Излишнее благородство ни к чему не привело

      — Я боюсь, что вы… не выдержите.       — Я или всë-таки вы?       — Ваше тело.       — Это тело лишь одно из многих, что у меня были.       Варка почувствовал, как его руку настойчиво укладывали на талию и прижимали покрепче. О нет, похоже, дело и правда было в нëм. Слишком долго в Нод-Крае, слишком давно не ощущал человеческого тепла.       Кирилл не был человеком в полной мере. Может, совсем не был. Однако жар его тела ощущался даже через многие и многие слои одежды, его внутреннее пламя — так похожее на то, что в фонаре — любезно собиралось помочь Варке согреться. Тем не менее, когда одежды между ними не осталось, Варке едва удавалось держать себя в руках.       Пусть не полностью. Пусть, увидев их со спины, могло показаться, будто он заглядывал Кириллу через плечо. Почти одетые. Почти в своëм уме. Варка очень хотел его. Однако Кирилл выглядел таким изысканным, воспитанным, таким целомудренным, что даже спустить с него штаны казалось преступлением. Кто осудит магистра Ордена? Конечно, никто. Да и законов вокруг не наблюдалось.       — Не могу поверить, что вы мешкаете, — вздохнул Кирилл, не оборачиваясь.       — Знаете ли, слова о том, что это ваше тело совсем новое, не придают уверенности, — чуть растерянно отозвался Варка.       — Как сказать «новое»… Может, этот облик ваш ровесник.       — Вот как.       Ситуация, впрочем, нисколько не прояснилась. Не мог же Варка приняться выпытывать, случалось ли Кириллу ложиться под мужчину прежде… в этом теле. Он не хотел знать слишком многое. Но и ни в коем случае не хотел причинять неудобства. У него, знаете ли, тоже имелись манеры.       Кирилл качнул бëдрами. Бесстыдно оголëнными бëдрами, прижатыми вплотную к чужой промежности. На миг Варке показалось, что перед глазами всё потемнело, так что он бессознательно прижал Кирилла ближе к себе. И снова темнота. Если он тут же не возьмëт себя в руки, об Ордо Фавониус в этих краях пойдëт дурная слава. Уж если магистр такой слабак, что ждать от обычных рыцарей? Тогда ни одна девица не ляжет в постель с мондштадцем. Разве что, нелюдимый светоносец сжалится. И только над ним.       Сцепив зубы, он уткнулся Кириллу в затылок. Тяжëлый член скользил по мягкой заднице, голой и удивительно бледной, почти серой в тусклом свете. Прильнув к чужой спине, Варка уже не мог отстраниться. Слишком тепло и приятно. Ещё и Кирилл… подначивал его на архонт весть что. Наконец, возбуждение взяло верх над душевными терзаниями. Он шумно выдохнул в длинные тëмные волосы.       — О, вы готовы? — словно издеваясь, осведомился Кирилл.       Должно быть, точно издевался. Ещё и глянул так из-за спины, невинно хлопнув длинными ресницами, что у Варки ноги подкосились.       Он не смел войти в его зад вот так. Не прямо сейчас. Не стоя у стола в маленькой спальне светоносца, даже толком не видя его лица, ощущая лишь добродушную насмешку над собственной человеческой слабостью и безграничное желание в этой слабости ему помочь. Кириллу, казалось, всё было нипочëм.       Варка обхватил одной рукой свой член и толкнулся меж едва сведëнных бëдер.       — Приподнимись… чуть-чуть, — шепнул он в тëплое ухо.       Усмехнувшись, Кирилл и в самом деле встал на носочки, руками лишь сильнее упираясь в крышку стола. Не было терпения ни на вежливость, ни на сносную подготовку. Кирилл был немногим ниже, а вот зад свой подставлял как следовало. Пусть не совсем зад. Пусть тот небольшой просвет между красивыми голыми бëдрами, наполовину обтянутыми штанами; просвет, в который член Варки толкнулся с огромным удовольствием и всё стремительнее пожирающим желанием.       Задницу было жалко. Она у Кирилла была такой красивой, будто на неë бесчисленное множество раз покушались — но никогда успешно. Такая же недосягаемая, как и он сам. Пусть сам он прямо сейчас подмахивал бëдрами прямо у Варки в руках. Не сегодня. Хотя бы… не прямо сейчас. Он ведь с ума сойдëт от осознания.       По сухим бëдрам член скользил не без труда. Смазки не хватало, хотя Варке казалось, что он уже испачкал ею Кириллу все ноги. Светлая мысль овладела его умом раньше здравого смысла, и Варка протянул пальцы к чужому рту. Кирилл без тени сомнения облизал. То ли не представлял, что Варка собирался сделать, то ли представлял и всячески поощрял задуманное. Вот только рот у него оказался в десять раз горячее бëдер, а ещё мокрым и издающим очень похабные звуки.       Варке подумалось:       — Вот чëрт, нужно было выбирать не ноги, — и лишь с запозданием он осознал, что выдохнул это вслух и прямиком в чужое ухо.       Кирилл в ответ чуть его укусил. Зубы тупые — значит, не хищник. Варка вытащил пальцы у него изо рта, все облизанные, в слюне, по-прежнему тянущейся к языку. Со слюной член скользил уже лучше. Можно было даже представить, что и не между бëдер.       Но всё происходящее было так «слегка», так… почти «невинно». Они ведь едва касались обнажëнной кожи друг друга. Какая разница, чем именно и где? Кирилл усиленно тянулся на носочках вверх. Такой хороший. Елозил задницей, успевал держать штаны, чтобы не упали, свëл бëдра вместе и не расслаблял, хотя это, должно быть, давалось нелегко. Его волосы путались между спиной и грудью и наматывались Варке на застëжки.       Он не простит себя, если в следующий раз снова струсит, остановится на полпути. В следующий раз? Ему бы с этим совладать и не ударить в грязь лицом.       Шлепки об бëдра звучали всë чаще и громче. Негромкие вздохи Варки вторили им вслед. Кирилл был хорош и приятен даже так, даже позволяя себя едва коснуться. Сам дышал немного неровно, прятал взгляд, цеплялся длинными пальцами за крышку стола.       — Если бы только… вы вошли… в меня… — выдохнул он в такт толчкам, — …нам обоим было бы… куда приятнее.       — Между прочим, насколько мне известно… ни в одной легенде секс с феей не заканчивался ничем хорошим.       — Даже в такой момент… шутите, — обиженно отозвался Кирилл.       Не то чтобы Варка был полностью несерьëзен в своих словах. И всего лишь «феей» он Кирилла никак не считал. Пришлось в подтверждение своих мыслей обхватить Кирилла за задницу как следует и несколько раз с силой толкнуться членом на всю длину. Непонятно с кем он бы такого делать ни за что не стал. А раз у Кирилла были такие красивые ноги, и сам он в разговоре с Варкой не упускал возможности пустить в ход всё своë обаяние — даже заставляя магистра краснеть от смущения — то и «непонятно кем» считаться никак не мог. После сегодняшнего… уж точно.       Несмотря на всë неудобство сложившейся ситуации, разрядка неумолимо подбиралась к низу живота, и никакие разговоры не были в силе ей помешать. На этот раз Варка сам как следует облизал свои пальцы, обхватил покачивающийся стояк Кирилла и усмехнулся тому на ухо:       — Позволишь?       — Уж позволю, куда деваться, — так же весело, хоть и слегка неровно отозвался Кирилл.       Поверх ладони Варки он положил свою.       Надрачивали член они так же быстро, как Варка толкался меж сведëнных ног. Всё обернулось неожиданно приятно, хоть и как-то нервно — то ли сказывалось длительное воздержание, то ли ноги уже не выдерживали подстраиваться под чужой рост. Стоило Варке на мгновение представить, что он толкался не в бëдра, а в самое настоящее мягкое и горячее нутро, обхватывающее его ещё плотнее, такое тугое, но в то же время податливое и разгорячëнное; что движения рукой совсем сбились, а вот толчки членом сделались сильнее и быстрее. Шлепки звучали в ушах и отдавались в самый мозг, стоны обжигали горло, во рту всë пересохло. Варка заставлял себя не прекращать движений рукой, дрочить — как себе любимому, липкими пальцами ласкать головку, и ими же ощущать, как к Кириллу тоже подбирался оргазм.       Кирилл направлял его руку на члене, вторую вновь затащил к себе на талию. Через все лабиринты чужой одежды было не пробраться даже магистру, но если бы тот всё же смог, на красивом светлом животе остались бы четыре горящих борозды. Варке тоже не помешало бы держаться покрепче. Он держался ровно за то, до чего смог дотянуться — за Кирилла. Ни на секунду не прекращал толкаться в его бëдра, мягкие, восхитительные, очень-очень нежные, такие, что сами льнули к его члену. Как тут было сдержаться?       Он выплеснулся на бëдра и с силой сжал зубы, чтобы не застонать прямо в ухо. Рука продолжала двигаться по инерции, равно как и Кирилл продолжал покачиваться на его члене, не расслабляя ног и не отпуская чужих рук. То ли от секундного облегчения, то ли от усталости — Варка навалился всем весом на него, окончательно вжал в стол. Одной рукой, наконец, обнял как следовало, другой принялся надрачивать ещё быстрее. Об сухую ладонь было почти больно, но тот не подавал виду.       Кирилл почти лежал на столе, держась из последних сил.       — Хочу… вас… в себе… — прошептал он едва слышно.       Даже в такой момент извечная вежливость никуда не исчезала. И откуда в нëм её было столько? Может, столько же, сколько и похоти, раз не хватало выдержки держать желания при себе.       Варка вновь прижался к его спине и не без удовольствия ответил:       — Так и быть, в следующий раз обещаю… Если сейчас кончишь.       И едва удалось закончить фразу, как тëплая сперма выплеснулась прямиком ему в ладонь. Всë, как и договаривались.       Кто кого обвëл вокруг пальца? Оставалось загадкой. В конце концов, оба тяжело дышали, цеплялись пальцами за стол и многообразие оставшейся друг на друге одежды, безуспешно пытались перевести дух. Запоздалое осознание оргазма накрыло Варку лишь после того, как и Кирилл в его руках задрожал и обмяк; тут-то он и обнаружил, что сам едва стоит на ногах.       Длинные волосы с удивительным энтузиазмом намотались на чужую броню. Какое-то время пришлось потратить только для того, чтобы их распутать. Привести в порядок себя во всех остальных отношениях предстояло позже.       Отдышавшись, без тени сомнения или смущения на лице, Кирилл глядел на него с другого конца стола. Словно всё, что только что произошло, было абсолютно естественным.       — Ваше излишнее благородство по отношению ко мне ни к чему не привело, — ровным тоном заметил он, однако без ноток укоризны в голосе.       Не решившись изменять себе, Варка хохотнул:       — С чего вы взяли, что дело в моëм благородстве? Может, я и в самом деле не могу устоять перед вашими прекрасными ногами.       Наконец, на щеках Кирилла проступило смущение.