Ностальгия

      Во «Флагмане» было теплее, чем на улице, но по коже всё равно бегал морозец. Мантия скрывала лицо. Валери слушала чужую музыку и болтовню посетителей, рассматривая стол и пустые стулья рядом. Сквозь прочий шум послышался родной голос, поздоровавшийся с Демьяном и заказавший хмельные напитки. Когда рядом опустился Варка, ставя перед ней кубок с чем-то, что явно могло бы прийтись ей по вкусу, Валери рефлекторно прикрылась мантией.       — Да расслабься! Тут нам пока рады, — он засмеялся, пихнув подчинённую в бок.       — А где остальные? — она отпила из кубка. Всё равно не то.       — Остались в лагере. Решили, что не хотят выпивать. Одна ты всегда со мной, Валери! — Варка потрепал её по напряжённым плечам и стянул капюшон. — Вот так лучше.       Она неопределённо кивнула, смотря на отражение в кубке.       — Чего такая грустная? — Варка тяжело вздохнул и повернулся к ней, закрывая обзор на весь бар. — Вино пила невкусное?       Хватило одного взгляда, чтобы всё стало предельно ясно. Варка рассмеялся, по-доброму, почти по-отцовски. Валери помотала головой и выпрямилась, снимая мантию, — давно уже было в ней слишком жарко.       — Новая обувь натирает? Штаны не сходятся? Выдать новую форму?       Лёгким движением Варка подвинул закуску к Валери. Она покачала головой, прикладывая ладонь к нагрудному карману кожаной куртки. На сердце приятно запекло, а к щекам прилил здоровый румянец.       — Мне сегодня сон такой снился…       — Ну-ка. Поведай-ка, что тебе там такого снилось? — Варка подпёр шрам на щеке кулаком и наклонился поближе к Валери.       — Мне снился какой-то юноша… Фаенон. Ты знаешь таких? — ответом послужило мотание головой. — В общем, я… Я плохо помню, но он мне рассказал об Элизии Эйдес. Сказал, что это его родная деревня, но некий… Фаенон пытался спасти её, но… — она ущипнула губу и достала из нагрудного кармана бумажку в клеточку, набрала побольше воздуха в грудь и, едва сдерживаясь, продолжила, — все погибли.       Фаенон сказал мне, что скучает по Элизии Эйдес… он мне показал, как она выглядела… В ней было что-то такое… что-то знаешь… Родное. Пшеничные поля. Красивые домики. Всё такое непохожее на нас, но!.. В его мире… она отобрала его дом, друзей… И на нём такая ноша… Спаситель…       Я почему-то пригласила его к нам… сюда… в Тейват. Он с другой планеты же. Он сказал, что с радостью…       На этом выдержка Валери кончилась. Она едва не порвала рисунок Кли, который Альбедо на память подписал как «mein haus». Варка накрыл её ладони своей. Валери смотрела на него, не сдерживая слёз. Без слов было понятно.       — Скоро мы вернёмся домой, Валери. Где твой командный дух?       — Кончился командный дух. Коллективизм, — её голос дрогнул, — нынче не в моде. Шутка…       Она стёрла слёзы с румяных щёк и закрыла лицо руками, приходя в себя. Варка аккуратно сложил рисунок и бережно убрал его в нагрудный карман родной кожаной куртки.       — Зачем мы идём в Снежную, Варка? Зачем?       — Ты и сама знаешь.       — Знаю! Секретная экспедиция! Переговоры с Царицей! Слежка за Фатуи! Ты понимаешь, к чему всё идёт?! Сердца Богов! Царице! Это… приведёт к войне. Варка, ты же чувствуешь, что в Нод-Крае неспокойно. К чему всё это приведёт?! Скоро Предвестников отправят на сожжение других стран! Ли Юэ! Фонтейн! Мондштадт! До Инадзумы доберутся!       — Успокойся.       Сквозняк поднял запах тревоги и закрутил его. Сердце забилось сильнее. Ладонь жгло от хлопка о стол. Слёзы перестали.       — Я спокойна, Варка. Я просто не понимаю, зачем? Зачем мы это делаем? Ты взял добрую часть служащих Ордо Фавониус, чтобы что? — Валери отпила ещё и взяла что-то с тарелки.       — Для благополучия нашего региона, — Варка навалился на стол. — Хочешь, дам увал тебе? На два дня.       Она подняла усталый взгляд и тихо усмехнулась:       — Нужен мне твой увал… Я домой хочу. Соскучилась по всем…       — Что за упаднические настроения?! Завтра выпишу тебе на два дня. Отдохнёшь, развеешься, придёшь в себя. Покажу тебе здесь парочку красивых местечек. Валери, послушай, если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно?       — Причём тут звёзды? — она помотала головой, вспоминая глаза Фаенона из сна.       — Тебе теперь ведь ничего не страшно? Да?       — Хочешь спросить, боюсь ли я смерти? — Валери горько улыбнулась и залпом допила, стукнув ножкой кубка о стол. — Нет. Я просто не хочу, чтобы всё было бесполезно. И… я понимаю, что жертвы — неотъемлемая часть… нашей деятельности.       Варка подлил ещё вина. Валери не договорила, лишь криво улыбнулась и подняла кубок.       — За здравие, за нас и наших товарищей, — на всю таверну произнёс Варка, но не взглянул на прочих посетителей, лишь чокнулся и пригубил вино. Валери сдавленно посмеялась. — Не время киснуть. Нас ждут великие дела! О нас потом ещё будут баллады слагать… Ох, я же ещё Венти деньжат задолжал…       Валери кивала, слушая Варку. Демьян подивился тихому настроению девушки, когда приносил очередную бутылку алкоголя, но ничего не сказал.       — А ты Светяшку кормил?       Варка, удивившись, прервался. Мутные глаза поднялись к потолку в раздумьях. Молчание было коротким — кормил. Груз с плеч.       — Эй, Дёмка! Включи нам чего повеселее! Даму хочу на танец пригласить! — хрипло, но весело. Будто всё было в полном…       Варка протянул Валери ладонь и хмельно улыбнулся.       — Ты же любишь танцевать. Удостоишь меня танцем?       Валери смущённо улыбнулась, помотала головой, но приняла приглашение. Демьян действительно сразу же сменил пластинку. Звучало что-то вроде вальса. Валери мало разбиралась в музыке.       — Валери, послушай. Ты прекрасный и целеустремлённый кавалерист, — Варка ступал почти как настоящий танцор — всё-таки ноги немного мешали в каких-то моментах. — Я помню твоё становление, — он наклонился ближе к уху Валери, смахивая с плеч белокурые волосы. — Ты сильная. Я вижу, что тебе тяжело. Прекрати давить на себя и дай себе немного выдохнуть перед новыми свершениями. Я всегда верил и буду верить в тебя, Валери. Не опускай руки. После этой экспедиции ты сможешь рассказать Эмбер, каково лазать по скалам без страховки. Привезёшь Кли какой-нибудь сувенир. Кэйе, наверное, расскажешь, как мы с тобой и Мавуикой…       Валери засмеялась. Армейские ботинки топнули по деревянному полу таверны. Валери отступила, задорно подпрыгнула и отплясала чечётку, которая танцевалась совсем-совсем не так. Камуфляжные штаны и топ выглядели комично, но гармонично. Валери присвистнула и развела руки в стороны, завершив свой позор. В следующую секунду Варка оказался в крепких объятиях, ранее непозволимых никогда и никому из подчинённых.       — Спасибо, что покормил Светяшку.       Валери так же быстро отпустила его, на секунду пожалев, что не соблюла субординацию. Это же всё-таки магистр… Она быстро надела мантию, застегнула кожаную куртку. Демьян благодушно выдал Валери папироску.       — Лучше твоего табака ничего нет!..       Валери задымила прямо в таверне. Никто на неё даже не взглянул, когда запахло жареным. Варка чуть заметно улыбался краешком губ, смотря на подопечную. Она безмятежно курила. Волосы, торчащие из-под кепи цвета хаки, так и норовили коснуться тлеющего кончика папироски и подпалиться. В глазах красовалась Серая Тайна. На душе немного поулеглось. Валери хотя бы теперь не тосковала.       На улице Валери приподняла козырёк и взглянула на небо, делая глубокую последнюю затяжку.       — Видимо, кому-то действительно необходимо, чтобы над крышами загоралась хоть одна звезда. Думаю, ты в чём-то прав.       Повисла тишина. Они уже порядком захмелевшие. Близился новый день, но рассвет был так далеко…       Утром товарищи не обнаружили Светяшку в стойле. Варке доложили, что пятнистая мондшадтка пропала, да и саму Валери найти не могли. Он молчал.       Варка сам видел, как в ночи Валери собралась, седлала Светяшку и ускакала. Он знал, что так будет. Это и была та Серая Тайна в её глазах. Даже записку, прибитую ножом к стойлу с лошадью Варки, не требовалось читать. Так считал он сам.       На жёлтой бумаге, по правому краю, кривым почерком было начёркано:

Какая ночь! Но не могу я здесь,

Чужие земли мне претят, душа

Болит; мир вражский несёт плохую весть.

Я тут несчастна. Звезда на небе хороша.

Меня Луна тревожит, что-то гложет…

Синь белую каллу крепко в руках держит,

Волк, адский, тобой прирученный, там, вдали.

А я перестать лить слёзы сумею ли?

Прекрасна ночь, нет спору.

Здесь я совсем не могу.

Там — мой дом.

Наш торопливый ход приносит лишь ссору.

Тебе я не в подмогу.

Я хочу в мой дом.

      — Кто слаб духом, слаб и телом. Ей действительно пора домой.

***

      Она вернётся домой, и что потом? Варка и её товарищи будут воевать в чужой стране за свою родину, а Валери и в ус дуть не станет, сидя у тёплого каминчика или в соборе за молитвой Барбатосу? Но он всегда учил свободе. Валери с трудом сдерживала слёзы, когда они с Светяшкой сошли с парома. Предстоял долгий путь домой. Сердце гадко тянуло назад и вперёд. Хотелось вернуться к Варке, вымолить прощение, стоять рядом с ним как достойный кавалерист, а не трус, что сбежал. Хотелось распрямить плечи и ускориться на пути домой, вернуться в Мондштадт, зайти в «Долю ангелов» и напиться вдоволь, обняться с Эмбер и, наконец, после молитвы Барбатосу вернуться к своему капитану…       Её едва не стошнило, когда ноги оказались на твёрдой земле, и она подумала, что всё-таки ей стоило стать моряком, а не кавалеристом. Валери долго приходила в себя на берегу утёса Куауакан. Светяшка жевала вялую траву. В воздухе пахло порохом, медикаментами и кровью. Валери вспомнила, как едва не уехала с актёрами-кочевниками. В тот день пришлось разбить лагерь, огромная палата была организована под госпиталь. Валери, вечно невредимая, вилась над ранеными товарищами вместе с врачом. Бегала за бинтами, меняла воду, приносила какие-то лекарственные снадобья, в которых скоро начала понимать, дарила оригами или приносила в палатку цветы. Когда многие подлечились и смогли встать на ноги, Варка объявил общий сбор. Тогда Валери, готовая бунтовать, едва не обнажила клинок, но стоило ей услышать хриплое: «Актёры приехали», она тут же сделала сальто назад, потеряв кепи, и помчалась в госпиталь. Когда Валери обрадовала всех больных, на выступление засобирались даже ещё лежачие — просили перенести выступление хоть прямо сюда или отправить их к импровизированной сцене на носилках. Врач хоть и одобрил общий подъём духа, однако косо взглянул на неё.       Актёры оказались славными малыми. Малышка Гуй — жонглёрша, выходец из Ли Юэ. Джони — юная певичка, оказавшаяся землячкой Валери. И Сора — фокусник из Фонтейна. Руководитель этого позорника — умелый гимнаст, танцор и пианист Эдельвейс.       — А что ж случилось с вами? — Эдельвейс угостил Валери папироской за кулисами.       — Наткнулись на Фатуи. Пришлось… тяжело…       — Вот как. Много их было?       — Да нет. Всего один, — она повела плечами и выдохнула кольцо дыма.       — Один?! — Эдельвейс чуть не покатился со смеху, но взял себя в руки, когда услышал, что это был Предвестник. — Вот как… Но что Предвестники забыли в Натлане?       — Они по всему миру, Эдельвейс. Везде какие-то дела, без мыла в… Вы понимаете. Царица замышляет что-то… что может навредить всему Тейвату, — она грустно усмехнулась. — Может, спровоцирует очередную войну Архонтов. Надеюсь, мы сможем на это как-то повлиять. Совсем скоро дойдём до Нод-Края. А там и сама Снежная… а там и Сама Царица… и холодрыга… фу!       — Чувствую ваши тревожные настроения, кавалеристка.       — Мгм… Я всем сердцем уважаю нашего магистра, но неспокойно мне, вы правы. Поляжем мы все в этой экспедиции… ох, поляжем…       — Боитесь смерти?       — Я не боюсь умереть за благополучие своей страны, этого мира, людей… народа… Но, знаете, жить всё ещё хочется. Друзья, там, близкие, все дела, понимаете, да? — Эдельвейс кивнул. — Надо было на артиста учиться, сейчас бы несла улыбки в бренный мир. Эх.       — А что вы умеете?       — Эм… фехтовать и крепко держаться в седле? — она нервно улыбнулась и потушила папироску.       — А что-нибудь любите?       — Если вы хотите пригласить меня на сцену, то мне всё в целом нравится, я хоть на голову встану! — Валери рассмеялась и сделала стойку на руках, вновь роняя кепи, которую ей вернул Варка. — Ну, это не на голову, конечно, но тоже ничего. Я и петь могу! И танцевать! Всё для моих бойцов! А то закисели они как-то.       Она встала на ноги и отряхнула кепи, надев её козырьком назад.       — Так споёмте вместе, — Эдельвейс поклонился. — Пойдёмте, выберем нам песню.       Валери чуть ли не вприпрыжку отправилась за руководителем.       Вечером, когда труппа сворачивалась, а Ордо Фавониус чуть ли не силком уволокли по койкам, Валери, преисполненная духом ходила от Эдельвейса до Малышки Гуй, ожидая Варку. Она тщательно старалась подобрать слова, чтобы сказать лишь важную новость: теперь она артистка! а никакой не кавалерист Ордо Фавониус! Как ей понравилось голосить песни под аккомпанемент Эдельвейса! Как ей понравилось отплясывать на сцене! Как приятно было видеть улыбки и загорающиеся огоньки в глазах товарищей!       — Ты никуда не идёшь, — почему-то весело ответил Варка и крепко сжал её плечо.       — Нет! Я всё решила! Я глубоко вас уважаю, но мне предначертан другой путь, другая дорогой… — Валери склонила голову, сняла кепи, прижала её к груди и встала перед Варкой на колено. — Магистр, прошу снять с меня обязанности кавалериста и отпустить меня в свободное плаванье.       — Не сниму. Ты один из лучших кавалеристов, которым я доверяю, Ленц.       Сердце ухнуло. Варка развернулся и ушёл. Валери сжала кепи и глубоко вздохнула. Ну вот всегда он так!       В городе Валери не хотела задерживаться в городе, но пришлось отыскать торговца, что продавал бы одежду для пустынь. Отец хоть учил её торговаться, но гад содрал с неё кругленную сумму. Искать других торговцев не было времени. Ещё нужно успеть купить снаряжение для Светяшки и еду.       За десять дней Валери успела несколько раз подумать о том, что стоило бы остаться в Натлане, хоть и было жарко, а Пиро Архонт была благосклонна к её визитам и пребыванию на этих землях. Но Валери скоро отказалась от этой идеи, сидя за кружкой хмельного с Мавуикой. На что та благословила её и пожелала лёгкой дороги. Сейчас Валери двигалась к границе пустыни. Перед тем как перейти озеро, нужно было всё перепроверить, дать Светяшке отдохнуть и самой немного прикорнуть. Им предстояла тяжёлая дорога…       Валери клевала носом, глядя на озерцо разделяющее земли Натлана и пустыню. В воду лезть казалось самоубийством, хотя было неглубоко, да и плавать она умела… Хотя от возможности утонуть это не спасло её. На утёсе Куауакан, когда они ждали паром, чтобы добраться до Нод-Края, Валери решила искупаться. Кто знал, что её настигнет злой и голодный кохолазавр? Он разодрал кожу на ноге и притопил Валери. Она помнила только жжение в глотке и лёгких, саднящую боль на ноге и сильный рывок за волосы. Варка и обезвредил кохолозавра, и вытащил Валери на берег.       — Живая? — Варка заговорил, когда она пришла в себя, а ногу подлатали.       — Типа… того, ха-ха-ха, — Валери было смешно. Руки дрожали. Плечи были напряжены.       — Пойду разберусь, почему у них в порту такое обитает…       — П-погоди, — нервно хихикнула Валери, чувствуя, как заныла рана. — Хах… порассказывай что-нибудь, пожалуйста, мне.       — Тебе бы поспать, Валери.       — Если бы я могла, ха-ха… спать. Поговори со мной или пошли кого-нибудь ещё, что так трудно? Аха-ха… шайзе… — она с трудом подавила смешок. — Прости… те…       И она рассмеялась.       Валери была уже две недели в пути. Хотелось умереть прямо там и прямо сейчас. Было жаль Светяшку. Шли долго и с трудом. Приходилось на свой страх и риск прятаться в гробницах, чтобы передохнуть или переждать бурю.       Изнуряющая жара и стычки с разбойниками едва ли оставили капельку сил. Валери расположилась при выходе из гробницы, в которой, вроде, никого не было. Она проверила несколько раз. Светяшка лежала, напившись воды. Раны болели. Хорошо Светяшка была в порядке… по крайней мере, разбойники её не тронули.       Валери с трудом расположилась: обработала раны, выпила воды, постелила себе для сна, покормила Светяшку и, наконец, легла. За стенами выл ветер, шуршал песок и змеи под ним. Глаза сами закрылись. Но покоя не последовало.       Фаенон растолкал Валери с криком: «Разбойники! Разбойники!» Она тут же подскочила, схватилась за клинок. Фаенон рассмеялся и осторожно положил руку на плечо, по которому тут же расползлась боль. Валери хмыкнула, поправила кепи и проверила рисунок в нагрудном кармане кожаной куртки.       Фаенон вывел Валери из хижины. Она ухватила его под локоть. Они молча дошли до самодельной качели. Валери села, а Фаенон слабо толкнул её. Тут же заныли поясница и бёдра. Из-за медленных раскачиваний начинала кружиться голова, а с каждой системной секундой становилось всё жарче и жарче, будто очагом возгорания была душа Валери. В момент верёвки оборвались. Валери болезненно приземлилась на ноги. Всё вокруг запылало.       Она обернулась. Фаенон, весь в золотой крови, стоял перед ней. Ещё совсем юный. Не тот, которого она видела раньше. Он плакал, держа в руках меч. Что-то шептал на неизвестном ей языке. Перед ним лежала куча людей. Все истекали кровью. Золотой кровью. Валери тоже заплакала. В глазах помутилось, и она опустилась на колено.       Плеча коснулась рука прежнего Фаенона. Валери взглянула на него. Они сидели на балконе. Горизонт перед ними пылал. Небо потемнело.       — В сердце каждого есть герой. С помощью топора времени мы высекаем себя, шаг за шагом, пока герой не станет реальным. Пока он не станет нашим величайшим творением.       — Что ты несёшь?..       Фаенон обернулся Спасителем и свернул Валери шею.       Она подорвалась с коврика для сна. Лоб и спина взмокли. Под грудью зудело. Валери разворошила припасы, достала кожаную куртку, вытащила из кармана рисунок и прижала его к сердцу. Голову будто набили железом, а земля стала магнитом. Валери склонилась. Светяшка фыркнула, тычась горячей мордой в бок. Нужно было поскорее попасть домой… Да лучше бы она согласилась на увал!       Полнедели ещё понадобилось, чтобы ступить на земли Сумеру. Валери едва не расплакалась от счастья, когда песок закончился. Дня три они блуждали по пустыне, сбившись с курса. Жаль она не гид и не картограф… стоило чаще слушать Мику с его рассказами о маршрутах и чудесах компаса. Часть, конечно, Валери знала, правда… Храни её душу Барбатос, найти помощь на их первой точке…       В Пардис Дхяй путь был окончен. Дальше они не могли идти. Было пусто. Ни единой души. Валери долго корпела над Светяшкой, чтобы она, наконец, спокойно вздохнула. Идти дальше с лошадью — проигрышный вариант. Валери вгляделась в карту. Последний бросок до Вимару, чтобы попросить помощи… О, Великий Барбатос, дайте ещё немного сил для её пути…       Дороге не было суждено свершиться. Валери накрыла такая радость, что она, решив посидеть пару минут и полакомиться найденным закатником, уснула подле Светяшки. Надкусанный закатник скатился с коленей и упал на траву.       Валери выдернули из сна чужие голоса. Она испугалась, что ей снова свернут шею, поэтому мигом подскочила, готовая к бою. Но перед глазами помутилось и закружилась голова. Валери осела наземь. Кто-то коснулся её, пытаясь привести в себя и выяснить самочувствие. Кто-то интересовался о том, кто она и откуда у неё лошадь, зачем она сюда пожаловала и как смогла пройти… Вопросов было много, но ответить Валери на них смогла лишь нескольким временем позже. Ей помогли с содержанием Светяшки и нашли пристанище в городе. После волшебных рук Тигнари, что и нашёл Валери, раны почти не болели и заживали быстрее, чем на собаке.       А когда он услышал то, как Валери добиралась сюда, то едва не рассмеялся — лишь хвост заходил ходуном.       — Если бы ты свернула немного не здесь, ты бы вышла к Каравану Рибат. Могла бы там дать отдохнуть Светяшке!       — Ну, я же не картограф! Кто знал, что в пустыне так легко заблу… АЙ! — Валери едва не ударила своего же спасителя. — Больно же!       — Тебе ещё повезло, что живая дошла, — серьёзно ответил Тигнари, пока Валери завороженно наблюдала за тем, как шевелились его уши.       — Бартолос… тьфу, откуда это в голове… Барбатос уберёг, — и ей ничего не ответили.       Неделя пролетела незаметно. Валери сидела в таверне и уплетала шашлык из курицы с грибами, запивая этот изыск хмельным. В Сумеру было не так уж и плохо. Мирные жители, добрый Тигнари, с которым они вроде как даже подружились, и вкусная еда. Хотя после тяжёлого похода по пустыне…       Валери ещё помнила, какими вкусными были особые блинчики Ноэлль, после недели блужданий по лесам с Варкой. Он тогда ещё смеялся над тем, как долго Валери гонялась за кабаном, чтобы они смогли поесть.       Но нужно было собираться домой. Валери в последний раз заглянула к Тигнари, оставила на его столе мешочек с морой и поклонилась, хотя хотелось обнять со всей силы, сделать колесо и потрепать за ушами.       — Спасибо за помощь. Но мне стоит поскорее отправиться в путь. Так сказать… спасибо этому дому, пойду к другому.       — Не стоит, — Тигнари отодвинул от себя мору.       — Дают — бери, бьют — беги. Слышал такое?       — Нет, — лишь неловкий смешок. — Хорошей дороги, Валери.       — Спасибо, что подлатал. Я теперь ух! — она поправила кепи, одёрнула камуфляжный топ и сделала колесо. — Ладно нет… Это было ошибкой, — хрип и попытка понять, что в этот раз протянулась при трюке.       Тигнари сдержанно посмеялся, а Валери подхватила.       Далее двигались бодро. Было немного душно, но то, что они преодолели столько пути, придавало больше сил. С новыми подковами и обработанными копытами и шлось легче. Правда, склоны, горы и обрывы совсем не радовали. Иногда было страшно, что они свалятся и разобьются. До гавани добрались без особых приключений. Хотя, на самом деле, пара драк с хиличурлами и разбойниками принесла Валери удовольствие.       В гавани она не стала задерживаться. Дала Светяшке отдохнуть, заглянула в аптеку «Бубу» и скоро отправилась в постоялый двор «Ваншу». Последний привал, и она скоро будет дома!       Она до отвала на последнюю мору наелась острой курицы на пару и голубцов с грибами, накормила Светяшку и снова переподковала её. Снова ей снился Фаенон. Он напевал мелодию и устало смотрел на раскинувшуюся перед ними огненную Охему. Валери сидела рядом. На глаза навернулись слёзы. Она осторожно обняла Фаенона за руку и уткнулась лбом в плечо. Должно было стать легче.       — Если куда-то соберёшься… позови меня, что ли…       — Скорее я к тебе явлюсь вновь, — голос охрип и потускнел.       — Тебе у нас понравится. Я тебя не оставлю, — Валери стёрла слёзы о рукав Фаенона, пахнущий пеплом и золотом.       — Что ж, — он грустно усмехнулся, — спасибо, напарник.       Холодная рука вплела в белокурые волосы два колоска пшеницы: «Надеюсь, тебе это поможет».       Валери проснулась совсем разбитой. Даже горячий душ не привёл её в себя до конца.       Вечерний ветер гулял по постоялому двору, трепал сырые волосы Валери. Во рту было сухо. Сейчас она бы ни за что не отказалась спрятаться от Варки и выкурить бодрящую порцию табачка Демьяна. Что-что, а папироски у него действительно были добротные.       Ветер принёс запах чего-то горелого. Валери собрала пожитки и одна вышла на дорогу. На каменистый ночной путь опустился туман. На небе беседовали звёзды. Варка наверняка что-то эдакое, поэтичное да придумал бы…       Ближе к утру начался дождь. Валери вновь натянула на плечи кожаную куртку.       Трава под ногами отливала желтизной. Копыта месили грязь. Мондштадт встречал её не самой лучшей погодой. Дождевая вода стекала по межбровной складке и замирала на улыбке. Почти на полном ходу Валери соскочила перед «Рассветом». Виноград порос сорняками, сочные гроздья ещё висели, их ещё никто не собирал. Виноград уже трескался и осыпался. Валери сорвала кисть. Никто же не обидится…       Ягоды посыпались с ветки, скатились под куртку, упали на армейские ботинки, и только парочка попала в рот. По пищеводу и желудку будто расплелась лоза, пробравшая до дрожи. Стало немного спокойнее. Валери скормила остатки Светяшке, вытряхнула ягоды из-под куртки, обтёрла руки о штаны и двинулась к дверям. Следы тут же смывал дождь.       Дверь отворилась с протяжным воем.       — Вот я и дома, — она лучезарно улыбнулась, а с плеч будто груз, едва не подкосивший её, стоящую в проёме и желающую, наконец-то, свалиться в чьи-нибудь объятия.       — Ленц?..       Дилюк велел Аделинде готовить горячую воду и вышел на улицу. С Валери они обустроили стойло для Светяшки. Она фыркала и вредничала, не желая ходить за кем бы то ни было. Валери тихо посмеивалась над Светяшкой, долго смотрела на Дилюка и тяжело вздыхала, но ничего не говорила. Он тоже молчал, поджав губы и сведя брови явно не от чрезмерного усердия.       Перед тем как зайти, Валери оглянулась на виноградники и прикусила язык. Тучи, скрывшие звёзды, уплотнились и почернели. Может, не зря она проделала такой путь обратно? Слава лорду Барбатосу!       Горячая ванна с душистыми маслами — лучшее, что могло случиться за последние… много времени утекло… Чистая одежда, выданная Аделиндой, заставила чувствовать себя почти новым человеком.       — Вижу, вы сменили причёску, господин Дилюк. Вам идёт. Подчёркивает ваши черты лица.       — Почему вы здесь, Ленц?       Валери поморщилась и отвела просветлевший взгляд. И что ему ответить? Что она струсила явиться пред Царицей? Забоялась, что замёрзнет в Снежной?       — Не могли бы вы звать меня по имени, пожалуйста?       Дилюк хмуро и коротко взглянул на неё, но не ответил. Они молчали, смотрели на камин, слушали, как трещали пересохшие поленья, как стучал дождь по крыше, как фыркала Светяшка за окном. Валери отпила живительного вина и растеклась по креслу.       — Можете считать, что я струсила.       — Струсили? — едва слышно отозвался Дилюк.       — Может, мне в самом деле не место в Ордо Фавониус, — здесь Дилюк хрустнул пальцами, но Валери не обратила внимания. — Я захотела домой… Нод-Край… символично он звучит, я бы сказала. Вар… магистр предлагал мне дать увал, но я не согласилась.       — Испугались смерти?       Она едва не выкинула бокал в камин, но лишь ударила локтем по подлокотнику.       — Да не боюсь я смерти! Сколько раз повторять?! — к лицу прилила кровь. — Простите, господин Дилюк. Нет… не в этом дело, — она допила вино — колени ослабели. — Что-то плохое грядёт. Я это чувствую. Царица замышляет что-то нехорошее.       — Здесь вам спокойнее, госпожа Валери?       — В вашем доме — в стократ…       — Рад слышать, — но голос не звучал весело. — Уступлю вам на сегодня мою комнату. У меня ещё дела, не думаю, что буду ложиться.       Аделинда проводила Валери до её временной опочивальни. Подушка ещё никогда не казалась такой мягкой, а одеяло — таким по-матерински обволакивающим и тёплым. От кровати пахло горячим деревом и огнём. Было немного даже как-то жарко, даже для Валери, уснувшей за доли секунды касания подушки хмельной головой.       Валери проснулась от тихого знакомого пения. Потянулась, поднялась с дивана и прошлась по просторной зале. Знакомец всё ещё тихо пел. Она открыла окно. Запахло солнцем и цветком-сахарком. Валери облизнулась и вылезла прямо в окно. Влажная трава приятно защекотала шершавые, исцарапанные ступни. Валери махнула Дилюку, сидящему в виноградниках. Он улыбнулся, поправил рабочую рубаху и предложил позавтракать виноградом прямо с веток.       Валери скоро объелась виноградом, наконец, обулась и решила двинуться. В Мондштадт. Она вскарабкалась на лошадь и галопом помчала её к родным стенам. Она вытащила из волос один колосок и отдала Тимми, спешилась, поздоровалась с рыцарями на входе…       Светяшка осталась пастись за стенами города. Лёгкие наполнились запахом астр, свежий воздух защекотал внутри, разгоняя кровь. У лавочки с овощами Валери наткнулась на Эмбер. Они одарили друг друга широкими улыбками и крепко обнялись, пригретые полуденной звездой. Эмбер взяла Валери под локоть и повела за собой. Всё вокруг них светилось и благоухало. Они зашли в «Кошкин хвост», перекусили и немного выпили сладкой газировки, заботливо открытой Дионой как настоящее шампанское. Хотя и от шампанского бы сейчас никто не отказался… но это чуть позже…       Валери расцеловалась с Эмбер на пути к статуе Барбатоса. На губах ещё остался привкус мёда и сладкой газировки из таверны. Около величественной статуи пахло водой и ладаном — Барбара приводила в порядок цветы, посаженные подле ног Архонта. Валери скромно поздоровалась и улыбнулась. Они ещё увидятся в церкви. Сейчас, пока не стемнело, Валери хотела помолиться в уединении с Архонтом.       Валери опустилась на колени пред статуей и склонила голову, касаясь лбом прохладного камня. Воздух с трудом вошёл в напряжённые лёгкие, но так просто выпустился из них.

Милость и суд буду петь; Тебе, Архонт, буду петь.

Буду размышлять о пути непорочном: «Когда Ты, Архонт, придешь ко мне?» Буду ходить в непорочности моего сердца посреди дома моего.

Не положу пред очами моими вещи непотребной; дело преступное я ненавижу: не прилепится оно ко мне.

Наполню я сердце любовию к ближнему и врагу своему и вознесу Тебе, Архонт, молитву о счастие человеческом.

Счастие человеческое, что Ты даруешь человеку, наполняешь сердце добротой и любовию.

      Валери прочла заученную молитву, а после слова благодарности лились из самых глубин грешной души. Сердце трепетало, наполненное нежностью. Из глаз едва не лились слёзы. Вокруг всё становилось таким тёплым, мягким и милостивым… Барбара легко коснулась спины Валери, заставляя её выпрямиться и, наконец, встать.       — Рада увидеть вас, кавалерист, — она склонила голову в приветствии.       Валери кивнула, отдала почтение Барбаре и поспешила. К своему капитану. Двери Ордо Фавониус распахнулись так, будто только и ждали возвращения заблудшей души. Играл тихий оркестр в зале. Валери, облачённая в крылья свободы, невесомо полетела над полом. В зале ждал её он. Её капитан.       — Доброго вечера, мой самый преданный кавалерист, — Кэйа почтительно склонил голову и предложил Валери шампанское и локоть.       — Мой капитан, — она отреверансила, глупо хихикая, и приняла дары.       — Добро пожаловать домой, — шёпот, раздавшийся над ухом, согрел до самых косточек.       Кэйа любезно вёл Валери по залу, рассказывал ей последние события. Они пили наивкуснейшее шампанское и наслаждались вечером. Валери чувствовала себя не кавалеристкой, а знатной придворной дамочкой. Не хватало пышного платья вместо привычного камуфляжного костюма и веера, чтобы прикрывать нелепо хихикающие губки. Руки, скрытые перчатками, вынули из белокурых волос оставшийся колосок пшеницы и сменили его белой лилией, ловко украденной из павлиньей вазы, стоящей на столе с шампанским.       — Позволите? — Кэйа отставил бокалы в сторону и пригласил дамочку на танец.       — Ох! Как я могу вам отказать, мой капитан? — она улыбнулась.       Руки её капитана закружили Валери. Она не могла отвести взгляда от прекрасных незабудковых глаз. Запахло морозом и порошком.       — Снежная украла ваш блеск, мой самый преданный кавалерист, — тихо подметил Кэйа.       — Вы так думаете? А я думала вы, мой капитан, как наследник пирата кое-что украли у меня.       — Ах! Не может такого быть! Никогда не собирался идти по стопам моего дядюшки! — он рассмеялся так, что скрипку перестало быть слышно.       — Да, украли, при чём подло и бессовестно!       — Кажется, я догадываюсь, о чём вы хотите сказать, милая дамочка, — взгляд скользнул к бюсту, губы растянулись в улыбке. — Ну, раз теперь я кровожадный и бесчеловечный пират, то…       — Не вернете моё сердце? — закончила Валери за него.       — Не верну, а ещё лучше возьму вас на абордаж в моей каюте. Не откажете мне в этом?       — А разве, когда берут на абордаж, то спрашивают разрешения?       — Я хоть и жестокий пират, но всё-таки я галантный кавалер, — белокурые волосы откинули в сторону и оставили сладострастный поцелуй на шее.       — Что ж, тогда проводите меня в свои покои, мой кавалер…       Валери позволила увести себя, поддавшись очарованию капитана.       Посмеиваясь, они тихо вошли в покои и остановились у окна. Валери взглянула на город, окутанный лунным светом. Кэйа облокотился на подоконник, становясь всё ближе. Он смотрел на отражение Луны в Серой Тайне.       — Право, магкиза, что за Луна? — тихо и мечтательно.       — Маркиза?       — Красиво звучит. Маг-ки-за. Вам бы побывать в Фонтейне, — Валери пожала плечами, чувствуя пьянящее дыхание на шее. — Люблю запах ваших духов.       — Приятно слышать, мой капитан.       Валери развернулась, улыбаясь своему охмелевшему капитану, и пала пред ним на колени. Она осторожно обхватила его кисть, ловко стягивая перчатку ртом. Губы сердечно целовали руку, нежные пальцы, щека прижималась и ластилась к ладони.       — Я скучала, мой капитан…       — Вольно, Валери.       — А я уже давно вольна.       — Тогда почему называете меня капитаном?       — Потому что мне это нравится, мой капитан, — интимно прошептала она, закрывая глаза от удовольствия хоть какой близости.       — Что ж, тогда самое время для абордажа, Валери?       Кэйа одним рывком поднял её с колен, чувственно целуя любовницу в осладевшие губы от шампанского. Тёплые руки приятно скользили по полуобнажённому дамскому телу, вызывая долгожданную дрожь и наслаждение. Валери льнула к своему капитану, охотно отвечая на ласки, отдающиеся быстрым сердцебиением и желанием быть ближе, ближе и ближе к Кэйе.       Умелый любовник кусал, целовал, гладил, сжимал, трогал, вызывая сердечный трепет и волны мурашек, грозящихся вот-вот обратиться в слёзы удовольствия. Валери была перед ним нежная и уязвимая, раскрасневшаяся и до умиления очаровательная. Он мягко повалил её на приветливое ложе, укрыв любовницу своим телом. Валери поддавалась его напору, его силе, его чувствам, своим чувствам и желаниям.       Она задыхалась в ловких руках своего капитана. Каждое касание, каждое движение — порция головокружения. Валери путала пальцы в шёлковых васильковых прядях, а стон посылала в губы. Сейчас их время.       Кэйа, прижав к себе разнеженную вниманием и сладостью Валери, гладил её по волосам.       — Я тоже скучал, Валери.       Дома все дела закончены.       Валери проснулась от того, что на лоб осело пёрышко и немного трепыхнулось, щекоча кожу. Она резко села, чувствуя, как сердце пыталось сбежать. Было тошно, душно и жарко. За окном было пасмурно. Пахло гарью и горечью. Валери напряжённо оглядела комнату, оделась, чуть шатаясь, и вышла из покоев Дилюка. Его она застала у камина.       — Господин Дилюк?.. — слова застряли в горле.       Ликорисовые глаза болезненно блеснули в свете камина. Валери затошнило.       — Я чувствую запах горелого. Что случилось? — шестерёнки в голове скрипели, голова кружилась. Во рту было гадко. Дилюк молчал. — Господин Дилюк?..       Ещё пара секунд молчания — Валери тихо хмыкнула и надела куртку.       — Я поеду в город.       — Нет.       — Вот как? — Валери удивлённо хмыкнула, складывая руки на болящей груди. — По-вашему, я зачем сюда вернулась?       — Зря… вы вернулись, госпожа Валери… — звучало хрипло и неуверенно.       Она лишь нахмурилась и поспешила к Светяшке.       — Стойте! Вы не должны! — Дилюк кинулся вслед за ней.       Но Валери быстро вывела Светяшку и запрыгнула на неё прямо без седла.       — Нет, я должна ехать! Вы меня не остановите.       Она фыркнула и погнала Светяшку в город так быстро, как только можно, чтобы держаться ней. Дилюк что-то крикнул в спину, но Валери лишь стиснула зубы, чувствуя желчь, подступающую к горлу. Вдалеке виднелась чернота. Тучи сгущались. Сердце тревожно колотилось…       Она чуть не свалилась со Светяшки в холодную траву. Валери заторможенной поступью вошла в город, если его так можно было назвать. Пахло Фаеноном. Валери смотрела на почерневший камень, сожжённые дома, разрушенные… разрушенное всё… Влажной ладонью она зажала рот, но её всё-таки стошнило в истлевшую клумбу. Глаза защипало. Как… Барбатос мог такое допустить?       Валери ураганом взлетела по лестнице, к статуе архонта. Она вознесла глаза кверху. На лице образовалась улыбка. Шайзе… от стен сгоревшего города отразился нарастающий смех… Дальше бога нет, бог умер.       Дилюк всё-таки нагнал беглянку. Она сидела на едва целом мосту, крепко сцепив что-то в руке.       — Госпожа-а… В-ва-алери…       — Вы знали? — Дилюк пытался отдышаться. Ответ — простой кивок. — И почему не сказали?.. Варка… он знает?       — Не-ет…       — Тогда почему вы молчали?! — грудь часто вздымалась, плечи были напряжены. — Все… где все? Они… погибли?       Дилюк пристыжено отвёл взгляд и сложил руки за спиной, хрустя пальцами.       — На нас… напали Фатуи. Они сожгли город и ушли… Все посланники были с…       — Почему вы не сообщили об опасности, мы бы предприняли меры! Куда теперь вернутся Варка и…       — Я пытался помочь! Мы боролись! Но… все…       — А капитан…?       — Да.       Валери нервно засмеялась. Дрожащая рука расслабилась. Валери закусила одно крылышко, пытаясь сломать его. Не получилось. Повезло, что рядом лежал осколок камня. Он помог отломать одно крылышко.       — Что вы делаете?! — Дилюк перехватил её руку и замер. — Это…       — Мой.       Валери выдернулась из тисков. Крио Глаз Бога переливался в руках его Хозяйки и тихо резонировал.       — Царица… Селестия, Барбатос надо мной точно издеваются. Мой капитан умер… Я предала своего Магистра, не спасла Родину… а мне решили сбросить это? Почему архонт свободы наплевательски отнёсся к своему, мать его, городу?! Зачем я сюда вернулась, если здесь никого нет! Мне нечего защищать! Я должна быть с Варкой, бороться ЗА НАШУ… страну… свободу? Х-хах… — она круто развернулась, хватая Дилюка за воротник пальто. — Они все погибли! Я предала Магистра! Как мне теперь существовать?       — А как мне существовать, Ленц?! Я клялся защищать Мондштадт!       — Я з-знаю! — Валери отпустила его и сунула в карман Глаз Бога, отходя. — Почему вы не сообщили?       — Я… не смог…       — Мы оба жалкие трусы, господин Дилюк.       Повисла тишина. В плечо ткнулась мокрая морда Светяшки. На лицо упали первые капли дождя.       Валери вплела в волосы Дилюка семь колосков пшеницы и в свои два и преподнесла девять белых калл к стенам города. Дождь расходился.