Небесный Хазбин

      Небеса жили в своём обычном, высокотехнологичном ритме, далёком от средневековых представлений о рае, которые всё ещё питали души, только что покинувшие Землю. Для каждого новоприбывшего первый день в Эмпирее становился настоящим испытанием на прочность мировоззрения. Сэр Реджинальд де Бошан, рыцарь, павший под Креси от арбалетного болта в сонную артерию, очнулся в абсолютной тишине стерильного зала, похожего на лазарет. Никаких золотых врат, никаких ангельских хоров, никакой геенны. Только мягкий свет и запах озона. Перед ним стоял апостол Пётр — молодой, светловолосый мужчина лет тридцати на вид, с ясными голубыми глазами и усталой, но доброжелательной улыбкой. Никакого седого старца с ключами. Вместо этого — строгий администратор в элегантной униформе, сверяющийся с голографическим планшетом. — Реджинальд де Бошан, верно? — произнёс Пётр спокойно, почти буднично. — Арбалетный болт в сонную артерию. Быстро и почти безболезненно. Добро пожаловать в Эмпирей.       Рыцарь моргнул. — Ты… апостол Пётр? — Он самый. И да, я выгляжу моложе, чем на ваших фресках. Технологии, знаете ли. Пойдёмте на ориентацию, сэр Реджинальд. Это сэкономит нам обоим время и нервы.       Автоматические двери разъехались. Рыцарь вышел — и застыл. Перед ним раскинулся город из перламутра и живого света. Небоскрёбы упирались в искусственные облака, по воздушным трассам неслись кибернетические драконы. Шторморез Петра по имени Волнорез мирно дремал на парковочной платформе, его импланты тускло поблёскивали. — Это… Рай? — выдохнул Реджинальд, чувствуя, как его средневековый мир рушится. — Технически — да. Мы предпочитаем называть его Эмпирей, — Пётр легко похлопал рыцаря по плечу. — Технологии опережают земные на десять веков. Женщины здесь ходят без сопровождения и не сидят боком в седле — это неэффективно и вредно для позвоночника. Архангелов у нас не семь, а значительно больше. Плюс силы, престолы, серафимы, Бог и Глас Бога. Советую сразу запомнить: здесь ценятся навыки, а не происхождение. И аккуратнее с оскорблениями в адрес детей и племянников архангелов. Особенно дочери Уриэля. Он этого не потерпит. Да и остальные тоже.       Мимо пронеслась стайка Жутких Жутей — крошечных почтовых дракончиков. Дети катались на быстрых Скорожалах с защитными колпачками на жалах. Ангелы выгуливали на поводках миниатюрных Огнеедов, словно земных собачек. Молодая девушка в облегающей форме уверенно управляла массивным Бронекрылом. Реджинальд стоял с открытым ртом. — Здесь… все учатся и работают? Даже женщины?       Пётр усмехнулся: — Праздность — это в Аду. У вас будет адаптационный курс, потом выбор специальности. Можете пойти в механики драконов к Галиму или в киберполицию к Михаэлю. А теперь держитесь, сэр. Сейчас будет самое интересное.       В этот момент над ними пронёсся целый эскорт. Сначала — величественный Гром Михаэля, за ним — Линхард Гайдэ, чёрный с синевой. Следом пролетел Лузбел на своей ледяной Фурии, Чарли с Эмили на Злобном Змеевике, а рядом с ними — Каин и Авель. Замыкал группу Демиан — Император Ада собственной персоной. Он летел на огромном, переливающемся драконе, но при этом мурлыкал, как довольный кот, когда Лея (Глас Бога) ласково гладила его по голове, сидя позади него в седле. Реджинальд побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. — Это… это же… Император Ада?! Он… мурлычет?! И его гладит… Глас Бога?! Как родного сына?!       Пётр рассмеялся — тепло и беззлобно. — Демиан — четвёртый сын Бога и Леи. Близнец Михаэля. Он часто навещает семью. Здесь нет вражды между Небесами и Адом в том смысле, в каком вы привыкли. Семья есть семья. Даже если один из принцев правит Адом.       Рыцарь смотрел, как Демиан шутливо толкает Лузбела плечом, а потом наклоняется, чтобы Лея поцеловала его в висок. Зрелище было настолько тёплым и обыденным, что у средневекового воина окончательно поехала крыша. — Я думал, падшие — это… чудовища в огне… — А он просто дядя, который балует племянников консолями и видеоиграми, — пожал плечами Пётр. — Лучше привыкайте. У нас тут все свои.       Вдруг в воздухе разлилась чистая, проникновенная мелодия. На соседней платформе стоял Кассиус — архангел правды, вечно улыбающийся принц. Он пел своей возлюбленной, глядя ей в глаза: «По земле броди где хочешь, Хочешь к звездам улетай, Лишь прошу ни днем ни ночью Ты меня не покидай. Лишь прошу ни на минуту Ты меня не покидай, То, что ты мое дыханье Никогда не забывай. Припев: И ночью звездной, И при свете дня, Не покидай, не покидай меня. Пусть все исчезнет и уйдут друзья, Не покидай, мне без тебя нельзя. Все забыв и перепутав, Ошибайся и страдай, Но прошу ни на минуту Ты меня не покидай. Но прошу ни на минуту Ты меня не покидай, То что ты мое дыханье Никогда не забывай. Припев: И ночью звездной, И при свете дня, Не покидай, не покидай меня. Пусть рухнет небо и предаст любовь, Не покидай, чтоб все вернулось вновь…»       Даже Уриэль, стоявший неподалёку с Гайдэ, отвернулся и быстро провёл рукой по глазам. По щеке архангела мудрости и огня скатилась одна-единственная слеза. Он не стыдился её — просто песня Кассиуса всегда попадала точно в сердце. Реджинальд стоял, прижав руку к груди. Средневековый рыцарь, привыкший к трубадурам и церковным песнопениям, никогда не слышал ничего подобного. Песня была простой, но пронзительной — о любви, которая сильнее всего на свете. Пётр тихо сказал: — Это Кассиус. Принц правды. Когда он поёт — даже самые упрямые души перестают врать самим себе. А Уриэль… он всегда плачет на эту песню. Говорит, напоминает ему о Луне — матери Гайдэ.       Рыцарь молча кивнул. Мир вокруг него продолжал рушиться и собираться заново — уже в новом, невероятном виде.

***

      Пока Реджинальд проходил первую стадию культурного шока, в другой части Эмпирея Эмили, юный серафим и лучшая подруга Чарли, нервно теребила край туники. Сегодня был её экзамен по вождению дракона среднего класса. Она выбрала Злобного Змеевика по имени Рико — тщеславного, почти птичьего создания, которое обожало разглядывать своё отражение и выпускать острые шипы из хвоста при малейшем недовольстве. Экзаменатором был сам крон-принц Джоэль — в маске на глазах, с планшетом в руках. — У тебя всё получится! — подбадривала Чарли. — Главное — следи за хвостом, он импульсивный. — Готова, Эмили? — спокойно спросил Джоэль. — Да, Ваше Высочество!       Экзамен прошёл идеально. Эмили уверенно справилась с предполётной проверкой, манёврами в плотном потоке (увернувшись от Буйволорда с рекламой нового выпуска Люцифера), экстренным торможением и атакой шипами по учебной цели. Финальная «парковка» между двумя массивными Громмелями была выполнена безупречно. Джоэль поставил последнюю отметку. — Отлично. Ты хорошо чувствуешь машину и характер дракона. Права твои. Но помни: Змеевики чувствительны к настроению наездника. Не отвлекайся, иначе будешь иметь дело с патрулём Михаэля. А у него со штрафами в искрах шутки плохи.       Эмили просияла и почесала Рико под клювом. Тот довольно заворковал, как гигантская птица. И вёл себя как попугай. Пётр, наблюдавший за экзаменом с соседней платформы (он был лучшим другом не только Эмили, но и Чарли, Лузбела, Вэгги, Лют, Гайдэ, Каина и Авеля), поднял большой палец. — Молодец, Эм! Теперь ты официально в клубе «летающих без взрослых».

***

      В главном Стеллариуме Небесного Университета Гайдэ защищала докторскую диссертацию. Тема: «Синтетическая эволюция флоры на экзопланетах с нестабильной атмосферой: квантовые симуляции и практическое применение нейронных мицелиальных сетей». В комиссии — Уриэль, Метатрон и Лео. В зале — Рафаэль и другие старшие. Гайдэ была спокойна. Она уверенно отвечала на вопросы о терраформировании, этических рисках и грани между природой и технологией. После часового допроса Уриэль объявил: — Совет постановил: присвоить вам степень доктора наук в области квантовой экологии и терраформирования. Единогласно. Поздравляю, доктор Гайдэ.       Зал взорвался аплодисментами. Гайдэ вышла на парковочную платформу, где её уже ждал Линхард. Она провела рукой по его чёрному корпусу и тихо сказала: — В общагу, Лин. Сегодня можно просто отдохнуть.       Линхард мурлыкнул и мягко взмыл в воздух. А где-то внизу, на ориентационной платформе, сэр Реджинальд де Бошан всё ещё стоял с открытым ртом, пытаясь осознать, что Рай — это не золотые облака и арфы, а шумный, яркий, высокотехнологичный дом большой и очень любящей семьи. Пётр похлопал его по плечу: — Добро пожаловать в настоящие Небеса, сэр. Здесь будет интересно.