором было больше опыта, чем слов, нависло надо мной быстрее, чем я успела его узнать. Это был господин Ван. Он ничего не сказал, лишь осторожно взял мою руку, проверяя пульс. Его пальцы были прохладными, движения — точными. Он осматривал меня слишком долго, и с каждой секундой напряжение в комнате становилось плотнее — я чувствовала это, даже когда казалось, что всё происходящее лишь сон. — Ну? — не сдержанный голос Минхо, где-то за спиной старика, прорвал эту немую сцену, заставив меня окончательно вернуться в реальность. — Что с ней? Он оказался рядом, словно глоток воздуха, которого мне всё это время не хватало, чтобы прийти в себя. Его лицо отражало сдержанный страх, и даже видя его таким, мне захотелось улыбнуться и просто выдохнуть его имя — как последний шанс удержаться за жизнь. Господин Ван медленно выдохнул. — Показатели вернулись в пределы нормы, — сказал он. — Но…я не вижу явных признаков какой-либо болезни. В покоях повисла тяжёлая тишина. — Что значит «не видите»? — голос Минхо стал холоднее. — Те лекари твердили то же самое. Но этого не может быть. Вы сами видите, что происходит — она не здорова. Его слова вырывались наружу, словно стрелы. Мне хотелось найти его руку, сжать её, сказать хоть что-то, что смогло бы удержать его от этого напряжения, но он был недосягаем. Господин Ван на мгновение задумался, словно взвешивал всё в голове, прежде чем произнести: — Есть одна возможность. Все взгляды обратились к нему. — Это может быть яд. Его слова прозвучали слишком спокойно — и ударили сильнее любого крика. — Яд?.. — лицо Минхо изменилось прямо на глазах. — Слабая травяная основа… — продолжил старик. — В малых дозах — почти безвредна, но при накоплении…может медленно отравлять организм. — Это невозможно, — сразу же сказала дама Хон, о присутствии которой я даже не знала. — Все отвары готовились при мне. Я сама пробовала их перед подачей. Тишина снова сжалась. Я хотела открыть рот, сказать хоть что-то — хоть звук, — но Минхо тихо опередил меня: — Если только…их не подсыпали перед самой подачей. Я почувствовала, как по спине прошёл холод. Хотя сначала я не до конца понимала, о чём говорит старик. Или, может, просто не хотела верить. Дама Хон медленно перевела взгляд. — Служанка, которая приносила отвары… — начала она. — Это доверенное лицо. Я повернула голову. Со Ын стояла в стороне, с опущенной головой. Так стоят все, кто служит при дворе. Но мой взгляд упал на её руки — сжатые, напряжённые…они дрожали. — Она…не могла… — прошептала я. — Она никогда бы не навредила мне…так ведь?.. Тишина. Она не ответила, хотя я ждала — ждала, что она посмотрит мне в глаза, скажет, что это ошибка, что она не виновата. Но Со Ын лишь сильнее сжала пальцы, будто это был последний способ удержать себя. И тогда…она рухнула на колени. — Простите!.. — её голос сорвался. — Прошу вас, простите меня! Комната будто замерла, и вместе с ней — моё сердце. — Я…я не хотела… — слова путались. — У меня не было выбора! Они сказали…сказали, что убьют мою семью…всех…если я не сделаю этого… Каждое слово било больнее предыдущего. Я смотрела на неё и не могла понять, что чувствую. Хотелось оправдать её. Поверить. Но в голове настойчиво бился один вопрос: почему…почему она не сказала? — Ты могла прийти ко мне… — прошептала я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Ты могла всё рассказать…мы бы… Я не смогла закончить. Горло сжало, руки дрожали, а Со Ын лишь плакала, не поднимая глаз. И именно в этот момент металл зазвенел. Минхо сорвался с места и выхватил меч из ножен Сан Дыка так быстро, что никто не успел его остановить. Лезвие сверкнуло в воздухе — и застыло у самой её шеи. — Ваша Светлость! — дама Хон шагнула вперёд. — Минхо… — тихо сказала я. Он замер, будто мой голос — слабый, дрожащий — стал единственным, что удерживало его от удара. — Не надо… — прошептала я, почти со слезами, видя, как дрожит его рука. — Она заслуживает смерти, — глухо произнёс он. — Не здесь… — добавила дама Хон. — Подумайте о госпоже Хаин. В её чреве ваше дитя…ей нельзя волноваться… — Вам не следует делать это у неё на глазах, — тихо сказал Сан Дык. — Она и так не здорова. Тяжёлая тишина снова накрыла комнату. Минхо не отступал, но и не наносил удар. Его дыхание было сбивчивым. Взгляд — жёстким, неумолимым. Мне казалось — ещё мгновение, и он сорвётся. Но… Меч медленно опустился. — Если я потеряю её… — сквозь зубы произнёс он, — и нашего ребёнка… Он сделал шаг ближе. — Я не просто снесу тебе голову. Я лично вырежу всю твою семью. И тех, кто дал тебе приказ. Она задрожала сильнее. — Прошу…пощадите…я всё расскажу… Но он уже не смотрел на неё. — Господин Ван, — его голос стал тише, — спасите их. Во что бы то ни стало. — Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил тот. — Я допрошу её, — сказал Сан Дык, ступив к Со Ын и подхватив её под руку. — Нет, — резко оборвал Минхо. — Если во дворце узнают, что мы её поймали…её уберут раньше, чем мы получим ответы. Теперь перед нами стоял не человек в ярости, а тот, кто думает наперёд. — Следи за ней, — сказал он даме Хон. — Ни шагу без контроля. — Да, Ваша Светлость, — дама Хон покорно опустила голову. — И если она попытается что-то сделать… — он не договорил, но всё было понятно. — Я всё расскажу! — всхлипнула Со Ын. — Только пощадите…спасите мою семью... — Молись, — холодно сказал Минхо, сжимая кулаки внизу, — чтобы с ней и ребёнком было всё хорошо, иначе…я сотру с лица земли весь твой род. Он резко повернулся. — Сан Дык. За мной. И перед тем как уйти, посмотрел на меня взглядом, в котором было только одно: «держись». — Господин Ван… — уже тише добавил он. — Прошу. Тот кивнул, и только тогда Минхо ушёл — как холодный ветер, пронёсшийся по тёплым покоям. — Минхо… — выдохнула я едва слышно, но дверь уже закрылась. И за ней осталась опасность, которая не знает сна. От этого осознания стало ещё страшнее. Внутри всё сжалось. Я не знала, что будет со мной…с ребёнком… Я ещё долго смотрела туда, где исчез его силуэт, пока голос дамы Хон не вернул меня: — Встань, — она подступила к всё ещё стоящей на коленях и тихо всхлипывающей Со Ын, которая тут же поднялась на дрожащие ноги. И в следующий момент — удар. Звонкая пощёчина. — Это нерождённое дитя… — тихо, но жёстко сказала дама Хон. — Тебе следовало самой выпить тот яд. Со Ын громко всхлипнула, а я просто закрыла глаза, потому что больше не могла на это смотреть. Слёзы потекли тихо, беззвучно. Я сжала простыню, будто это могло спасти меня от той боли, что разрасталась внутри сильнее любого яда. Господин Ван уже что-то готовил, смешивая травы; его движения были быстрыми и точными, но я не слышала его — просто не хотела. — Идём, — строго сказала дама Хон Со Ын, и они ушли, оставив меня в этой тишине, которую едва нарушал мечущийся возле моей постели старик. Я хотела было спросить его, как мой ребёнок, всё ли будет с ним хорошо, но не решилась. Я испугалась…не была готова услышать ответ.

***

      Когда я открыла глаза снова…было слишком тихо. Я не сразу поняла, где нахожусь. Потолок. Стены. Свет. Всё было до боли знакомым. Я резко вдохнула, словно проверяя, жива ли я. Хотела убедиться, что запах лекарств — настоящий. — Ребёнок… — прошептала я. — Спокойно, — рядом прозвучал хрипловатый голос, на который я медленно повернула голову. Возле меня сидел господин Ван. Он выглядел уставшим. Его спина согнулась под тяжестью прожитого дня, а одежда местами была испачкана рыжими пятнами травяных отваров и снадобий. — Он жив, — сказал старик тихо, но уверенно. — Сердце бьётся. Угрозы сейчас нет. Слёзы снова выступили на глазах, но на этот раз — от облегчения. — Спасибо… — Вам нужно выпить это, — он протянул чашу, и я без сомнений взяла её, но взгляд сам начал искать… — Минхо… — тихо произнесла я. — Его Высочество…где он? Господин Ван помолчал, а я уже понимала: за окном давно не день. С тех пор, как я провалилась в тяжёлый сон от бессилия и стресса, прошло немало времени. — Вам не стоит сейчас волноваться, — старик, как обычно, не дал прямого ответа, и я сжала пальцы сильнее. — Он скоро будет. Я кивнула, но внутри стало холоднее. Я знала: когда Минхо зол, он способен на всё. Тревога медленно наполняла меня изнутри. Я положила ладонь на живот и тихо прошептала: — Всё будет хорошо. — Я отлучусь совсем ненадолго, отдыхайте, — господин Ван склонил голову, затем тяжело поднялся на затёкшие ноги и, слегка прихрамывая, направился к выходу. — Я скоро вернусь, — добавил он, прежде чем тихо прикрыть за собой дверь. Я осталась одна. Собрала силы и медленно приподнялась на постели. Тело заныло — то ли от слабости, то ли от долгого лежания. Во рту чувствовался горький привкус настоев, в голове кружилось. Я на мгновение сжала глаза — и в этот момент услышала, как дверь резко распахнулась. Я даже не успела среагировать, как Минхо уже был рядом. Он не вошёл — он ворвался, словно вихрь. Будто каждая секунда стоила слишком дорого. Грубо опустившись рядом со мной, он крепко обнял меня. Слишком крепко. Я замерла лишь на короткий миг, чтобы осознать — он рядом. Чтобы почувствовать, как его тепло обволакивает меня. А затем сама прижалась к нему, словно только этого и ждала. — Ты вернулся… — прошептала я. Он ничего не ответил. Только коснулся моего лица, будто проверяя — настоящая ли я, жива ли. — Я боялась… — добавила я тише. Он тяжело выдохнул: — Я здесь. — Господин Ван сказал…что с ребёнком всё хорошо… — я опустила взгляд на живот, на который сразу же легла его рука. — Вы будете жить, — прошептал он тихо, но с той уверенностью, за которую можно было держаться. Я на мгновение закрыла глаза, и в них блеснула влага. — Я боюсь… — выдохнула с трепетом. — Не за себя. Он притянул меня ближе. — Я не позволю им забрать вас у меня, — его слова прозвучали тихо, но в них была сила. Та, от которой становилось одновременно спокойнее…и страшнее. Я подняла глаза — и замерла. В его взгляде впервые было то, чего я никогда раньше не видела — настоящая, живая слабость…и боль. — Ты чего?.. — тихо спросила я, поднимая ладони и осторожно касаясь его лица. Он не отстранился. Наоборот — накрыл мои руки своими, прижимая их к щекам, словно боялся отпустить. Смотрел на меня иначе — без привычной холодной защиты. Без маски. — Мне ещё никогда не было так страшно, Хаин… — его голос едва заметно сорвался. — Я думал, что потеряю вас… — слова прозвучали почти шёпотом, будто он говорил их не мне — самому себе. Моё сердце болезненно сжалось. Слёзы выступили на глазах, но я тихо, почти незаметно улыбнулась и, чуть подавшись вперёд, большим пальцем аккуратно смахнула слезу с его щеки. — Мы рядом… — прошептала я. — Мы здесь. Он долго смотрел на меня, будто запоминал. Словно убеждался, что это — не сон. Я не отвела взгляд. Не отстранилась. И тогда он наклонился ко мне — иначе. Мягко, бережно. Поцелуй был тёплым и тихим. Без спешки и боли. Только мы. И это короткое мгновение, в котором весь мир будто остановился — позволив нам просто быть рядом...