Борис(ь)

      На кухне Борю ждали два довольных кошака в лице подруги с неожиданным родственником, причём Кира радостно облизывалась на бутылку вина и нарезанный сыр, а вот чёрт его знает как его зовут племянничек словно бы облизывался на самого Борю, что обычно было приятно, но сегодня как-то очково.       Боре не хватало только убийства от руки Киры.       Не в тот день хотя бы, когда он официально собрал шмотки на пути в монастырь. Ему теперь хотелось пожить, желательно со всеми частями тела на месте.       — Ты его, наверное, не помнишь, — Кира посмотрела на Борю, а потом на парня, — это Максимка, мой мелкий. Лёнькин сын. Вымахал-то как за шесть лет, да?       — Очень приятно, Максим… ка… — У Бори вспотели ладони, но протянуть для знакомства одну всё же пришлось. — Я как-то помню тебя совсем… — он пожал протянутую крепкую ладонь, а потом показал себе где-то на уровне пояса, — совсем ребёнком.       — Чужие дети быстро растут, да, Борь? — Кира потрепала Максима по макушке. — Нам об этом переживать не стоит, слава Богу.       — Продолжишь называть меня ребёнком, я начну называть тебя тётей, особенно на людях.       — Знаешь чем напугать, паршивец. Лучше поухаживай за нами, как джентльмен, — глаза Киры блеснули на Борю, она ему тоже зачем-то подмигнула. Сегодня всё семейство Рысевых не может держать свои кошачьи глаза под контролем походу.       Максим перехватил бутылку и уверенными движениями разлил вино по бокалам, пока Боря постыдно залип на его руках.       — Ты на каникулы приехал или как? — Спросить что-то нужно было, почему бы и не это. Надо же знать сколько времени придётся страдать, держа себя в руках подальше от этого акселерата.       — Я насовсем сюда. — Вино поперёк горла встало — насовсем это дольше, чем каникулы.       — Учиться?       — Уже умею. — Смех Киры немного скрасил то, что вино своё Боря всё же расплескал. — Я закончил универ, вот, устроился тут на работу.       — З-закончил? — Боря растерялся, вроде недавно ещё мелкий был. — Сколько тебе лет-то?       — Двадцать четыре уже, всё можно. — А можно это можно Боре с бантом поперёк туловища?       Боря был не в себе очевидно. Потому что произнёс эту бредятину вслух.       — Нужно.       Борю было не спасти. Он смутился так, словно опозорился впервые в жизни, хотя он был мастер спорта по позорным ситуациям в принципе. Но Максим лишь прожёг его нечитаемым взглядом и подлил вина.       — Мальчики, я вас потом оставлю, а пока держите себя в штанах. — И всё это на глазах у Киры, она же его тётя, господи помоги.       Попойка на третьей бутылке перетекла в комнату, где все развалились на ковре возле дивана. Боря вроде бы всё помнил, но местами ему казалось бредом то, что он мог, размахивая бутылкой вина, вскидывать руку вверх и как на демонстрации заявлять, что собрался завязывать с личной жизнью. Он уверял Киру, что все мужики козлы, потом погладил Максима по голове сказав ему не слушать, что это не про него. Потом они оказались в магазине за добавкой, и Боря с какого-то перепугу умолял Максима покатать его в тележке, на что тот согласился.       Боря был счастлив. И пьян.       Дома на волне эйфории после ещё одной бутылки вина Боря принялся готовить всем ужин, но Кира, махнув Максиму приглядеть за хозяюшкой, отчалила спать, занимая хозяйскую спальню.       Боря неплохо готовил. Даже в таком состоянии.       А потому он быстро справился со спагетти с нехитрым соусом для небольшого перекуса, но когда они поели, о чём-то болтая и смеясь, Боря в упор не помнил о чём, его начало клонить в сон. И сидя за столом на кухне и смотря на то, как Максим моет посуду, Боря тихонько пробубнил:       — Ну и почему я именно сейчас решил завязать с личной жизнью?       Максим на это повернулся, выключил воду в раковине и стал вытирать свои шикарные руки полотенцем. А после подошёл совсем близко и наклонился к Бориному лицу, так, что никуда нельзя было отодвинуться, да и сил у Бори уже не было.       — Борись, Борис… — уже не так уверенно сорвалось с его губ.       — Зачем? — шепнул Максим, прежде чем накрыл его губы своими.       Боря действительно не знал зачем.