Серия «writober2025»

Свистящий голос Суо звучит зловеще – так, что Нирэй ёжится, пусть и слышал эту историю десятки раз. А вот Сакура, кажется, не слышал эту страшилку – хмурясь, он скрещивает руки на груди и зыркает сердито на Суо, как всегда, когда тот шутит свои глупые шутки.

— Я заметил, что вы проводите много времени вместе, — начал Такииши, его голос был ровным, будто он объяснял простую логическую задачу. — Сегодня твой день рождения, Эндо Ямато. Я сделал вывод: раз ты хочешь его, ты должен его получить. Как ты однажды подарил мне бой с Умэмией Хаджиме. Но ты, очевидно, хочешь не драки. Поэтому я привел его сюда. Целиком.

Сидеть вот так, втроём, пока за окном шелестел дождь, было привычно и приятно. И очень уютно.

Любовь божественному противоестественна. Желание – тоже. Слишком плотская вещь. Но сейчас на щеках Такииши, сидящего на мягких подушках у кровати, горит лихорадочный румянец, схожий с возбужденным – только от того, что он смотрит, как Эндо принимает в себя член чертового Умэмии. И глаза его полыхают тем самым огнём, который ломает Ямато на тысячи кусочков и собирает заново, сплавляя в единую сущность.

Сакура уверен, что сможет распознать вкус любого напитка. Суо, кажется, полон решимости доказать ему обратное.

Тогда, у реки, в глазах Банджо читалась чистая паника. Он, тот, кто любил боль, кто с восторгом показывал уродливые шрамы на запястьях и украшал следы от верёвки на шее серебряными цепями и ошейниками, испугался его, Хиираги. Что тогда читалось в его глазах? Что он видит во взгляде Томы каждый раз, когда из его глаз начинают течь слёзы, а с губ непрекращаемым потоком слетает только “Стой, остановись, прекрати, не надо!”?

Сакура открывает браузер и, высунув кончик языка от усердия, медленно, по одному символу, набирает в поисковой строке: «стримы». Гугл тут же услужливо предлагает добавить: «стримы для взрослых». И, ну, он же взрослый, правильно? Кирю, конечно, называл какой-то сайт, но Сакура его забыл. Да и ниче страшного – сам справится.

Темнота и тишина спальни создавали отдельный мир, отрезанный от всего остального, озаряемый лишь изредка короткими вспышками молний. Здесь, в этом мире, с Такииши в своих руках, Ямато хотел бы остаться навсегда.

На кафельном полу, развалившись на старом полотенце розовым пузом кверху, валяется щенок. Маленький, гладкошёрстный, с огромными ушами и непропорционально-короткими лапами. И шерстью светлой, как кофе с молоком. Насколько Сакура помнил, ещё три дня назад, когда они виделись в последний раз, щенка у Сугишиты не было. Да и не выражал он, вроде, никакого желания заводить животных – ему его помидоры на балконе были как дети.

Суо красивый, когда спит.

Вот оно – первое в его жизни гнездо… если это можно было так назвать. Ну, на картинки из книжки не слишком похоже, но ведь главное, чтобы ему было комфортно, так? А Сакуре, кажется, нравилось.

Первое свидание. Я в смешном берете, ты в потрепанном шарфе. Кажется, мы идеальная пара.

Кусуми тянется к телефону. Руки слегка подрагивают, пока он печатает, щеки краснеют, но он все же показывает Каджи короткую заметку. “Я хочу… дойти до конца сегодня (⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄)”.

И, когда он выходит из ванной, не надев ничего, кроме золотых цепочек – ну и, пожалуй, парочки его личных колец, для полноты образа – братья Хайтани замирают. Коко растягивает губы в довольной кошачьей ухмылке. Очевидно, что подарок понравился всем.

У Сугишиты расцветают герберы на бедре. У Нирэй на запястье шелестит подсолнух. Случайная встреча, которая всё изменила - осталось понять, когда она произошла.

"Можешь открыть глаза". Сакура открывает – и вспыхивает, видя напротив собственное отражение. Зеркало, приставленное к стене в полуметре от них, отлично отображает всю её целиком.

От глупого инцидента возбуждение и не думало исчезать. У них всегда всё как-то так и получалось – через жопу. В данном случае – более, чем буквально.

Овальное нечто, в целом, похоже на печенье, но вот на него – вряд ли. Тогамэ щурится, склоняет голову к плечу. Так… ну если вот это – руки или ноги, сверху, наверное, голова. Или член. С Чоджи сталось бы слепить и то, и другое.

Ярко чувствуются только ощущения. Влажный асфальт под ногами, то и дело петляющий и заставляющий Сакуру покачиваться на ровном месте под тихие, необидные смешки. Тяжесть руки Умэмии на его плечах, тепло его тела. Лёгкий хвойный запах в прохладном вечернем воздухе. А еще, почему-то – запах солнца. Глупости – на улице темно, никакого солнца давно нет. Но, в очередной раз вжавшись в плечо Умэмии лицом, Сакура вдруг понимает. Это он. Умэмия пахнет солнцем.

Сакура заводит инстаграм. А его самого, кажется, заводят фотки Кирю. И это всё выглядит нифига не по-дружески.

Эндо расплывается в ухмылке, показывая накладные вампирские клыки. "Сладость или гадость?" — тянет он, выверенным жестом подставляя ногу в проём двери.