Святилище утраченной надежды

Утро встретило её теплом каменных стен и резким солнечным светом, пробившимся сквозь щель в деревянной ставне. Селина медленно потянулась, хрустнула всеми возможными позвонками и пару раз зевнула. «Даа… И это называется постель? Шконка тюремная и та помягче будет, но если учесть что здесь темницы, вместо привычных тюрем.. Да, у меня вполне себе райское ложе.» *** Селина решила для начала поразмыслить, что можно сделать со своим нарядом, чтобы не выглядеть как попрошайка. «Может добыть тканей и пришить приличный воротник с рукавами?» Но поток её мыслей был прерван, странным уплотнением в кармане платья. Немного пошарив рукой, Селина достала маленьких мешочек из материала, напоминающего бархат. «Как я могла его не заметить?» Раскрыв мешочек и высыпав содержимое на кровать, девушка настолько была удивлена, что несколько минут, просто смотрела на кровать, пытаясь видимо прожечь в ней дырку. — Это что, деньги? — Первое, что прозвучало после немого шока. В таинственном мешке действительно было несколько монет, правда насколько они были ценной валютой было не понятно. *** Она кое-как привела себя в порядок: умылась из медного кувшина, пригладила волосы, поправила платье, положив свою находку обратно в карман. Потом спустилась вниз, в просторную кухню, где уже сидела вся семья Давида. Они завтракали лепёшками, оливами, тёплым козьим молоком. Отец семейства приветливо кивнул: — Садись, лекарь. Сегодня у тебя будет работа. Я отведу тебя к тем, кто нуждается в помощи. Люди готовы платить. У нее на душе сразу стало легче. Меркантильные бесята в ее голове уже подсчитывают возможную прибыль. Деньги, еда, крыша над головой. Всё, что надо. Она охотно взяла кусок хлеба, макнула в масло и закивала: — Спасибо, милостивый господин. Я вас не подведу. *** Перед выходом она попросила показать, где можно купить хотябы часть ингредиентов или трав, для лечения больных. Мужчина удивлённо приподнял бровь, но согласился. Они остановились у лавки, где торговали сушёными травами, флаконами настоек и разным врачебным добром. Селина долго рылась, пока не собрала хоть какой-то минимальный набор: *сушёные листья шалфея и зверобоя, *кору ивовую (аналог аспирина), *мёд и смолу для мазей, *уксус и местный «винный спирт» для дезинфекции, *бинты из льняных полос, *несколько простых глиняных пузырьков. Она почти подчистую спустила найденные монеты, но сумка стала напоминать более-менее аптечку. «Ну вот, теперь хоть похожа на лекаря, а не на какую-то шарлатанку.» *** Первым больным оказался мужчина лет сорока. Дом каменный, внутри чисто, скромно, но небедно. Жена металась, как наседка: — Вот, госпожа, помогите, силы мои на исходе. Он всё слабнет и слабнет. Она присела у ложа. Мужчина был бледен, кожа землистая, на руках заметны красные пятна. При этом кашель сухой, изматывающий. Она молча тронула пульс, приложила ладонь к груди. «Иммунка в жопе. Может, что-то из аутоиммунных, может, хронический тубик. Но хрен он тут антибиотики дождётся… Ладно, будем выкручиваться.» Она заговорила уверенно, как настоящий врач: — Болезнь в крови, жар и слабость изнутри. Нужны настои, компрессы, покой. В сумке она смешала настой зверобоя и коры ивы, велела жене поить мужа тёплым отваром трижды в день. Сделала примочку с мёдом и травами на грудь, показала, как правильно прикладывать. — Я вернусь через три дня, проверю. Если будет хуже — приготовлю новое средство. Жена чуть не плакала от благодарности. Мужчина едва поднял руку и хрипло поблагодарил. Исаак дипломатично намекнул, что помощь стоит платы, и хозяйка достала из сундука три серебряные дирхемы. Она быстро спрятала монеты в сумку, чувствуя, как сердце согревает мысль: «Ну всё, я в деле. Первые бабки есть.» *** Следующий дом оказался куда скромнее, маленькая глиняная постройка, беднота. На лавке сидела девочка лет семи, с огромными тёмными глазами. Она что-то пыталась сказать матери, но слова выходили с запинкой, с картавым призвуком. Мать в отчаянии всплеснула руками: — Она всё путает, госпожа. И заикается. Говорят, проклята. Кто ж её замуж возьмёт потом? Селина присела рядом. Девочка смущено спрятала лицо ладошками. «О, да это просто речевая задержка плюс дефекты артикуляции. В моём времени логопед бы за месяц справился. А тут как обычно — проклятие» — Девочка здорова, — твёрдо сказала Селина. — Ей нужно учиться говорить правильно. Это займёт время, но она сможет. Мать не верила, но слушала. Девушка показала игру: велела девочке тянуть «аааа», потом «ммм», потом «р-р-р», улыбаясь и хваля. Та, смущаясь, но повторяла. Потом она сунула ей в руку кусочек тростникового сахара: — Каждый раз, как у тебя получится сказать слово без запинки, мама даст тебе награду. Так будете тренироваться. Мать прослезилась: — Госпожа, вы первая, кто сказал, что она не проклята. Заплатить они смогли лишь двумя медными монетами, но Селина их взяла. «Хрен с ними, главное — доверие. Пусть слухи идут, что я не только травами лечу.» *** Когда они вышли из дома, Исаак одобрительно кивнул: — Ты умна, лекарь. Люди будут говорить о тебе. Скоро у тебя не будет отбоя от работы. Девушка, спрятав монеты в сумку, усмехнулась про себя: «Вот так, начинается новая жизнь. Ну что, Иерусалим, готовься, у тебя новый врач, посланный небесами, или случайными обстоятельствами.» Она вернулась в свою каморку усталой, но удивительно воодушевлённой. Два первых пациента, мужчина в годах и девочка с речевыми странностями, они не только приняли её всерьёз, но и оставили ей оплату. Пусть скромную, но уже ощутимую для тех условий. *** И вот вечером, когда она только собралась привести в порядок свои травы и настойки, отец Давида вошёл в её маленький чуланчик с серьёзным лицом. — Селина, — сказал он, — молва разлетается быстро. Сегодня тебя ищет зажиточный человек. Богач, дом его виден на площади, с колоннами и садом. Дочь его хворает, и ему сказали, что у нас появилась новая лекарка, что умеет чудеса творить. Он готов заплатить щедро, если возьмёшься. Селина, конечно, попыталась держать вид степенной и рассудительной, но внутри у неё всё подпрыгнуло. «Срочный вызов, богатый клиент, деньги, вот это и есть настоящий фарт!» Она быстро собрала сумку: бинты, чистые тряпицы, спиртовую настойку, травы, что купила утром, и парочку простеньких смесей для обезболивания. *** Они вдвоём отправились в дом богача. Здание и правда выделялось среди прочих: высокий каменный фасад, железные ворота, внутри — просторный двор с фонтаном. Хозяин встретил их с мрачным лицом, явно измотанный тревогой. — Дочери моей хуже, — сказал он, не тратя время на лишние приветствия. — Она чахнет день ото дня, кашель её душит, сил нет подняться. Молви, лекарка, можешь ли помочь? Её повели в комнату. Девочка лет четырнадцати лежала бледная, с горячими щеками, глаза полузакрыты. Судя по дыханию и влажному кашлю, у неё был тяжёлый бронхит, почти переходящий в воспаление лёгких. В XXI веке антибиотики, покой, жаропонижающие, и неделя-другая, и девочка встала бы на ноги. Но здесь, в этих условиях, любое осложнение могло стать смертельным. *** Селина села рядом, проверила пульс, приложила ладонь к лбу. Горячо, губы пересохшие. Она достала свои травы: ромашку, чабрец, кору ивы, немного мяты. Смешала настойку, велела принести горячей воды. Сложила компресс, намочила ткань и приложила к груди, чтобы облегчить дыхание. Для боли приготовила порошок из маковых семян, слабый, но действующий и дала крохотную дозу, чтобы облегчить страдания. Она возилась долго: протирала лицо, меняла повязки, следила за дыханием. Хозяйка дома всё время стояла рядом, то шептала молитвы, то хваталась за руки лекарши, как за последнюю надежду. *** К вечеру девочке стало немного легче. Кашель не прошёл, но жар спал, дыхание стало ровнее, и она впервые за день открыла глаза. Пусть ненадолго, но улыбнулась матери. Для родителей это было чудо. — Завтра приду вновь, — сказала Селина уверенно. — Сегодня только сбила жар и облегчила боль. Но лечить придётся дольше. Настои, компрессы, всё расскажу. Хозяин дома тяжело вздохнул, будто скинул с плеч камень, и велел принести кошель. Звук монет, звякнувших при передаче, наполнил грудь лекаря теплом. Это была не подачка, а настоящая награда за труд. *** Когда они вышли на улицу, Исаак обернулся: — Ты понимаешь, девица, что после такого к тебе пойдут и другие. Сегодня ты спасла честь их дома. Это будет на устах у всей округи. Она кивнула и, чувствуя благодарность, сама достала из кошеля несколько монет. — Это твоё, — сказала она. — Без тебя я бы и не знала, куда идти и как с людьми здешними говорить. Отец Давида замялся, хотел отказаться, но потом всё же принял, с уважением поклонившись. Для него это был знак признательности, а не просто деньги. Она же, довольная и усталая, осталась одна с мыслями. День был долгим, но плоды его куда ценнее. Впереди её ждали новые вызовы, и она уже чувствовала, что Иерусалим медленно начинает принимать её как лекаршу. *** После ухода из дома богача Селина чувствовала себя необычно лёгкой. Монеты приятно звякали в сумке, и это был первый раз, когда в этом мире она получила такие деньги за труд, а не за случай. Она поймала себя на том, что уже идёт по улицам с чуть приподнятой головой, будто спина сама выпрямлялась от сознания, что теперь она не просто сирота-скиталец, а лекарь, признанный хотя бы несколькими семьями. — А если так пойдёт и дальше… — усмехнулась она себе под нос, — глядишь, и не пропаду. *** Радость требовала отметить. И, честно говоря, привычка тоже. В её прежней жизни после дежурств в больнице было почти ритуалом: стакан вина, тёплая еда и тишина. Пусть здесь не XXI век и не бар с музыкой, но таверна на площади, куда она забрела, выглядела вполне уютно. Деревянные лавки, запах тушёного мяса и приправ, звон кружек. *** Она заказала у приветливой женщины миску похлёбки, кусок хлеба и кувшин вина. Ела медленно, позволяя себе расслабиться, смаковала терпкий напиток. Мысли то и дело уводили её к будущему: как найти постоянное жильё, как расширить знания о местных травах, как выйти на тех, кто ближе к дворцу… «Если уж судьба швырнула меня сюда, — думала она, потягивая вино, — то, может, она же и даст шанс что-то изменить? Пусть не мир, хотя бы… хотя бы болезнь одного короля». *** Поев, она оставила на столе несколько монет и даже мелкую пригоршню на чай, пусть хозяйка будет к ней благосклонна в будущем. Выйдя в вечернюю прохладу, она решила: раз есть настроение, стоит заглянуть ещё раз в лавку лекаря. В лавке её встретил усталый старик, но товар у него был добротный. Она прикупила пару склянок со спиртовыми настойками, сушёных трав, иссопа, шалфея, маковых семян, а взгляд вдруг зацепился за толстую книгу на полке. — Библия, — сказал старик, заметив её интерес. Ей стало неловко. Она не была набожной, хотя родители в прошлой жизни были теми еще помешанными фанатиками на Боге. Но всё вокруг напоминало: здесь вера — воздух, которым дышат. «На родине Христа, — подумала она, — даже глупо оставаться в стороне». Книга оказалась не такой уж дорогой, и она, поколебавшись, взяла её вместе со склянками. *** Сумка приятно тянула плечо, когда она шла обратно. Улица ещё была людной, фонари и факелы освещали ряды домов, торговцы убирали лавки. Она раскрыла Библию на ходу, пытаясь всмотреться в текст. Язык был понятен лишь частично: смысл ускользал, как вода сквозь пальцы, и ей приходилось мысленно переводить каждую фразу. Она так углубилась, что не заметила, как врезалась во что-то твёрдое и массивное. С глухим — ОЙ! — девушка опрокинулась прямо на камни мостовой, сумка вывернулась, склянки и монеты рассыпались по земле. Две стеклянные баночки звонко треснули, растекаясь липкой жидкостью. — Чёрт! — вырвалось у неё автоматически. Но в тот же миг она сообразила, что сказала это на русском. Впрочем, выругавшаяся лекарка в странной одежде мало кого здесь удивила бы. Над ней возвышалась фигура мужчины в доспехах. Он держал под уздцы коня, которого вёл пешком, и с извиняющимся видом нагнулся, помогая собрать упавшие вещи. Ничего необычного в его фигуре не было, обычный рыцарь в сияющих доспехах, который мчится даме на помощь. Если бы не металлическая маска на все лицо, которая позволяла разве что увидеть голубые глаза незнакомца. — Простите— голос его был хрипловат, но вежлив. — Вечер людный, я не заметил вас. Он поднял одну из склянок, вернул ей. Взгляд задержался на её сумке, полной трав и пузырьков. — Вы лекарь? — спросил он. — Никогда не видел вас прежде. Селина, сжимая в руках обломки одной баночки, тяжело вздохнула. — Да, лекарь. Недавно приехала… — она выдавила вежливую улыбку. — Здесь только начинаю помогать людям. Мужчина кивнул, и судя по звуку ухмылки, под маской на его лице мелькнула тень иронии. — Странно, — сказал он тихо, — я слышал, что в городе уже два дня говорят о некой женщине-лекаре. Говорят, она исцеляет там, где иные опускают руки. Что даже богатые семьи зовут её в дом. Девушка чуть смутилась, но уголки её губ сами собой тронула лёгкая, почти завораживающая улыбка. — Люди любят прибавлять в рассказах, — ответила она мягко. — Но если это и обо мне… значит, не зря я здесь. Мужчина посмотрел на неё пристально, как будто хотел разглядеть что-то за словами. Его доспехи отражали огонь факела, лицо скрывала маска. Она почувствовала лёгкую грусть, когда заметила разбитые склянки. Часть её маленькой победы днём, будто растаяла вместе с жидкостью. — О, не переживайте, — сказал мужчина в доспехах, наблюдая за её мимикой. — Я могу компенсировать потерю. — Нет-нет, всё в порядке, — быстро отрезала она, поднимая с земли несколько целых пузырьков. — Пусть будет так… — добавила, с лёгкой улыбкой, стараясь спрятать расстройство. — На то воля Божья видимо. Он слегка кивнул, а взгляд его, голубые глаза за маской, на мгновение задержались на ней. Селине показалось, что внутри этих глаз есть что-то странно знакомое и одновременно чужое. Она ощутила лёгкое тепло, но тут же отстранилась: — Простите… и спасибо… за внимание… за то, что помогли, — выдавила она, стараясь говорить ровно и спокойно. Он кивнул и без лишних слов отвёл взгляд. Ей стало ясно: пора уходить, пока случайный взгляд не задержался слишком долго. Она быстро подняла свои вещи, поправила сумку, и, кивнув, попрощалась: — Всего доброго. — И вам, — прозвучал спокойный голос, и она скрылась в темноте улиц, растворяясь среди прохожих. *** Возвращаясь «домой», она заметила, что в доме уже тихо: все хлопоты закончились, вечерний шум угас, а все, кто был занят делами, готовились ко сну. Селине повезло: никто не мешал. Она поднялась в свою маленькую комнатку-чуланчик, устало оперлась на стену и выдохнула. Разложив вещи, она достала маленький блокнотик, купленный ранее в лавке, и начала аккуратно записывать всех пациентов, с которыми уже работала: диагнозы, препараты, примочки, детали лечения. Первой в списке оказалась девочка с речевыми особенностями. Она планировала завтра вновь наведаться к ней, повторить процедуры, проверить состояние и внести поправки. Она аккуратно закрыла блокнотик, отложила его на полку и, устроившись на постели, начала подсчитывать оставшиеся монеты: на еду, мелкие траты и пополнение лекарственных запасов. С чувством выполненного долга и маленькой, но важной победой над днём, она наконец позволила себе расслабиться. Глаза постепенно смыкались сами собой, и она погрузилась в долгожданный сон, готовясь к новому дню, полному вызовов и открытий.