Небесный Хазбин

      Эмпирей сиял не приторным пасторальным светом из человеческих сказок, а мощным, холодным, технологичным блеском города будущего. Небоскрёбы из перламутра и живого светящегося сплава пронзали искусственные кучевые облака. По воздушным трассам с рёвом проносились драконы всех мастей: от жужжащих как мотоциклы Огнеедов до величественных четырёхкрылых Шторморезов, чьи крылья отбрасывали тени на целые кварталы. Над Гаванью Серафимов извивался гигантский Морской Шокер, разрезая энергетические волны океана. Гайдэ стояла на балконе апартаментов в башне Уриэля. Белые, как лунный свет, волосы развевались от ветра, поднятого пролетающим Буйволордом с рекламным баннером. Изумрудные глаза были прищурены от раздражения. Раздражения по имени Адам. «Двести лет. Двести лет этого примитивного кретина, — думала она, — а он до сих пор не понял слово «нет».

***

      Воспоминания унесли её на два века назад, в тот день, когда всё началось. Срочный вызов от Михаэля. Стерильный кабинет верховного главнокомандующего с видом на тренировочные полигоны. Михаэль стоял спиной, глядя на пролетающих драконов. — Приходят анонимные жалобы из армии Адама, Гайдэ. Злоупотребление властью, токсичная атмосфера, неподобающее поведение… особенно по отношению к женщинам-воинам.       Гайдэ скрестила руки. — И ты удивлён? Это же Адам. Его эго не помещается даже в этом измерении. — Он отмахивается. Говорит — клевета завистников. Мне нужен кто-то с чистым взглядом. Кто-то, кому я доверяю. Я хочу, чтобы ты вернулась туда на время.       Гайдэ рассмеялась — холодно и резко. — Ни за что, дядя. Снова нырять в эту казарменную помойку и терпеть его сальные шуточки? Я лучше буду чистить вольеры Шторморезов. Найди другого. — Другие либо боятся его, либо боготворят. Мне нужен тот, кто его презирает, — Михаэль наконец повернулся. В голубых глазах — только усталость. — Пожалуйста, Гай. Если там гниль, она может распространиться.       Гайдэ отвернулась к окну. Возвращаться не хотелось. Она слишком хорошо помнила, почему ушла в прошлый раз. Но потом в голове вспыхнула идея — дерзкая, мстительная. Шанс не просто выполнить просьбу, а поставить Адама на место раз и навсегда. — Хорошо, дядя Миша. Но с условием. — Любым. — Я иду не шпионить для твоей статистики. Я соберу доказательства его грехов. Докажу, что ваш «Первый Мужчина» — первое разочарование Бога: избалованный и порочный. И когда я принесу их тебе, ты не сможешь спустить это на тормозах. Накажешь по всей строгости.       Михаэль помолчал, потом кивнул. — Договорились, племянница.

***

      Возвращение в элитный отряд экзорцистов обставили помпезно. Легенда простая: архангел Природы решила «вспомнить молодость». Адам, конечно, выдал это за свою победу. — Рад снова видеть в строю нашу… лучшую воительницу! — провозгласил он перед строем, с паузой, в которой ясно слышалось «заблудшая овечка». — Уверен, под моим руководством она быстро вернёт форму!       Его самодовольная ухмылка никуда не делась. Но в первый день Гайдэ, к своему раздражению, не нашла к чему придраться. Тренировки жёсткие, но по уставу. Дисциплина железная. Девушки-новобранцы отвечали односложно, нервно косясь на Адама. Стена страха была почти осязаемой, но недоказуемой. Вечером в спартанской комнате Гайдэ поняла: этот примитивный кретин хитрее, чем казалось. Гниль он прятал глубоко. А в своём кабинете Адам снова и снова просматривал записи с полигона. На всех экранах — только она. Её плавные, смертоносные движения. Холодная отстранённость. «Идеальна, — думал он, и в золотых глазах горел нездоровый огонь. — Единственная, кто достоин стоять рядом с Первым Мужчиной».       Гайдэ была вершиной его коллекции: лучшие мечи, лучшие драконы (которые его не слушались), лучшее звание. Самая сильная, самая красивая, самая недоступная. Её холодность он считал испытанием. Он спрячет свою натуру, станет идеальным командиром — и она сама придёт к нему.

***

      Недели шли. Маска Адама начала трескаться. Гайдэ не хихикала над его шутками, не искала одобрения. Её сила была тихой и уверенной. Для Адама, чьё эго размером с Гавань Серафимов, это было невыносимым вызовом. Он ставил её в спарринги с сильнейшими, а потом заявлял: «Это я её так натренировал». Вызывал в кабинет на «стратегические совещания», которые превращались в хвастовство и неуклюжие комплименты. Гайдэ же видела всё: унижения солдат за мелкие ошибки, сальные шуточки в адрес новобранцев, продвижение подхалимов. Нейроинтерфейс фиксировал каждое слово. Развязка наступила на полигоне. — Ты лучшая, Гайдэ. Такая воительница заслуживает особого места. Рядом со мной. Мы могли бы стать величайшей силой Эмпирея.       Он попытался взять её за руку. Гайдэ убрала ладонь. — Моя служба окончена, генерал. Рапорт уже на вашем столе. — Ты не можешь уйти! Я не разрешаю! — Вы не вправе. Я не давала клятвы вашей армии. Прощайте, Адам.       Она ушла, чувствуя на спине его испепеляющий взгляд. Первый Мужчина не привык слышать «нет» — особенно от женщины, которую возжелал.

***

      Двести лет спустя ничего не изменилось. Только методы Адама стали изощрённее. — Опять он? — раздался спокойный голос за спиной.       Гайдэ обернулась. В дверях стоял отец — Уриэль. Гетерохромия (синий и золотой глаз) ярко выделялась. Даже в простой тунике от него веяло мощью архангела мудрости и огня. — Как навязчивая мелодия, пап. Сегодня прочитал лекцию о «естественном порядке», где я должна «слушаться командира и согревать его ложе».       Уриэль вздохнул, но в глазах вспыхнул родительский гнев. — Я говорил Михаэлю: надо было сбросить этого урода с облака ещё в Эдеме. Но нет — «план», «свобода воли»…       В комнату влетел Лузбел — светлые волосы всклокочены, золотые глаза мечут молнии. — Гай, ты в курсе, что этот уёбок опять…       Увидел Уриэля и осёкся. — В курсе, племянник, — сухо ответил Уриэль. — Успокойся, весь иней испускаешь.       На балкон с шипением приземлился Линхард — её Ночная Фурия. Огромный механический дракон мягко уткнулся головой в ладонь хозяйки. «Обнаружен стресс у вожака. Устранить источник?» — прозвучал голос ИИ в голове. — Пока нет, Лин. Но будь наготове.

***

      Кульминация случилась в Садах Созерцания. Гайдэ медитировала. Адам решил, что момент идеальный. — Ну что, красотка, одумалась? Армия скучает. Я скучаю. — Адам. Последний раз говорю вежливо. Отстань. — Да ладно! Играешь в трудную добычу? Пора вспомнить, кто здесь Первый Мужчина.       Он хлопнул её по плечу. Гайдэ резко встала. — Первый мужчина? Ты — первое разочарование. Тебе нужна была не я в армии, а очередная палочка-выручалочка, которую можно трахнуть в благодарность. Отвали.       Адам побагровел и потянулся схватить её за руку. Но из ниоткуда материализовался Уриэль. Лицо спокойно, а глаза горят холодным огнём. — Ублюдок, мать твою! — прогремел он, не повышая голоса, но листва задрожала. — Хули к моей дочери лезешь, говно собачье?! Иди сюда, онанист чёртов, жлоб вонючий, падла!       С неба с рёвом спикировал Михаэль на Громе. Следом — Лузбел с ледяной аурой. А на ветке ближайшего дерева уже сидел Люцифер с камерой и весело подмигивал: — Не прерывайте! Контент для Нетуба огонь! «Адам получает по заслугам. Выпуск первый».       Появился и Бог — усталый, с четырьмя глазами. — Я всё видел. Уриэль, продолжай. Он заслужил. Остальные — слова, не кулаки. Лузбел, убери иней.       Уриэль с благословением отцовским продолжил: — Иди сюда, мерзавец, гад! Ты на моём ребёнке собачьего кала не стоил! Ещё раз посмотришь в её сторону — удобрением для её сада сделаю, ясно?!       Адам, окружённый разъярёнными архангелами, понуро поплёлся за Богом и Михаэлем в Канцелярию.

***

      Вечером в Эмпирейском дворце царила совсем другая атмосфера. За огромным столом собралась вся мужская рать Небес: Галим (одноглазый престол, первенец, главный механик, отказавшийся от трона), Джоэль (крон-принц в маске, серафим молний), Михаэль, Демиан (падший король Ада, иногда навещающий с подарками), Рафаэль, Ремиэль, Уриэль, Габриэль, Ариил, Камуэль, Метатрон, Салдофон, Аменадиэль, Иофиэль, Фортиэль, Леилель (Лео), Азраэль (с двумя золотыми глазками-помощниками Хаэлем и Ханиэль), Кассиус, Задкиэль, Люцифер (маленький, 150 см, вечный шутник), Микаэла, Темис, Лерой, Чамиэль. Баракиэль был в мире снов. Лилит (архнгел Ночи, бывшая жена Адама), Гайдэ и Чарли (14-летняя дочь Люци и Лилит, копия отца, с аутизмом, но живущая полной жизнью) помогали расставлять тарелки. Лилит была шеф-поваром. — Фирменный острый суп с копчёностями, сыром и грибами. Полезно для очищения, мужики.       Суп оказался ядерным. Первым убежал Рафаэль, потом Камуэль, Метатрон и даже Михаэль. Очередь в туалеты дворца выросла приличная.       Уриэль спокойно доедал, закусывая хлебом: — Хорошо, что туалетов много.       Лилит улыбалась. Адам пришёл помятый, но всё ещё с гонором. — Ну и семейка у тебя, Лилит. Могли бы уважительнее к основателю человечества.       Лилит медленно повернулась. Фиолетовые глаза сверкнули. — Знаешь, Адам… Я ушла от тебя не потому, что Люцифер лучше. Я ушла от твоего самолюбования, пустой бравады и жалких попыток самоутвердиться за чужой счёт.       Она сделала паузу и закончила на весь зал: — И вообще, не анаконда у тебя, а жалкий стручок. Так что не зарься на тех, кто тебе не по зубам, «первый мужчина».       Щёлкнула камера Люцифера. — Это в следующий выпуск! «Разбор полётов от бывшей жены»!       Адам сидел багровый, уничтоженный.

***

      А в Канцелярии позже состоялся суд. Зал гудел. Голографические экраны, парящие дроны. Адам в центре обвинял Гайдэ в измене: якобы передала чип демонам. Гайдэ стояла с Линхардом, скрестив руки. Линхард тихо рычал. Фортиэль (архангел справедливости) поднялся: — Адам. Доказательства. — Я видел! Она встречалась с подозрительными у врат! Я Первый Человек, мне верят!       Гайдэ фыркнула. Уриэль зарычал: — Ублюдок, мать твою! Клевету моей дочери шьёшь?!       Михаэль удержал брата. Фортиэль зачитал статью 47 Кодекса: клевета на архангела карается штрафом, работами или изгнанием. Ложное обвинение — вдвойне. Гайдэ шагнула вперёд: — Доказательства? А то, что ты трижды пытался затащить меня в постель, а я отказала — это не повод выдумывать хуйню? Может, рассказать, как ты предлагал «осмотреть твой райский сад», мудак?       Зал взорвался смехом. Лют и Вэгги (теперь в армии Михаэля) ржали громче всех. Их драконы — Злобный Змеевик и Шипорез — чирикали в унисон. Люцифер снимал: — «Адам и его пиздец с клеветой» — отличный эпизод «Папы уток».       Гайдэ активировала запись с камеры Линхарда: пьяный Адам пытался подкупить ангела, чтобы подбросить чип. Линхард гордо фыркнул. Фортиэль закрыл дело: — Виновен. Штраф 5000 искр, месяц работ в стойлах драконов. Ещё раз полезешь к Гайдэ — лично подпишу изгнание.       Бог устало: — Адам, вали нахуй из моего зала.

***

Армия Михаэля — Небесный Легион

      В отличие от армии Адама, здесь всё было по-другому. Командирами — старшие Морнингстары (дети Иеговы и Леи (Гласа Бога). Справедливость, сытость («голодный воин — ослабленный воин», — говорил Михаэль) и дисциплина без публичного унижения. Ошибки разбирали в кабинете, под надзором крон-принца Джоэля и старших. Сексистам доставалось особенно. Не отдохнувших сразу отправляли спать. Гайдэ уважали не как внучку Бога или дочь Уриэля, а как перспективную целительницу. Когда Вэгги пришла на тренировку невыспавшейся, а Лют — голодной и жаждущей, Лузбел, возвращаясь с ними в казарму, рассказал: — Я однажды свалился без сознания от голода и недосыпа. Папа поймал в последний момент и сам кормил с ложечки, как в детстве. А Гай… когда она впервые вернулась из армии Адама после рапорта, была почти мертва. Её принёс Демиан.       Тогда Демиан (уже Император Ада) материализовался прямо в лазарете с Гайдэ на руках. Девушка была в ужасном состоянии: сифилис, голод, обезвоживание. Все старшие Морнингстары едва не полетели «прописывать Адаму пиздюли» — даже спокойные Темис, Фортиэль и Кассиус. Демиан пошёл первым. Рафаэль провёл полный осмотр Вэгги и Лют (включая гинекологический — Адам наградил обеих ЗППП). Во время осмотра он усыпил и мягко привязал их к кровати, чтобы не нервничали. Потом обе долго восстанавливались. Михаэль удочерил их официально. Теперь они служили в Легионе — вместе с Гайдэ. Лют (которая раньше боготворила Адама) однажды пихнула его локтем так, что он согнулся, когда тот попытался вякнуть что-то против Гласа Бога (Леи). Вэгги аж прифигела. — Молчи, додик. Не спорь с матерью всех ангелов. Понизят из архангелов в экзорцисты.       Вэгги хмыкнула: — Да не, в уборщики.       Они ушли из армии Адама вместе с Гайдэ — обе с сильным недоеданием.

***

      Небеса продолжали жить своей шумной, высокотехнологичной, очень семейной жизнью. А где-то на парковочной платформе Линхард мурлыкал Пламеню (Ночной Фурии Уриэля): «Вожак довольна. Угроза нейтрализована. Можно спать».       И Эмпирей сиял дальше — ярко, технологично и очень, очень громко.