о вкусах (иногда) спорят

Свисток тренера звучит резко и звонко, обрубая перекрикивания студентов, и на поле на пару секунд воцаряется блаженная тишина. — Все, ребята, молодцы! — кричит он, хлопая в ладоши. — Можете отдохнуть, потом в душ и свободны. Добравшись до пластиковых рядов скамеек у края поля, Сакура с облегчением падает на одно из сидений, откидывает голову назад и прикрывает глаза. В ушах ещё барабанит ритмичный стук сердца, отдающийся эхом в виски, а грудь жадно вздымается, втягивая прохладный вечерний воздух, пропитанный запахом свежескошенной травы. Рядом опускаются Нирэй и Суо – Сакура их не видит, но чувствует привычное присутствие. — Водички, Сакура-сан? — Нирэй уже протягивает ему бутылку, выудив её из рюкзака. Кивнув, Сакура протягивает руку, не открывая глаз. Пальцы смыкаются вокруг прохладного пластика и он делает долгий глоток. Вода оказывается удивительно мягкой – не хлорированной, стерильно-противной, как из университетских кулеров, а свежей, почти сладковатой. Он жмурится от удовольствия, мычит довольно, делая ещё один большой глоток. — Это из скважины, которая рядом с нашим парком? — уточняет он, возвращая бутылку. Нирэй аж подпрыгивает на месте от удивления. — Да! Вау, ты сразу это понял, Сакура-сан? Всё ещё не открывая глаз, Сакура пожимает плечами. — Ну, она вкусная очень. Такая… с примесями. Её сложно перепутать. — Вода вкусная? — переспрашивает с лёгкой насмешкой Андзай, который как раз проходит мимо со своими ребятами. — Ты чё, Сакура, теперь ещё и сомелье? Нирэй тут же вскакивает, как будто его лично оскорбили. — Сакура-сан умеет различать воду по вкусу! Наконец открывая глаза, Сакура подозрительно щурится. — А ты-то откуда знаешь? — поворачивается он к Нирэю. Тот только улыбается – сияюще, самодовольно и почему-то слегка угрожающе. — Я знаю всё… или почти всё! Сакура фыркает. Да, точно. Будущий журналист. Лучший на потоке. Вот уж с кем ссориться – себе дороже. Иногда Нирэй выдавал такие странные рандомные факты о людях, что даже Сакуре, привыкшему к чужому безумию, становилось немного жутковато. — Крипово, — бормочет под нос Андзай и отходит, покачивая головой. Сакура просто дёргает плечом, но, по сути, он с Андзаем согласен. Ещё как. Когда Нирэй в разговоре с людьми вбрасывал факты, которые, порой, даже они сами о себе не знали, это было слегка... пугающе. Пот льёт со лба, Сакура берётся за подол футболки, натягивая её на лицо, и небрежно протирает его. Всё равно ж в стирку – после футбола шмотки можно было хоть выжимать. Всем, кроме, пожалуй, Суо – вот уж кто всегда оставался сухим, словно вышел на лёгкую вечернюю прогулку. Суо как раз рассматривал Сакуру с нечитаемым выражением на лице, когда тот, отпустив футболку, нахмурил брови, без слов спрашивая, мол, “Чего?”. — Ого, Сакура-кун такой талантливый, — наконец произносит Суо, склоняя голову к плечу. — Может, ты и другие напитки так же легко распознаёшь? Подвох чувствуется буквально в каждом слоге – ну, это ж Суо, всегда нужно быть настороже. Сакура хмурится. — Ну, думаю, да, — всё же отвечает он уверенно. — Даже чай? — Не, чай я не особо люблю, — морщится Сакура. От одного восспоминания о том, как Котоха как-то заварила ему какие-то полезные травки вместо кофе, его буквально передёргивает. — Да и нафига его пить – трава, блин, варёная. Суо смеётся – тихо, почти беззвучно, но Сакура чувствует, как по коже пробегает лёгкая дрожь. От того, как уголки губ Суо красиво изгибаются, от того, как его взгляд мерцает насмешливыми искорками. Суо идёт смеяться вот так – искренне. — А, например, сиропы и специи в кофе? — зачем-то продолжает допытываться Суо. — Сможешь распознать? — Да тож, думаю, — Сакура чешет нос, задумываясь. — Я же кофе пью каждый день. Умею отличить, когда молоко передержали или кофе подгорело. — Понятно, — кивает Суо и в его голосе мелькает какая-то странная нотка – не то вызов, не то интерес. — Очень… впечатляюще. Они поднимаются на ноги почти одновременно. Сакура тянется, чувствуя, как хрустят позвонки, трёт мокрый от пота затылок. Нирэй уже убежал к раздевалке, на ходу что-то набирая в телефоне. Суо шёл рядом с Сакурой, заложив руки за спину, как всегда – спокойный и собранный, будто не участвовал только что в изнурительной тренировке наравне со всеми. Сакура, наоборот, чувствовал себя выжатым, как губка, и мысленно уже представлял, как встанет под горячий душ, а потом блаженные полчаса проспит на парте до начала следующей пары. Разговор о вкусе воды быстро улетучивается из головы. Сакура забывает о нём, как забывает обо всём, что не касается немедленных потребностей или учёбы, к которой он старался прилагать свои скудные умственные способности, чтобы не вылететь к чертям. Утро следующего дня встречает Сакуру резким звуком будильника и тусклым светом за шторами. Он потягивается, зевает лениво, потирает глаза и только собирается встать, как телефон вибрирует на полу. от: Суо Доброе утро, Сакура-кун. Я у твоего дома. Пройдёмся вместе? Сакура моргает сонно. Потом перечитывает сообщение. Потом снова моргает – медленнее. Он не помнит, чтобы Суо когда-либо приходил за ним к дому. Обычно они встречались у входа в университет – случайно или нет, но так сложилось. А теперь… Суо стоит у его подъезда. Ранним утром. Понять бы, зачем. Сакура начинает было печатать ответ, но плюёт на это – выглянуть будет проще и быстрее. Он вскакивает с футона, чуть не споткнувшись о спутанные на полу провода, быстро добирается до входной двери, распахивает её – опять не запер, да и пофиг, чё у него воровать-то. Выходит на крытую веранду, перегибается через перила – и действительно видит Суо, стоящего у начала лестницы. В руках у него телефон и на губах Сакуры мелькает быстрая ухмылка. Суо отчего-то старался прятать, как он пользуется телефоном, а Сакура вот, увидел сейчас. А ещё у него в ладони зажат большой стаканчик то ли чая, то ли кофе. Чая, наверное – Суо ведь его обычно пьёт. Пусть и не в таких объёмах. Ранним утром на улице в одних трусах прохладно, но если б Сакура одевался, ещё больше времени бы потратил. Поэтому он лишь коротко свистит, привлекая внимание Суо. Тот поднимает голову. Выражения его лица на таком расстоянии не разобрать, поэтому Сакура просто прикладывает руки ко рту и громко кричит: — Пять минут, соберусь и спущусь. Сначала Суо никак не реагирует – просто смотрит на него. Потом, всё же, кивает чуть заторможенно. Мда, видимо, раннее утро влияет и на его мыслительные способности. Довольно кивнув в ответ, Сакура возвращается в квартиру и сразу идёт в ванную. Зеркало показывает ему растрёпанные двухцветные волосы и припухшие от сна глаза. Он умывается, быстро чистит зубы. Натягивает на себя чистую белую футболку и джинсы, суёт в карман телефон, быстро кидает тетради в рюкзак и снова выходит на улицу. Да, одетым тут намного приятнее. И утренний ветерок хорошо бодрит. Суо всё ещё стоит у лестницы – в бежевом чаньшане, из тех, что он носит всегда и, да, со стаканчиком в руке. На боку виднеется этикетка “Starbucks” и Сакура удивлённо приподнимает брови. Пахнет… кофе. — Ты чё, кофе теперь пьёшь? — спрашивает Сакура, бодро спускаясь по ступенькам. Суо улыбается – слегка дразняще и почти тепло. — О, нет, Сакура-кун, мне по душе варёная трава, — возвращает он Сакуре его же недавние слова. — Ты же вчера сказал, что сможешь распознать любой напиток на вкус. Решил проверить. Он протягивает стаканчик вперёд. Сакура фыркает, но всё же забирает его. Стаканчик всё ещё тёплый. Сакура никогда не покупал кофе в Starbucks – слишком дорого для студента, живущего на стипендию и подработки, где придётся. Но халявный кофе – это святое. Он делает глоток – и глаза его расширяются. — Ого… вкусно! Вот блин. Теперь Сакура, кажется, понимает, почему кофе из Starbucks стоит так неприлично дорого. Вкус был… сложным. Не просто сладость или горечь, а постепенная смена вкуса на кончике языка. Сначала Сакура почувствовал слегка солоноватую пенку, потом – сладость карамели, а в самом конце – пряный ореховый привкус. — Так что добавлено в кофе, Сакура-кун? — мягко напоминает Суо. Сакура задумывается на секунду, делая ещё один крошечный глоток. Он обычно ел быстро, но здесь и сейчас… почему-то хотелось растянуть удовольствие на подольше. — Ммм… сироп, кажется, карамель. Нет, — он прервал сам себя, отхлебнув ещё немного кофе. — Солёная карамель. Точно добавлен мускатный орех… И, кажется, сырная пенка. А так – это каппучино. Я больше латте люблю. Там пенки меньше. Хотя эта прикольная, мне нравится. Суо замирает на пару мгновений, а потом улыбается – искренне, с лёгким удивлением. — Ты угадал. Сакура только пожимает плечами. — Ну, я же говорил. — Что ж, склоняюсь перед твоим талантом. Но… — Суо склоняет голову и золотая кисточка в его серёжке мягко покачивается в рассеянном утреннем свете. — Это может быть и простым совпадением. Как насчёт тренировок? Я буду приносить тебе кофе, а ты – угадывать состав. Сделав ещё глоток, Сакура дёргает плечом. — Ну… если хочешь. А тебе в этом какой толк? — Буду ждать, пока ты ошибёшься, — ухмыляется Суо. — Чтобы припоминать об этом ближайшие пару лет. На слабо взять пытается? Очевидно же! Но Сакура ведётся. — Ага, жди! — насмешливо фыркает он. И, отвернувшись от Суо, идёт по привычному маршруту до универа. Суо пристраивается рядом, заложив руки за спину, как обычно. Потягивая кофе на ходу – чёрт, реально вкусный, кажется, придётся дать шанс Starbucks – Сакура скользит мельком взглядом по Суо и видит на его губах лёгкую, но отчего-то ужасно довольную улыбку. Так начинается их странная игра. Через пару дней Суо точно также пишет Сакуре рано утром и приносит раф на миндальном молоке с кокосовым сиропом и взбитыми сливками. Сакура морщится, попробовав – слишком уж приторно, не в его вкусе – но всё же выпивает всё до капли. Ещё через три дня Суо стоит у его дома с очередным стаканчиком – латте с корицей, кардамоном и каплей мёда. На вопрос “И что же здесь, Сакура-кун?” Сакура отвечает, даже не задумавшись. Котоха варила похожий. Вкусный до ужаса. Словно запомнив, что нравится Сакуре, Суо постепенно начинает подстраиваться под его вкусы. Приносит именно то, что ему точно придётся по вкусу – и Сакуре, чёрт возьми, нравилось. И лёгкий латте с шоколадным сиропом и зефирками, и раф с корицей и ванилью, и даже простой чёрный эспрессо, который после вчерашней вечерней тренировки был так сильно нужен, чтобы прочистить голову, был хорош – особенно когда Сакура понял, что туда добавлено немного перца и апельсиновый сок. Сакура не заметил, как это стало ритуалом. Как он стал заводить будильник на час пораньше, как начал с нетерпением ждать утреннего сообщения от Суо. Как его сердце делало лишний удар, когда он видел высокую фигуру у лестницы – с неизменным стаканчиком в руках и тонкой улыбкой. Вместо того, чтобы просто идти до универа, они, не сговариваясь, стали заходить в местный парк – маленький, тихий, с фонтаном на старой площади и ветвистыми липами у дорожек. Садились на скамейку, болтали ни о чём – о парах, о тренировках, о том, как Котоха опять жаловалась, что ей нужны вторые руки в кафе и о том, как Нирэя опубликовали в местной газете. Сакура пил кофе, а Суо просто смотрел на него – так долго и внимательно, что уши Сакуры всегда трогал румянец, но, стоило его подловить на этом и уставиться в ответ, он так насмешливо щурился, что вопросы “А чего пялишься?” задавать почему-то не хотелось. Иногда их пальцы случайно соприкасались – когда Сакура передавал пустой стаканчик или когда Суо поправлял одежду или с невинным лицом снимал с плеча Сакуры листик. И каждый раз Сакура вспыхивал до корней волос, а внутри всё сжималось от странного, приятного напряжения. Он не понимал, что с ним происходит. Просто… нравилось быть рядом. Нравилось слышать тихий смех Суо, видеть, как его губы шевелятся, рассказывая что-то. Нравилось, что Суо просто был рядом вне учёбы. Однажды после таких утренних прогулок, заболтавшись с Суо, Сакура опоздал на пару. Ворвался в аудиторию, запыхавшийся, с пустым стаканчиком в руке, плюхнулся на своё место – спасибо Котохе, что приберегла его для него. Благослови господь эту женщину. …но, пожалуй, не сейчас, когда она окидывает его, растрепанного и всё ещё слегка красного от глупых шуток Суо, пристальным взглядом. — Чего опоздал? — тут же пихает его локтем Котоха, стоит Сакуре плюхнуть на парту тетрадь. — С Суо был в парке, — ворчит он, открывая учебник – нужно хоть сделать вид, что он слушает. Подперев ладонью щёку, Котоха приподнимает бровь – в том самом жесте, который Сакура терпеть не может: насмешливо, знающе, будто она видит то, чего он сам не замечает. — С чего бы? — Ну… у нас же спор этот. Тренировки, то есть. Он мне кофе приносит, а я распознаю, что в нём… Произнесённое вслух это звучит глупо. По-детски нелепо. Видимо, Котоха думает точно также, потому что смотрит на него с жалостью. И Сакура зачем-то продолжает: — Ну, Суо встречает меня утром и приносит кофе. И мы идём до универа, иногда в парк… — часто – почти всегда. Неважно. — И я рассказываю, что есть в том кофе, который он принёс. Потому что я, блин, ему не проиграю. — Не проиграешь. Ага, — кивает Котоха. А потом, потянувшись, она отвешивает Сакуре лёгкий щелбан, ловко уворачиваясь от ответного тычка. — Ты на свидания ходишь, остолоп. Свидания? Слово ударило, как гром среди ясного неба. Сакура застывает нелепо на половине движения, как раз попытавшись ущипнуть Котоху за бок. В голове всё смешивается – воспоминания о высокой фигуре у его дома, от одного вида которой почему-то чаще бьётся сердце, о тихом шелесте деревьев в парке, о взглядах Суо, о прикосновениях, о том, как он начинал ждать утра с трепетом, которого не испытывал даже перед матчами. Остаток пары Сакура проводит в немом отупении. Только когда преподаватель третий раз окликает его по имени, а аудитория взрывается смехом, и Сакура подскакивает, весь красный, и несвязно что-то отвечает – он, наконец, отмахивается от мыслей о Суо, как от надоедливых мух. Но они не уходят. Они возвращаются – снова и снова. На следующее утро Суо снова стоит у основания лестницы, с неизменным стаканчиком в руках. Всё как обычно. «Как обычно, ха?» — думает Сакура, подходя ближе. И только сейчас осознает: когда это стало «обычным»? И почему его это устраивает? Солнце только начинает подниматься и его лучи окрашивают всё вокруг в тёплые золотистые тона. Волосы Суо в таком свете отливают рыжиной, а его единственный глаз, подсвеченный солнцем, кажется не карим, как обычно, а бордовым – словно листья клёна осенью. Сакура всегда знал, что Суо красив. Это был факт, как то, что небо над Макочи безмятежно-голубое большую часть года. Но сейчас… сейчас этот факт вызывал в нём личные, тёплые, почти болезненные ощущения. Суо был красивым для него. — Пройдёмся? — кивает Сакура в сторону, куда они обычно не ходят, когда Суо протягивает ему стаканчик с поддразнивающим “Сегодня я нашёл загадку посложнее”. — Сакура-кун хочет показать мне что-то новое?... Суо проказливо склоняет голову набок, его глупая серёжка скользит по его глупому плечу и Сакура залипает на этом жесте, не замечая, как трогает румянцем щёки. — Типа того, — наконец кивает он, отворачиваясь. — Тут недалеко. Действительно недалеко – пара домов и они оказываются на детской площадке, пустой таким ранним утром. Ничего особенного – песочницы, горки, пара лошадок, качели. К ним и устремляется Сакура. Цепи звенят, когда он опускается на одну из качелей. Суо, остановившись рядом, остаётся стоять. Вторые качели тихо поскрипывают от лёгкого ветерка, нарушая утреннюю тишину. Сакура отпивает глоток кофе. Вкусно. — Суо. Слегка оттолкнувшись ногой от земли, Сакура смотрит на Суо снизу вверх. Его обычно немного подбешивает их разница в росте, но не сильно – ведь Суо никогда не смотрел на него свысока. Даже когда Сакура пришёл на первый курс, нелюдимый и дикий, подрался с Сугишитой в раздевалке перед тренеровкой, тупил по-страшному на совместных парах. Он не смотрел на него свысока, но Сакура, честно, не заметил, когда Суо стал смотреть на него вот так – мягко и тепло, согревая лучше всякого кофе. — Да, Сакура-кун? Латте слегка горчит на языке, но Сакура знает – дело не в обжарке. Дело в том, что он собирается спросить. Он слегка запрокидывает голову, заглядывая Суо в лицо. — А это типа… свидание? И Суо замирает с приклеенной к губам улыбкой – Сакура, поднаторевший в том, чтобы разбирать её искренность, различает легко, что это лишь защита. Потом склоняет голову к плечу – золотая кисточка в его серёжке мягко прокатывается по ткани чаншаня. — Если ты так хочешь, — дежурно улыбается он. Вспыхнув сердито, Сакура отталкивается ногой от земли сильнее, чем хотел – от этого качели дёргаются, а кофе плещется в стаканчике возмущённо (хорошо, что крышка сидит плотно). — Ну охренеть, чё за ответ такой, — возмущается он, стискивая зубы. — Тут либо да, либо нет. Суо покачивает головой. — Тут в зависимости от того, кого спросишь. От его двусмысленностей у Сакуры всегда голова болела. Только Суо мог напиздеть с три короба, а смысла в сказанном – на чайную ложку едва наберётся. — Ну, я вот тебя спрашиваю, — упрямится он. Суо улыбается ещё шире – и всё ещё до отстойного неестественно. — В моём случае это зависит от тебя. — Суо, — рычит Сакура, сжимая в пальцах стаканчик кофе. Пальцы колет теплом. — Извини-извини, — посмеивается Суо. Он замолкает ненадолго, разглядывая пустую площадку, качели, песочницу. Сакура буравит взглядом его профиль, пользуясь тем, что находится со стороны повязки. Ровный нос, тонкие пряди волос, которые треплет ветерок. — А ты был бы не против, если бы это было свиданием, Сакура-кун? Покраснев ушами, Сакура всё же не отводит взгляд, когда Суо неожиданно снова поворачивается к нему. Он думал об этом всю чёртову ночь, так и не смог нормально уснуть. О словах Котохи – о том, что это, очевидно, свидания, ну, какими они бывают у других людей. О том, что эта мысль не вызывает в нём отторжения. Сакура не привык рефлексировать над своими чувствами. В общем-то, не до того было в детстве – только когда он смог вырваться из деревни, в которой жил, с жестокостью местных людей, с их ограниченностью, он понял, что в мире есть много других чувств, помимо ненависти и страха. Есть дружба, есть признательность. Есть сочувствие и уважение. Есть признание. И, наверное, есть… влюблённость? Охарактеризовать то, что чувствовал он сам, Сакура пока не мог, но, наверное, это было не так важно – если Суо тоже чувствует… что-то, то они разберутся. — Ну… да не, мне норм, — наконец выдыхает он. Даже от малейшего намёка на романтику лицо горит, но Сакура не даёт дурацкому смущению ни малейшего шанса взять верх. Суо смотрит на него – долго, внимательно, будто пытался прочитать его мысли. — Тогда… — тянет он, и заключает внезапно. — Нет, это не свидание. Качели резко останавливаются, когда Сакура вскакивает с них рывком. Внутри всё замирает – чёрт, неужели он ошибся? Неужели он настолько идиот, что все эти взгляды, прикосновения – всё это имело смысл только для него одного? Первый порыв – как раньше, двинуть и сбежать, пока тебя не ранили первым, но Сакура остаётся на месте. — Это с чего бы? Дистанция между ними сокращается – Сакура стоит в полушаге, стиснув кулаки. Суо всё ещё не смотрит на него свысока – наоборот, делает короткий, едва заметный шаг вперёд, навстречу. — Потому что на свидания зовут… по-другому, — наконец отвечает Суо. — Пользоваться твоим неведением в таких вещах я бы не стал, Сакура-кун. Хотя… — он делает паузу, и в его голосе звучит та самая тёплая нотка, которую Сакура уже начал узнавать. — Признаюсь, я тоже был бы не против. Очень даже за. От слов Суо всё беспокойство, тревожно жужжащее внутри роем пчёл, вдруг разом отпускает. От того, какие у него красные щёки, Сакуре становится жарко, но он всё равно отхлебывает кофе, чтобы хоть чем-то занять руки. А потом он решительно вскидывает подбородок. — Ну тогда пошли на свидание со мной! Кажется, с таким хмурым, почти сердитым видом, на свидания не зовут, но Суо, очевидно, плевать, потому что он не думает ни секунды. — Пойдём, — кивает он, щурясь в улыбке. — А сегодня, получается, тренировка, а, Сакура-кун? Сакура оглядывается по сторонам, делает ещё один, совсем крошечный шаг ближе. У них действительно разница в росте – но не такая большая, чтобы помешать ему дёрнуть Суо за воротник и на секунду прижаться губами к уголку его губ. — На свиданиях же целуются? — бормочет Сакура, краснее ещё ярче и отхлёбывая кофе из стаканчика. — Ну, в фильмах так показывают. Так что это потренируем тоже. Лицо Суо на мгновение застывает в смешном выражении, в глазу его мелькает дикая смесь нескольких чувств – удивление, желание, нежность. Что-то внутри него, похоже, закоротило на секунду. Сакура засчитывает очко в свою пользу. А нечего было. И всё же Суо, как всегда, быстро приходит в себя. Его прохладные ладони обхватывают лицо Сакуры, кончики пальцев аккуратно поглаживают скулы. — Считаю, что это восхитительная идея, — выдыхает Суо, прежде чем склониться и снова его поцеловать – на этот раз как следует. Их губы встречаются осторожно, почти робко. И Сакура чувствует, как вкус кофе, который сегодня притащил Суо – и вправду интересно, но и Сакура не дурак: это халва, карамельный сироп и гвоздика – смешивается со сладковатой прохладой жасмина. Он прижимается ближе, впиваясь пальцами в ткань чаньшаня, смело раскрывает губы и чувствует, как Суо обнимает его за шею, притягивая ещё ближе. Вокруг всё исчезает. Остаются только они – и этот поцелуй, который, казалось, длится целую вечность. Когда они наконец размыкают губы, Сакура тяжело выдыхает и, не в силах сдерживать собственное смущение, тычется лбом в плечо Суо. — Ну чё, тренировка удалась? — Более чем, — улыбается Суо, целуя его в макушку. И Сакура решает: пусть Суо думает чё хочет, но это точно свидание. Первое из многих.