Борис(ь)

      Боря к своим тридцати двум годам, смахнув остаточные слёзы с пушистых обычно ресниц, осознал с хамского позволения уже к тому моменту своего бывшего, что он не нежная ромашка, ищущая свою любовь, а обычная дворовая давалка. И что с бывшим и отношений-то не было, а он, оказывается, лишь грел постель, как безотказный.       Боре было больно.       А ещё больно было бывшему, потому что Боря всегда следил за крепостью своих ногтей, принимая кучу полезных витаминов, а потому незадачливый кавалер уносил ноги из квартиры Бори, мимикрируя полосками под тигра. Боря ему вслед ещё и плюнул, хлопнув после этого дверью, завершая эти отношения и такой неприятный разговор.       Но подумать было о чём.       Боря был влюбчивым и всегда открытым, поэтому в каждые отношения нырял с головой, совершенно не подозревая, что его тяга быть любимым для кого-то может оказаться вульгарной и такой некрасивой.       Боре хотелось быть любимым.       Но ещё больше ему хотелось не слыть давалкой. А потому он решил, что хватит с него отношений и вообще каких-либо мужиков. Вообще никаких. Никогда больше.       Первым делом он собрал чужие шмотки, которые только нашёл, выкинул всё на мусорку, благо за старыми трусами вряд ли к нему кто-то кинется. Затем заблокировал негодяя, которого, казалось, ещё недавно любил. А потом пошёл в магазин за вином, набирая на ходу свою лучшую подругу, которая никогда не бросала его ни в добрые, ни в тёмные времена.       — Алоха, любимка! — Голос Киры своим позитивом уже исправлял половину любых проблем.       — Код красный, точнее розовый сухой, в количестве двух штук. Жду тебя у себя! — Подруга хмыкнула на том конце.       — Бери третью, сырок и фруктики. Ко мне племянник в гости приехал, я буду с ним, но он нам не помешает. Уже едем.       Нянькой Боря ещё не был, но раз это племянник Киры, Боря будет себя вести в рамках приличия, когда рядом будет чужой ребёнок. Про родственника Боря знал, и что на Урале у неё родня. Однажды этот племянник уже приезжал к тёте Кире на лето. Может на каникулах снова отправили ребёнка отдохнуть в большом городе. Сколько ему там: десять? одиннадцать?       — Кир, у меня только нет никаких игрушек для детей. — Мало ли подруга об этом запамятовала.       — Зачем?       — Племяннику же.       — А, — сдавленный смех Киры в трубке насторожил. — Игрушки не потребуются, не парься. Скоро уже будем.       Боря выкинул это из головы.       Единственное, что немного расстроило, так то, что нельзя будет полностью расслабиться и поплакать на плече подруги. Но может оно и к лучшему, налил уже довольно слёз по мудакам. Теперь никаких мудаков, потому что никаких мужиков. Решено.       Когда в дверь позвонили, Боря увлечённо рассматривал список мультфильмов, которые можно было бы включить пацану, пока его тётка будет напиваться с Борей на кухне, поэтому слегка завис, увидев рядом с Кирой парня на две головы её выше. Кажется, племянничек успел подрасти пока они не виделись, потому что даже сам Боря с удивлением посмотрел на него снизу вверх, хотя всегда считал себя довольно высоким, всё же почти сто восемьдесят, если расправить плечи.       — Игрушки, как видишь, ребёнку не нужны! — Кира от души веселилась, проходя в квартиру мимо застывшего хозяина.       — Смотря какие… — Этот здоровый детина в отличие от какого-нибудь ребёнка, наверняка, за секунду срисовал с Бори гея, и выдав эту фразу улыбнулся как-то хищно, подмигнув.       Боря вылетел в астрал.       Он не для того только что начал расчищать свою жизнь от мужиков, чтобы расплыться лужей только от одного взгляда своей влажной мечты, которую каким-то образом притащила его лучшая подруга в его собственную квартиру, когда он сам, Боря, стоял в растянутых домашних шортах и футболке.       Первой же реакцией Бори было рвануть в комнату и переодеться, чтобы выглядеть потрясающим, но, пока на кухне слышался звон бокалов и выкручивания пробки, он смог себя остановить и вспомнить, что теперь он собрался быть и жить только для себя.       — Борись, Борис! — Тяжело вздохнув, он закрыл дверь и направился в кухню. — Ты сильный, ты сможешь.