Новая тропа.

Буря безумия, опасные приключения, кровь и боль, радость и горе. Для каждого конец учебного года в«Невермор» был разным. Многие уже и забыли,что произошло в тот день, но не Пагсли. Он хранил воспоминания, как гром, гулко отзывающийся эхом по заброшенному кладбищу. Ученики суетились: одни в слезах прощались с друзьями, другие счастливо бросались в объятия родителей, что приехали их забирать. Всё больше и больше людей покидали стены академии. Пагсли стоял в своей комнате рядом с чемоданами. Для других этот год был чередой открытий и эмоций. Для него — лишь пустота. Внутри него вороны царапали когтями стенки плоти, требуя вырваться наружу. Мысли о будущем не приходили. Было только прошлое, липкое и гнилое. Он слишком хорошо помнил: тот, кого он защищал, оказался чудовищем. Зомби. Убийцей. А потом сделал его заложником, игрушкой, которую легко было сломать. Он мог погибнуть от рук единственного «друга». А на балу… он ушёл, не сказав ни слова семье. И никому не было дела. Каково это — быть тенью? Не просто тенью,а серым мазком где-то в углу картины, на фоне чужой истории. Главные герои сияют в свете прожектора, проживают миг вечности. А он — лишь кусочек крыши на заднем плане, скрывающий пустоту. О нём не вспомнили бы,если бы Юджин не заметил, что Айзек рядом. Ох… да, Юджин. Кажется,сейчас он зовёт Пагсли. — Пагсли? — голос друга прозвучал нерешительно. Он явно не впервые его окликнул. —Хм… да? — прокашлявшись, с хрипотцой ответил он. ... Юджин позвал его к себе летом. Пагсли натянул улыбку, искренне стараясь выглядеть радостным. Но внутри всё горело неловкостью. Слишком неловко. «Это же Уэнсдей его заставила?»— мелькнуло в голове. Она вечно лезет в чужие дела, в итоге становясь "героем", а потом делает вид, что ни при чём, либо и вовсе отрицает. Несправедливо.. Вернувшись домой, Пагсли ощутил странное. Дом, некогда любимый, стал чужим. Теперь он казался клеткой, а не убежищем. Дни тянулись. Любимые занятия перестали радовать: шестерёнки падали из рук, всё валилось. Мысли не оставляли его, превращаясь в непрекращающийся гул. Он должен был разобраться. Решение быстро нашлось. И он пошёл в библиотеку.Для того, кто всегда предпочитал действие книгам, это было испытанием. Но он нашёл книгу по психологии. Страницы тянулись бесконечно, и с каждой новой строкой он сам становился больше похож на труп. Он никому не нужен?.. Сомнения вгрызались,как черви в землю. Ответов не было. Тогда он стал искать глубже. Энциклопедии, труды, всё, что касалось психологии. Но чем больше он читал, тем сильнее разочаровывался. Несправедливо. Почему она может, а он нет? Уэнсдей могла плакать над смертью рака. Могла пощадить Тайлера — чудовище, что угрожало ей не раз. А он? Почему ему нельзя было ошибаться, чувствовать, страдать? Почему его друг оказался монстром, а вина легла на него? Жизнь никогда не была равной. У кого есть сила урвать правду — тот и победил. Пагсли оставалось лишь быть серым фоном. Но случайный взгляд на книгу по тёмной магии изменил всё. Он вспомнил:Айзека он воскресил сам. Значит,может и дальше?.. Завести друзей, даже если они будут мёртвыми. Где-то в памяти всплыли слова бабушки — её отвращение к некромантии, намёки на предков, что уже ступали на этот путь. И её же колкие слова в его адрес. Остальные вроде тоже не милостивы к этой магии. Плевать. Он попробует. ... Так начался его путь. Путь к крови на пентаграммах,к языку мёртвых, к теням свечей и сырости души. Ритуалы. Всё лето Пагсли учился: читал похоронные тексты, проводил ритуалы, делал амулеты, пытался оживить мелких зверьков, слушал голоса умерших. Некромантия жрала силы.Он платил своей энергией, своей кровью, жертвами любыми. Иногда выходил за пределы особняка — Когда родители не уделяли время друг другу. ... Сколько же ночей Пагсли пробыл в этой несчастной библиотеке. Казалось, он уже знал каждую щёлку, но нет, сейчас он снова перечитывает эту чернуху. Скука и тишина треснули по швам, когда Ларч осторожно постучался в массивную дверь библиотеки. — Заходите. — сказал Пагсли, убирая своеобразные улики в виде книг. Пусть лучше все подумают, что он сошёл с ума и стал умнеть, чем он раскроет секрет. Некромантия для Аддамсов является чем-то страшным, неприемлемым. Точно он не знает, а спрашивать — сама по себе глупая затея. — Вьэ…вб… — звал Ларч. Пагсли встаёт и идёт за ним. Что же такое могло случиться,что семья впервые в жизни решила посвятить его в планы? ... Ларч сказал ему собираться.Куда? Зачем? Не уточнил. Это напрягло. Плевать. Он смотрит в зеркало, опершись о раковину. Лицо — белое, бледное, исхудавшее. Скулы стали чётче. Оттого лицо стало ещё привлекательнее. Круги под глазами стали ещё темнее, хотя, казалось бы, куда ещё больше. Вены проступали, словно по ним шёл ток. Чёрными ветвями они шли от глаз и под конец рассеивались. Пару старых шрамов. Большинство оставила Уэнсдей во время их "игр". Он изменился. Руки покрывали шрамы и следы крови.Больше напоминали карту боевых действий, чем человеческие конечности. Некромантия требует жертв. Никогда не известно, не обманет ли дух, не заберёт ли больше, чем нужно? В такие моменты, когда заготовленной жертвы не хватает, он даёт свою. В последнее время ему стало лень искать кого-то для жертв, он просто использует свою. Использует свою силу.. С каждым днём он всё больше теряет силы.На самом деле ему интересна грань этой точки невозврата. Но пока нет. Любимые кожаные перчатки с медными напальчниками легко одеваются на руки, скрывая всё под слоем одежды. ... — ...Так что мы поедем к бабушке. — К бабушке? — голос поневоле стал громче, чем хотелось бы. Голос Пагсли был недовольным. Естественно, он недоволен. Как оказалось, Уэнсдей за всё лето ни разу не прислала ни весточки. Мортиша и Гомез сильно беспокоятся. — Естественно, отдавать ей записи давно сдохшей безумной тётки было прекрасной идеей. Это же Уэнсдей! Зачем вообще ехать искать её уже в конце лета? Наверняка она уже едет в Невермор. — возмущался Пагсли. — Пагсли… я тебя не узнаю. — схватившись за сердце, испуганно сказала Мортиша. Гомез поодаль стоял от неё с точно таким же выражением лица. «Блять.» — Точно. За это короткое время он сильно изменился. Из ещё того глупого мальчишки превратился в статного юношу. Потерял ту детскую искорку шалости в глазах, стал мрачнее, серьёзнее. Заимел больное хобби. А хобби ли уже? Некромантия — это как наркотик. Как селфхарм. Отдаёшь и получаешь всё что угодно в ответ. Иногда остаёшься в плюсе, и вправду легче, хоть и таким образом, а иногда зарываешь себя в яму безумия ещё глубже. Глубже, чем стоит. Не таким его запомнила мать. «И не должна таким запомнить.»— ставит точку у себя в голове парень. Если переживания начнут играть с ним злую шутку, то секрет вскроется. Недопустимо. Он поиграет в актёра. Скроет. — Прости, я, наверное, переутомился… — безоговорочное согласие на поездку. Встревоженность в глазах Мортиши медленно, но верно улетучилась. Взгляд Гомеза всё ещё был настороженным. Гомез был удачлив. Неимоверно. Потому всегда попадал точно в проблему. Впрочем, как и в чужую, так и делал себе собственные. «И чего он вылупился?... — громом разразилась мысль в голове у Пагсли. Во имя всего тёмного,откуда во мне столько злобы.» ... И вот они уже в этом роскошном особняке. Золото, драгоценные камни, всюду богатства. «Мда…ничего не изменилось.» — Пагсли немой тенью идёт по длинным высоким коридорам за семьёй. «Семьёй ли?»... Мортиша обратилась к матери, за помощью. Ну не могла она перестать волноваться. Бабушка не смогла увидеть ведение. А если точнее, почти смогла, но не хватило связи, силы и бла-бла-бла.. У Пагсли начинают вянуть уши.Зачем он тут вообще. Ответ на вопрос приходит быстро. Словно по скрипту. Среди комнат, что намного мрачнее других. Среди комнат для ритуалов. Он чувствует холод. Холод. Мерзкий. Трупный. Он зовёт его. Пагсли старается держаться сталью. Но чужой голос казался сильнее. Был чем-то родным. Не чужим. Не таким, как всё остальное в этом доме. Он идёт на ощущения. Плевать на всё. Сейчас то, куда он идёт, и то, что чувствует, явно в приоритете. Он подходит к стене. Рука сама тянется к определённому месту. Как будто рука должна там быть. Будто там её законное место. Он слышит чьи-то шаги. Времени мало. Он успевает изучить только первую комнату неизведанного коридора. Там лежат какие-то колбы, росписи. Даже на вид не передаваемо ценные вещи. Под руку попадается дневник. Старый, потрёпанный. Не вписывается в картину всего превосходства вещей. Что ж, чувствам не прикажешь. Настолько, насколько быстро он может, он возвращается в те известные развилки коридоров, обратно закрывая скрытый механизм. Он прячет дневник под кофту. Пагсли старается сделать вид, что он просто непринуждённо ходил и изучал особняк. Впрочем, даже если не сильно на то похоже, они все со странностями. Настроение не сильно различимо. Стук каблуков всё ближе. Опалия самовлюблённо посмотрела на внука. —Что ты здесь забыл? Она знает, где находится собственный тайник, и то, что Аддамс находится рядом с ним, ей не к радости. — Да так, осматриваюсь. Уже и забыл, как тут всё. — наглое враньё. Зато какое убедительное. Миссис Опалия скептично посмотрела на Пагсли. Она явно посчитала наличие Пагсли в столь важном месте случайностью. — Не унижайся. Тебе всё равно не светит такое. — Незаинтересованно сказала она, указывая в пространство. Было вязкое ощущение, что тут даже воздух не дешёвый. Пагсли был раздражён. Ему хотелось закатить глаза, ответить. Но причины терпения сами ясны. ... Уже дома Аддамс тщательнее рассматривает дневник. Тёмно–синяя обложка, а в центре зелёный огонь и пара рук, что тянутся к нему, но поодаль от него рассеиваются. И чья больная фантазия нарисовала такое? Ну, Пагсли не привыкать. Он открывает эту книгу.Что же там?.. ... Ничего. Буквально. Нет, серьёзно. Вообще. Пагсли в неверии перелистывает страницы, пытаясь найти хоть что-то. Но с каждой страницей пролистанной книги надежда угасает. На самой последней странице красуется чужая чёткая, чутка резкая подпись "А. Фримп." «Родственник?Так ещё и по маминой линии.» Вещь сама по сути бесполезная. «Она должна хоть как-то окупиться.»— Подумал Пагсли, исправляя А на П. «Было твоё,стало моё.» — С того дня Пагсли стал записывать свои успехи в некромантии. .... Глава 1 30.08. 31.08. 01.09. Пагсли оделся. Месяцами забытая в шкафу форма Невермора снова стала нужной. Лакированные мужские острые туфли, непривычная причёска. Не так давно ему стало лень возиться с волосами, он стал просто зачёсывать их лаком назад. Недо компас, недо кулон, недо амулет тоже с собой. Всё остальное по мелочёвке тоже с ним. «Что ж, пора бы уже спускаться» — На первом этаже Мортиша металась в волнении, Гомез привычно успокаивал её. Всё лето их тревожила только Уэнсдей. Как он понял, через хрустальный шар они смогли что-то увидеть. Ну, тревогу не били, и ладно. Он проходит мимо, к машине. Через пару часов впереди возвышался «Невермор». Толпы,шум.. жизнь, словно никогда не умиравшая. Все суетились в главном дворе. Конечно, одногруппники не видели друг друга довольно долго. Кто-то обсуждал других, все обсуждали, как провели лето. Так… живо?.. Пагсли передёрнуло. Он поспешил пойти в общежитие. Чем быстрее он сможет отнести и по возможности разложить вещи, тем быстрее он сможет слинять под шумок. Перед глазами, кажется, промелькнула Уэнсдей, стоящая с родителями. Брови сами непроизвольно нахмурились, но так же быстро расслабились. Плевать. Повторял как мантру слова Пагсли в голове. Он заходит в комнату. Такие яркие воспоминания... Такие отвратно-ярко въеденные в память воспоминания о жалком прошлом. От секундного ступора его вывел чей-то голос. — Эй, привет, Пагсли, — неуверенно позвал кто-то. Голос был слишком знаком. Юджин. Душа погрузилась в нирвану.Но так же быстро вернулась в прежний холод. — Привет, — сухо ответил он. От непривычного тона по спине Юджина пробежал холодок. Пагсли будто изменился. — Косплеишь Уэнсдей? — попробовал он пошутить, но вышло неловко. От упоминания имени сестры по пальцам Пагсли прошёл электрический ток. Он отвык от общения. — Если тебе по-прежнему не хочется со мной общаться, я могу переубедить Уэнсдей. — Его голос был холоден. Юджина будто облили холодной водой. В прошлом году он хотел,чтобы Пагсли отстал. А сейчас... Юджину стало стыдно. Уже на середине лета он понял, что Пагсли стал чем-то само собой разумеющимся в его жизни. Он действительно скучал. — Ты по этому не писал? — вопрос срывается с губ быстрее, чем он успевает его обдумать. Позор.. Оттингер пригласил Пагсли к себе в гости летом. Но не получив ни письма, ни звонка, или чего-либо ещё в духе Аддамсов, он подумал, что тот просто передумал. Теперь всё встало на свои места.. хотя маска стали на лице Пагсли треснула, показывая оттенки удивления. Ладно, теперь вообще ничего не понятно. — Что? — Пагсли чуть нахмурился. —Ну, летом.. а, забей. Мне стыдно за прошлый год,прости. Не с того начал. Мне не стоило относиться так к тебе. И я говорю это не из-за Уэнсдей. ... Мы же ведь,типа, друзья?.. — В каких-то местах Юджин делал паузы, подбирая слова. Было страшно, но он смог это сказать. Честно говоря, давно пора было. «Это было... неожиданно» — подумал Пагсли. Это меньшее, чего он ждал. Довольно смешанные чувства. Он не знал, как на это реагировать, но где-то глубоко в душе промелькнула частичка счастья. Слова еле приходили на ум. Несвойственные переживания немного подкрались. Но по-прежнему самым нервным тут был Юджин. Он переживал явно больше, и скрыть это у него не получилось. — Кхм… хорошо. Да. Юджин облегчённо выдохнул. —Рад слышать. Ты, кстати, пойдёшь на главную? Там сейчас "важное" начнётся. — подходя к выходу, спросил Юджин. — Нет. — к моральной пытке в виде общества Пагсли не готов. — Окей. Пока, удачи. И…постарайся вернуться к обеду. Аякс будет комнаты проверять на заселённых. — уже выходя, сказал очкарик. ... «Что-то с ним не так.. он какой-то грустный?.. Из-за чего он мог расстроиться? Это не из-за меня же?.. Что-то случилось? Я не так что-то сказал.. да нет, наверное, просто настроения нет. Он как будто... вправду стал похож на Уэнсдей.Теперь он притягивал и пугал одновременно. Так же как и Уэнсдей. Хотя нет, от Уэнсдей и так можно было много ожидать, теперь каждый шаг Пагсли вдвойне казался странным.» Внезапно чья-то фигура появляется сбоку. ... — Уэнсдей! Не пугай так! — в ответ молчание. Тишина становится неловкой. Чётко вымеренное тактичное цоканье каблуков эхом отдавалось от высоких стен. Стоит ли Юджину спрашивать об этом?Мало ли что Уэнсдей может выкинуть. Попробовать стоит. Вреда же она ему не причинит?.. — Уэнсдей. — Неуверенно начал Юджин. Девушка вопросительно посмотрела на него в ответ. —.. А ты не знаешь, что с Пагсли? —Что с ним? —Ну, он какой-то грустный. —Должно быть, соскучился по моему физическому насилию. — с самым безразличным видом сказала та. Юджин нервно взглотнул. —Ты… пожалуй, лучше его знаешь.. Ну, я пойду. —Нам в одну сторону. Юджин промолчал. И зачем Уэнсдей понадобилось стоять в несносной толпе?.. ... «Всё прошло лучше, чем я ожидал.» — Аддамс шёл по коридору.С вещами он уже разобрался, так что делать особо нечего. Пагсли шёл по длинным, будто бесконечным коридорам и думал о своём: «Что же делать. Обряды — мимо. Библиотека закрыта. Идти смотреть на нового директора? Сомневаюсь, что правила вдруг поменяли. Глупо. Лучше прогуляться. Это куда спокойнее, чем стоять в толпе, где каждый орёт громче другого». На улице его встретила погода, будто созданная специально для него. Туман оплел «Невермор», делая его ещё мрачнее и загадочнее. Ветра не было, но влажность и сырость земли цеплялись к одежде, оставляя после себя лёгкую прохладу. Пагсли ступал всё дальше — в лес, в гущу, где звенела тишина, будто мёртвая. «Как же скучно.»— бродя между деревьями, подумал Пагсли. ... Он что-то слышит.У Пагсли был идеальный слух, такой же как и у дяди Фестера, что мог подслушать мелкую невидимку между слов. Пагсли поворачивается на шум, заранее готовясь выпустить ток. Ворона.Полудохлая ворона. Одна единственная. Она спускается с ветки, чуть ли не теряя сознание, подшагивает к Пагсли. Она подходит, боится, но подходит, изучает. Пагсли рассматривает птицу в ответ. «Жалкое зрелище.»— думает Пагсли. «Ну,хотя бы не скучно.» — Он берёт в руку кулон. Его он когда-то сделал сам. Старый, местами ржавый, с маленькими трещинами серебрянный компас. На точно такой же серебрянной подвеске. Сила скапливается разрядами тока в его руке. Компас перестаёт указывать внятное направление сторон света. Удобно, никто и не подумает, что какой-то старый сломанный компас может быть поистине ценной вещью. Ну, разве что только если этот некто не умеет чувствовать магию. Смотря за действиями Пагсли, ворона насторожилась. Чёрный,словно уголь, разряд тока, полностью пропитанный некромантией, летит в птицу. Та лишь попыталась взлететь, но быстро приняла собственную участь. Её тело медленно наполнялось тёмной энергией. Через пару секунд она была как новенькая. —Тебе повезло, что я оказался рядом. «Дело сделано.» — Пагсли пошёл обратно.Сейчас как раз время близится к обеду. Что-то не так.. Он снова оборачивается. Ворона идёт за ним.Не отлипает ни на шаг, как муха к ловушке прилипла намертво. Пагсли тяжело выдохнул. Теперь она будет ходить за ним, да?.. «И молнией не пришибешь,буквально только что потратил силы на её восстановление.» — твердят мысли в голове у Пагсли. Ворона тоже остановилась вместе с Пагсли. «И что,мне действительно придётся брать тебя с собой?» ... «Надеюсь,проблем с тобой не возникнет...»