Новая тропа.

Весь оставшийся день прошёл как в тумане. Аякс о чём-то гудел,скорее всего, пересказывал правила. Ну и, конечно, ходил по комнатам и ругал тех, кто любезно решил прогулять. Мрачную птицу— Гарнона — не застал. Та улетела. Дикие животные ведь должны оставаться такими. Да, только вот через два дня она снова прилетела. Уже со свежими ранами. Магию Пагсли на неё больше не потратит. Тот случай был случайностью. Моментом слабости, а если точнее — скуки. Из-за жалобного взгляда соседа было принято решение взять её себе. Что насчёт пчеловода? Он был удивлён, но не напуган. К разного рода выкидышам Аддамсов он в какой-то степени привык. Может, даже он упрекнул Пагсли. Но он не сильно слушал. К настолько частому общению он не привык. Дальше Юджин вроде что-то говорил про новых найденных насекомых. Пересказывал, как провёл лето. Про своё впечатлительное лето Пагсли решил промолчать, говоря, мол, как обычно. Как для Пагсли «обычно» — Оттингер решил не уточнять. ... Так прошли недели. Для Юджина это было словно новое знакомство. Вместо того до жути странного и эмоционального подростка с комплексами, он увидел копию Уэнсдей, только уставшую. И самолюбием от Пагсли веяло за три версты.. Вечно полузакрытые глаза с чёрными мешками,что больше бы подошли картошке, нежели для того чтобы красоваться на лице. Глаза... Некогда чёрные как бездна, гипнотизирующие глаза, теперь были сероватыми?.. Скорее всего, любой человек сказал бы, что ничего не поменялось, но те, кто вглядывались в эти бездумные глаза, с уверенностью сказали бы, что что-то не так. К счастью или к сожалению, таких не было. Кроме Юджина. Он был единственным, кто видел. Видел усталые глаза и мрачное, вселяющее ужас лицо, что наедине в комнате не скрывалось за маской безразличия. Он спрашивал и получал вполне разумные объяснения.Юджину даже подумалось, что это у Аддамсов такой переходный период. Уж больно он кардинально изменился. Мягко сказано,Пагсли впервые учил темы уроков. Нет, не так — он их уже знал. Всё бы ничего, выучить каждый может, но только вот сосед и вовсе не готовился, всегда был занят чем-то отстранённым. А если и читал, то явно что-то другое. Ну а в целом,ничего больше. Всё остальное как обычно: клуб, пчёлки, прочие насекомые, учёба. Юджин больше не торопился в комнату.Пагсли отпустил привычку «дают — бери, не дают — отбери», так что теперь за жучков он не переживал. Даже как-то странно, может, он просто соскучился по тем временам, когда до последнего защищал бедных таракашек от приступов голода Аддамса? Нет,нет, нет. Ещё год такого он не вытерпит. «Новый» Пагсли ему по душе. «Новый» он похож на Уэнсдей, оттого необъяснимое доверие глубоко, но верно зарождается в Оттингере. Пагсли стал приятен на слово: спокойная, безразличная речь, низкий, томный голос неосознанно располагают к себе слушателя. Он стал говорить кратко, создавая иллюзию идеального слушателя. Ровные, чёткие, экономные движения невольно восхищали. Он и вправду стал похож на неё. Но он всё равно остался тенью. Остался таковой, с каждым днём ещё крепче укрепляя эту мысль. Мысли пчеловода текли нескончаемыми потоками ручьёв, в коих обитал только его образ. Все мысли были только про Пагсли. Будто больше не о чём думать, ей-богу. Внезапно всё это прерывает хриплое, надрывистое карканье вороны. Ох...про неё невозможно забыть. Она тихая и по-своему милая птичка лишь при наличии Пагсли поблизости. Без него она начинает грустить. «Пагсли снова куда-то ушёл?И где он так часто зависает», — чуть нахмурившись, подумал Юджин. — Он ещё, наверное, и не кормил тебя сегодня. — тяжело выдохнул Юджин. Чёрная пташка заметно напряглась от слов парня.У Оттингера кошки на душе скребли от такого вида. — Ну как так можно? — всё-таки решившись накормить её, сказал он. «Некудёшный из Пагсли хозяин», — беря какие-то куски мяса, подумал Оттингер. Говядина, вроде. Пагсли сказал, что в период восстановления лучше есть больше белка. Ибо же мясо. Ворона испуганно смотрела на своего спасателя от голода. Юджину было не менее боязно. Вороны— удивительно умные птицы с памятью, которой позавидовал бы любой. Вороны способны запомнить лицо человека и различать их. Любая ошибка, и ваше лицо на долгие годы останется в памяти вороны неким триггером. В таком случае вороны, чувствуя опасность, могут атаковать либо же защитить гнездо. Вороны способны устанавливать логику и причинно-следственные связи. Вороны способны подражать. Они могут не только повторять речь, но и имитировать различные звуки. Вороны моногамны и создают пары на всю жизнь. Если один из партнёров погибает, второй может долго оставаться в одиночестве. Ну... по словам Пагсли, это так. Все эти факты вызывали у пчеловода эффект зловещей долины. Ещё цапнет, не дай бог. Аякс вон уже отхватил в полной мере. Не в то время пришёл. Птица решила наведаться за прикормкой. Аякс решил наведаться, только зачем — неизвестно. Ворона сжалась, и Пагсли посмотрел на шумного куратора с отвращением. Юджину громкость гаргоны после спокойной тишины тоже не зашла, но показывать это он не стал, хотя бы из вежливости. Только вот ворону вежливость, заклювать подозрительного незнакомца, не остановила. Кажется, тогда Юджин и ушёл, не желая лицезреть картину в виде сидящего на стуле, с довольной птицей в руках, полностью безразличного на вид и даже немного раздражённого Пагсли, что рассказывает туповатому и до жути злому куратору все прелести птиц. Проще говоря, Юджину хотелось посидеть в тишине и, не дай бог, не стать соучастником. Божечки,это только от силы две недели прошло. Что дальше будет?