Как в кино

06.09.2012

             Закат опускается тягомотно медленно, окрашивая небо в пурпурные тона. Солнце играется на желтоватых листьях. Вторит свету тусклых фонарей и далёкого огонька гриля на соседнем дворе. Тёплый осенний вечер словно специально прогнали через какой-то фильтр инстаграма под идеальное подростковое ретро.       Сегодня пятница. Пятница, значит вечеринка. В этот раз не в загородном доме чрезмерно заботливых родителей; не в пыльном подвале у кого-то из странных одноклассников. Элитный уровень. Дом Вашинтонов возвышается над чистой и аккуратной улочкой престижного района гигантским особняком. У Джоша всегда всё идеально: родители в отъезде, бассейн подогрет, а в холодильнике не только пиво, но и лимонад для "малолеток", как Крис называет Ханну и Бет. Хотя они всего лишь на год младше. Просто Хартли по идиотски хочется казаться старше. Как и всем им, впрочем.       Всё здесь временно, но почему-то кажется вечным. Оазис отдыха после учебной недели. Правила просты: не быть занудой, не пить слишком много, а если и много, то не блевать на полы из красного дерева, вылизанные до скрипа. И не показывать, что тебе действительно что-то важно.       Сегодня пятница. Пятница, значит вечеринка. А у Майкла Монро целая трагедия. Эмили поставила точку в их отношениях в начале недели на школьной парковке, под дождём, который, как в лучших жанрах ромкома, начал накрапывать именно в тот момент, когда они неистово ругались по очередной тупой причине. Эм произнесла: "мне нужно пространство". Майк тогда пожал плечами и бросил: "без проблем". А внутри всё сжалось в тугой узел.       Теперь пустота. Вроде и облегчение, а вроде и чего-то не хватает. Странное чувство. Поэтому сегодня Майк шутит чаще, смеётся громче и выкручивает колонку на полную катушку. Музыка ужасна. Усиливает ощущение неправильности. Как будто кто-то выдернул из гармонии жизни одну ноту и без неё всё звучит чуть фальшиво. И пока друзья шумят в гостиной, играют в приставку и нелепо трясутся на кухне под дерьмовый хип-хоп, он ловит себя на мысли, что не хочет ни с кем целоваться и ни с кем флиртовать даже ради прикола. Напоминает отчаяние сопливого мальчишки, воздыхающего по самой популярной девчонке школы.       Плохо дело.       — Эй, хандра! — доносится со стороны в тот момент, когда Монро уже подумывает драматично утопиться в бассейне, чтобы прочистить мозги, — Ты вообще с нами или в своём мире президентских указов?       Крис несильно толкает его кулаком в плечо и подкидывает ему ледяную банку пива. Майк ловит её машинально. Все, конечно, в курсе мотивов его хандры, пытаются отвлечь, пиво ему таскают, словно он калека, неспособный добраться до холодильника.        — Ищу причины не увольнять тебя сразу за неуважение к главе государства, — усмехается Майк.       Крис устроил ритуал посвящения в сегодняшнюю попойку и подло толкнул его в воду пару минут назад. Теперь Майк стоит у бассейна босиком и в мокрых шортах, обтекая запахом хлорки, как неприкаянный. Он не обиделся, нет. Наоборот, это отвлекло ненадолго.       — О, простите, Ваше величество! — Хартли кланяется с преувеличенной театральностью.       Над его дурачествами смеётся Сэм. Она сидит на шезлонге неподалёку, скрестив ноги, с телефоном в руках, но не смотрит в экран – наблюдает за всем происходящим с лёгкой улыбкой. Закрепилась в компании ещё давно. Раньше всех, можно сказать. Она знает, где Джош прячет запасные ключи, какая комната самая тихая для сна и где отрыть чёртово полотенце, которое протягивает Майку даже без просьбы.       — Ты в порядке? — спрашивает она тихо и подходит ближе, когда Крис уходит на кухню, ведомый зовом пустого желудка на запах горячей пиццы, которую только что привезли.       Майк поворачивает голову и первым делом цепляется взглядом за джинсовую куртку, с которой Гиддингс не расстаётся, кажется, с седьмого класса; за выбившуюся прядь волос из её неровного хвоста. Видит немного беспокойный блеск в глазах напротив. Майк ничего не говорит, а просто кивает, пускай и не хочет врать. Так проще. Сегодня ему хочется немного отстраниться от общего веселья, чтобы понять, где он сам в этом водовороте. Майкл президент класса, душа компании и один из первых отличников школы, за которым бегают толпы девчонок. Он не должен грустить.       — Брось, Майк, я не кусаюсь. Ты знаешь, — Сэм откидывает ту самую прядь волос за ухо. Во второй руке держит бутылку колы. Не пива, конечно. Сэм не пьёт. Не видит смысла терять голову ради дешёвого кайфа, — Ты из-за Эмили такой пришибленный?       Сэм единственная, кто не пытается его приободрить, а просто поддерживает. Кому, если не ей доверить тревоги души? Парни скорее всего вкинут что-нибудь тупое и напоят его до потери сознания, что, в целом, тоже своего рода терапия. Девчонки грустно посмотрят на него и посоветуют не переживать, замкнув в слезливых объятьях. А среди девчонок их компании Сэм единственная, кто может дать реально дельный совет.       — Нет, не совсем. Просто странно, что мы больше не вместе. — он сковыривает с банки открывашку, чтобы занять руки, и делает глоток. Пиво кажется безвкусным, обжигает внутренности холодом. Вот и голову прочистит, — Две популярные звезды школы, все словно молились на нашу парочку. Разумеется, теперь наше расставание главная сплетня и самая обсасываемая новость. Пиздец какой-то.       Это действительно удручает. Не только расставание с Эмили, но и последствия. Он не может пережить и отпустить это быстро, переключившись на что-то другое, потому что каждый, кто хоть немного его знает, цепляется за подробностями из первых уст. Шёпот за спиной, зависть в глазах и постоянные слухи. Такое ощущение, что у всех окружающих своей жизни нет. Быть звездой школы означает быть центром внимания. Чаще это заёбывает, чем радует.       — Ого, наш президент класса умеет выражаться. — поддевает его Сэм. На мгновение их глаза встречаются. Напряжение чуть спадает от этой глупой шутки. На самом деле Сэм совершенно не умеет шутить. Оттого любая попытка и веселит каждый раз, — А ты когда-нибудь думал наплевать на всех? Найти себе ту, кто не требует от тебя быть идеальным?       Она уверенно кладёт ладонь на его мокрое предплечье. Они смотрят друг на друга и в этот момент варианты ответов выпадают из головы от её тёплого взгляда.       — Приём, тусовщики! — вдруг орут со спины, нарушая целостность момента. Майк даже поблагодарить Сэм за поддержку не успевает, — Про киносеанс не забыли? Я для кого целый час с проектором ебался?       Сэм резко убирает руку, чуть царапнув кожу короткими ногтями. Даже слишком резко. Они оба оборачиваются на высунувшегося в окно гостиной Джошуа, с пьяной улыбкой демонстрирующего непочатую бутылку виски.       Ночь фильмов ужасов обещает быть долгой. И вряд ли завтра Монро что-нибудь вспомнит.       — Идём! — машет он Вашингтону рукой.       — Ты же боишься фильмов ужасов, — напоминает Сэм, когда Джошуа снова скрывается в недрах гостиной.       В её глазах хитрый блеск. Заранее знает, что Майк ей ответит.       — Поэтому ты будешь держать меня за руку.       А Майк заранее знает, что она не откажет.       

***

      

      07.09.2012

                    Утро врывается в сознание гвоздём, вбитым прямо в висок. Стоически терпеть набат в ушах после позорных пяти минут объятий с унитазом и передвигать тело в пространстве – задача почти неподъёмная. Глаза болят даже от тусклого серого света за окном. Дождь стучит по стеклу, небо хмурое, а в воздухе витает сырость, от которой хочется завернуться в одеяло и проваляться так до следующей пятницы. Гостиная выглядит как поле битвы за выживание: пустые банки, разбросанные подушки, чей-то кроссовок под журнальным столиком, а на полу рассыпанный попкорн. Здесь же на диване храпит Крис, обняв подушку.       Ватными ногами Майк переступает через пустую коробку из под пиццы, словно назло оставленную у прохода, и прётся на кухню. Хлещет воду прямо из под крана с фильтром. За ним отсутствующим взглядом наблюдает Джошуа, прижавшись лбом к холодной бутылке воды. Не иначе как ищет в ней спасение от собственного существования. Майкл садится рядом на барный стул и поддерживающе хлопает Вашингтона по спине. Понимает его прекрасно. Уж лучше застрелиться, чем существовать вот так. А язык пока слишком тяжёлый, чтобы выдавить из себя хоть что-нибудь. Кислые выражения помятых лиц окружающих, пожалуй, единственная отрада похмельного утра. Конечно, в том случае, если не составлять им компанию.       — Ещё один выживший. — радостно щебечет Сэм, стоя у плиты, на которой шипит сковорода, — Доброе утречко, рок-звезда!       Она неожиданно в его футболке, рукава которой закатаны до локтей. Майк сразу понимает. Но не сразу верит. Даже глаза растирает, тяжело вскинув руку к лицу. Да, та самая футболка с дебильной надписью «I survived», которую он скинул вчера перед прыжком в бассейн. Потом не нашёл среди кучи чужих шмоток, сброшенных на шезлонг и просто махнул рукой. Не первая и не последняя его вещь, затерянная в особняке Вашингтонов. А она вот. На Сэм. Словно так и надо. Слишком большая для неё, чуть сползающая с плеча и немного смятая. Это его вещь. И сейчас она на ней.       Осознавая это, Майк ощущает странный трепет интимности – не в смысле телесном, а в смысле душевном – мимолётный, как искра от костра, тёплый, но быстро гаснущий.       Вдруг становится неловко от того, как легко это смотрится. Естественно. Как будто она всегда так ходила по утрам после их тусовок, как будто они делят и шкафы, и постель. А он никогда о таком не думал. Не потому, что Сэм некрасивая или неинтересная. Потому что Сэм подруга детства, которая приходила к нему в гости с домашним печеньем, когда он заболел ветрянкой; видела его слёзы, когда умерла его собака и знает, что он боится темноты и фильмов ужасов, хотя он этого никогда не признавал вслух.       Теперь думает. И не может отвести взгляд.       — Рок-звезда? — запоздало спрашивает Майк, немного потеряв нить разговора. Потому что пялился на неё во все глаза, пока тонул во внутренних противоречиях спутанного потока мыслей. До сих пор пялится. Хорошо хоть можно списать на плохо соображающую похмельную голову.       — Никогда не видела до этого, чтобы кто-то так отжигал под вопли «Limp Bizkit», — комментирует Бет, не отрываясь от телефона с которого что-то читает с увлечённым видом, — Посмотришь потом в сторис.       Блять...       Монро складывает локти на столе и удручённо падает в них лицом, страдальчески прячась от мира со вселенским вздохом, перерастающим в стон боли от резкого движения. Голова недружелюбно огрызается мигренью. Ему не стыдно перед ними, перед теми, кого он давно знает и перед кем не нужно трястись за репутацию, но вот попасть на всеобщее обозрение, будучи в нетрезвом уме – совсем другое дело. Он ведь не в курсе насколько это было плохо и что конкретно учудил. И о чём Бет только думала? Зачем?       — Да не убивайся так, я пошутила, — смеётся Бет, — Просто сняла в общий архив позора.       А у Майка реально чуть сердце не отказало в перспективе готовиться к нежелательному вниманию в школе.       На кухне появляется Ханна в пижаме с котиками. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого торчат пряди, как у растрёпанного воробья, глаза под очками полусонные. Она сразу же смотрит на Майка и замирает, как будто её поймали на месте преступления. Потом быстро отворачивается и подходит к плите, чтобы налить себе кофе.       — Всем привет.       — Доброе утро! Мы решили готовить завтрак, — улыбается Сэм Ханне, — Бет нашла рецепт в снэпчате. Яичница с авокадо, фетой и хрустящим беконом в виде сердечек.       — А сердечки для "эстетики" в сторис, да? — уточняет Майк и изображает пальцами кавычки в воздухе, чувствуя, как губы сами тянутся в ухмылке.       — Ничего ты не понимаешь, — фыркает Бет. Она вечно захламляла ленту кучей фоток: то еда из дорогущих ресторанов, то пейзаж под странным углом. Гналась за стилем. Такой завтрак в её духе.       — И для романтиков, — подмигивает ему Сэм, — Ты как раз в теме.       Романтик? Он? Майкл Монро, который целовался с половиной девчонок класса и никогда не оставался на вторую чашку кофе?       — Романтика, это когда она в твоей футболке, — шутит Майк с пародией на цитату из вкладышей к тем дешёвым жвачкам. Он дёргает её за рукав и смеётся, когда на её лице начинает медленно проясняться осознание, — Оставь себе, хорошо сидит.       На мгновение Сэм отводит глаза в смущении, когда понимает, что по ошибке взяла совсем не местную дежурную футболку для ночёвок из всей кучи. Небрежно поправляет ворот, сползающий с плеча сильнее положенного.       — А я и не планировала возвращать, — не теряется Сэм, усмехаясь, — Уже пропитала её запахом яичницы и надеждами на то, что ты сегодня умрёшь в муках от похмелья.       — Знаете, наверху есть пара свободных спален... — с намёком комментирует Джош хриплым голосом, вдруг отмирая.       Вот тут уже Гиддингс не церемонится и лупит Вашингтону лёгкий подзатыльник.       Забавно.       

***

      

12.09.2012

                    Звонок на перемену ещё не смолк, эхом отскакивая об унылые стены школы, а в коридоре уже яблоку негде упасть. Смех, топот кроссовок и перезвон хлопающих дверей шкафчиков. Майк стоит у своего, перебирая варианты, как объяснить мистеру Холланду, что его эссе по литературе "случайно" осталось дома. Обворожительные улыбки и щенячьи взгляды работают только на женскую часть учительского состава. Не повезло.       — Привет, — слышит Майк тихий, почти испуганный голос Ханны сбоку.       Майкл оборачивается, не заметив, когда она вообще успела к нему подойти. Ханна теребит пальцами край своей блузки. Взгляд устремлён в пол, но он видит, как дрожат её ресницы. Она всегда такая: робкая, но с надеждой в глазах. И это хуже всего.       — Привет, Ханна, — отвечает он, стараясь звучать без раздражения и без ложного веселья. Как по минному полю, господи.       Она делает паузу. Глотает воздух, собираясь с духом. Поднимает глаза, всего на секунду, и тут же снова опускает.       — Я… я слышала, как ты с Сэм… — начинает она, спотыкаясь на каждом слоге. — Утром после тусовки. Вы?       Он понимает, о чём она. Об этой дурацкой футболке, которая стала причиной разговоров о романтике. Нелепость то какая. Он не думал, что кто-то заострил на этом внимание, кроме Джоша, которого хлебом не корми ради пошлой шутки. Но Ханна всё подмечает.       — Мы просто друзья, — говорит он наиграно небрежно и не смотрит на неё слишком долго, чтобы не давать Ханне поводов думать об этом как о каком-то шансе.       Он знает, что она влюблена в него. Давно знает. Случайно увидел её дневник однажды. Сердечки вокруг его имени, витиевато написанном розовым маркером. После этого ему каждый раз неловко смотреть ей в глаза. Он не хочет быть объектом её фантазий, особенно таких детских. Ханна Вашингтон никогда его не интересовала.       — Ладно, — кивает она слишком быстро и поворачивается, чтобы уйти.       Майк смотрит ей вслед. Видит, как она проходит мимо группы его одноклассниц, которые хихикают и шепчут друг другу на ухо очередные секретики, бегло поглядывая в его сторону.       Как всё сложно. Одно неверное слово и кто-то разобьётся. Одно верное и, может быть, начнётся что-то новое. Укол вины какой-то... Тупой. Он не с Сэм. Не с Эмили. И уж точно не с Ханной. Но и ответ был не совсем правдивым, потому что сам ещё не до конца понимает в чём правда.       

***

      

25.09.2012

                    Трава уже пожухла, местами пробивается грязь, воздух пахнет сухими листьями и далёким дымом. Кто-то, наверное, снова курит под трибунами, несмотря на строгий запрет сводки правил школы и беснующегося на каждый окурок директора. Их компания оккупировала футбольное поле, пока ещё можно насладиться тёплыми деньками. Никто не спешит домой. Они собираются на деревянной трибуне у края поля. Крис и тот новенький устроились прямо на земле у линии штрафной и оживлённо спорят можно ли считать «Звёздные войны» документальным фильмом.       Новенький. Мэттью Тейлор. Перевёлся после переезда, всего пару месяцев учится в их классе. И по неизвестным Майку причинам периодически тусуется с ними. Из всех сил старается вписаться в социум через неловкую доброту и ещё более неловкие попытки казаться крутым.       Сожрут его в этой школе.       — Если в это верят миллионы, значит это правда! — настаивает Хартли, размахивая недоеденным батончиком.       — Тогда Санта-Клаус тоже правда? — улыбается Мэтт, осмелев настолько, чтобы принимать пасы и возражать.       Сэм смеётся, расслабленно откинувшись локтями на скамейку. Майкл смотрит на неё незаметно. На то, как солнце играет в её волосах, как она закатывает глаза, но при этом улыбается той самой улыбкой, что появляется, когда вокруг только свои. Их плечи тепло прижаты друг к другу. Монро подсел, Гиддингс не отстранилась. Но почему-то избегает пересекаться с ним взглядами.       Появляется чувство, что он упускает что-то важное.       Мэтт встаёт, подходит к трибуне и зачем-то передаёт Майку бутылку воды с дебильной улыбкой. Каждый раз так делал после тренировки, несмотря на то, что сам еле дышал. Будто добиться расположения именно Монро для него священный долг, как и для многих, набивающихся к нему в друзья ради статуса и возможности погреться под лучами популярности. Майк хмурится в ответ, не вернув ему улыбку и не поблагодарив, чтобы знал своё место. Личный водонос, блять. Тошнотно.       Сегодня в столовой Майк заметил, как Мэтт обернулся на Эмили, когда та прошла мимо их стола под руку с подружкой. Пялился на её спину. И на то, что ниже. С таким выражением, словно она какая-то недосягаемая богиня из глянца. Монро наотмашь ударило ревностью. Глупой и совершенно неуместной. Они закончили с этим, поставили точку. А Майк, судя по всему, не до конца смирился.       Вот оно, оказывается, как бывает.

***

      

      14.10.2012

                    Дождь, накрапывающий с утра, к концу дня превратился в тонкую, противную морось. Листья то и дело прилипают к лобовому стеклу под ленивый шорох дворников. Осень почти выдохлась: деревья лысые, тротуары в лужах, а промозглый воздух пахнет сыростью. Майк крутит руль, левой рукой придерживая остывший кофе в стаканчике, и уныло смотрит на серый пейзаж перед собой. Сзади Крис и Мэтт обсуждают стоит ли идти на баскетбольный матч в субботу или лучше устроить марафон «Офиса». Справа сидит Сэм, потому что быстрее парней выдвинула условие "девочки вперёд" и запрыгнула на переднее сиденье. Обязательно пристёгнутая и с ноутбуком на коленях, который упрямо отказывается включаться. Она что-то говорит про контрольную, негодует. Майк на самом деле не слушает и пытается кивать впопад, пропуская тембр её голоса через фильтр лености: чуть хрипловатый от холода и родной. Расслабляет. Ужасная погода. Хочется завернуться в одеяло и спать, но дома ждёт незаконченный реферат по истории. Ещё и таксистом сегодня подрабатывает.       А ему даже не заплатят.        — ...и прощай стипендия! А алгебра сегодня вообще убила. — заканчивает выпускать пар Сэм после тяжёлого дня, — Мистер Гринвуд глаз с меня не сводил, будто, не знаю... Будто боялся, что я украду у него формулу квадратного корня.       — Ты же у меня списывала, — поддевает Майк, усмехаясь и мельком мазнув по ней взглядом, чтобы не упустить реакцию. А то как же: примерная отличница и вдруг списывает, — Может заметил, как ты исправляешь мой ответ в предпоследней задаче.       В начальной школе они постоянно соревновались за первое место в отличниках класса. Потом, когда темы стали сложнее, а нагрузка жёстче, соперничество переросло во взаимопомощь. Мимолётно Монро видит, как Гиддингс тепло улыбается. Той улыбкой, когда они только вдвоём: несут глупости и треплются о пустяках.       — Потому что ты ошибся, гений. Перепутал плюс и минус в самом лёгком месте. — Сэм прикусывает губу в попытках заставить ноутбук ожить и ещё при этом успевает ему что-то объяснять, — Потом бы ныл, что получил не отлично, а отлично с тем самым минусом, которого там вообще не должно было быть.       — Ну, получается, и не будет.       На светофоре Майк переключает передачу и их руки на мгновение соприкасаются: его ладонь скользит по запястью Сэм, когда она тянется поправить ремень безопасности. Всего на миг. Они оба вздрагивают, теряя нить разговора, но не отдёргивают руки сразу. По коже ползёт странная волна щекотных мурашек в несвоевременном ощущении вакуума, разделённого на двоих. Словно они не в машине, а в каком-то хрупком пузыре, где время замедляется на манер поломанного механизма. Всё остальное просто фон.       — Эй, вы там не уснули? — раздаётся с галёрки голос Криса. Тот хлопает ладонью по спинке сиденья, — Завернём в «Мак»? Умираю с голоду, алгебра выжала из меня все калории.       Сэм резко отстраняется и опускает взгляд на ноутбук, который, конечно же, выбирает самый лучший момент, чтобы загрузиться. Майк делает вид, что сосредоточен на дороге, хотя светофор всё ещё светит красным. В груди остаётся лёгкое волнение с привкусом сомнений. Вроде вопроса без ответа.       

***

      

31.10.2012

                    — Затянись. Отпустит.       Музыка стучит в висках и врывается в уши хитросплетением непонятных звуков. Разум плывёт после пяти шотов текилы, выпитых с Крисом на спор. Так что Майк едва слышит великодушное предложение от какого-то парня из школы, имя которого не помнит или вовсе не знает. Зато Монро знает, что это пиздёж чистой воды – не отпустит. Но всё равно затягивается. От халявного косяка никто не отказывается. Дым горький, липнет к нёбу. Голова постепенно становится легче, а мир чуть ярче. Мысли растекаются по краям сознания, как чернила по воде.       Восхитительно.              Родители одноклассницы уехали на выходные в соседний город, сделав вид, что не знают ни о каких тусовках в их доме. Одна из таких в прошлом году закончилась сгоревшим грилем и вызовом пожарных. Раньше Хэллоуин выглядел, как официальная возможность притвориться кем-то другим. Всю ночь гулять по украшенным тыквами улицам, обжираясь сладким, и пугать малышню страшилками. Теперь это повод собраться под крышей с толпой незнакомых лиц, напиться и забыть об обязанностях. Потому что уже через пару лет всё это будет выглядеть по-другому. Скучнее и ответственнее.       Кто-то, конечно, пришёл в костюмах. Здесь и вампирша с обвисшими крыльями, и парень в маске Джейсона с бутылкой рома вместо мачете. Но в основном маски носят иные: откровенные прикиды и уверенные взгляды в пьяной тряске под музыку в гостиной, где кто-то уже разлил пунш на белый ковёр. Зрелость, какой они её себе представляют. И продолжают притворяться.       Майк тоже в костюме, если можно так назвать чёрную футболку с надписью «Boo» и грим под глазами, намазанный кем-то из девчонок, выцепивших его из толпы. Он пьян. Не до беспамятства, но достаточно, чтобы вписаться во вжимающуюся друг в друга парочку. Никто не стесняется. И прямо в проходе. Нашли тоже место. Мимо них, мимо ванной, заполненной клубами дыма и приглушённым смехом, Монро пробивается сквозь толпу, держась за стену, чтобы не потерять равновесие, на запах пиццы. Косяк разбудил неистовый голод. А затянулся ведь разок. Дерьмовая трава, значит.       По пути его цепко хватают за руку и тянут, вынуждая обернуться. Лиза. Майк встречался с ней всего пару месяцев в начале прошлого года. Не сошлись. А Лиза всё никак не смирится.       — Майк! Ну наконец-то! — она невинно подмигивает, голос у неё елейный, — Ты от меня сегодня бегаешь?       — Не бегаю, — он пьяно ухмыляется, когда Лиза прижимается к нему бедром, — Ищу кухню. Умираю от голода.       — О, бедняжка. А я тебя, вообще-то, искала, — тянет она и проводит ногтем по его запястью нарочито медленно, с намёком. Затем вешается на него, интимно прижимая губы в красной помаде к его уху, — У меня есть для тебя особая закуска.       Пропитанный алкоголем и дымом разум обрабатывает слова Лизы с задержкой. Сначала Майкл думает о еде. Честно. И только потом до него доходит. Проблеск с жаром по коже. Майк уже знает насколько Лиза хороша собой. Быстрые поцелуи, прикосновения без смысла, тёплые руки и полный экстаз после. Он уже и вовсе ни о чём не думает. Почему нет? Он ведь свободен.       Майк медленно моргает, пытаясь сконцентрироваться, уже собирается положить руки ей на талию и позволить утащить себя в какой-нибудь укромный уголок. Как же несправедлива жизнь подростков. Трахаться приходится где ни попадя...       Но взгляд фокусируется не на Лизе, а на дальнем углу гостиной за её спиной.       Эмили.       Она стоит у барной стойки в откровенном чёрном топе и с бокалом вина в руке. Рядом Мэтт. Что-то говорит ей, наклоняется слишком близко, кладёт руку на её предплечье. Эм не отстраняется. Наоборот – смущённо хлопает ресницами, поправляя блестящие чёрные волосы. Касается его плеча кончиками пальцев и окидывает его оценивающим взглядом. Майкл знает эти уловки. Играет недотрогу. Флиртует, блять.       Майк забывает о Лизе напрочь. В ушах белый шум, между рёбрами вспыхивает пожар. Горячая, ослепляющая ярость, что ядом кипятит вены. Разум как будто окончательно тупеет до животных инстинктов в приливе ревности. Опять. Только в этот раз куда опаснее, потому что Монро нетрезвый во всех смыслах. Он делает шаг вперёд. Подойти, схватить за ворот, спросить, что за хуйня и выбить из Мэтта всю дурь.       Новенький. Подлиза. Никто. Он не достоин смотреть на неё, не то что касаться.       Майк уже сжимает кулаки, когда чья-то рука крепко обхватывает его запястье. С силой тянет куда-то непонятно куда. Точно не в сторону объекта его гнева. Сука, ну почему кому-то что-то постоянно от него нужно? Монро собирается грубо ляпнуть Лизе что-нибудь недружелюбное. Оборачивается. Но вместо слов злобно рычит. Не сразу соображает, что это просто Сэм.       — Отпусти, — огрызается он, пытаясь стряхнуть с себя её ладонь.       — Нет. — твёрдо отказывает Сэм, качнув головой в сторону Эмили и Мэтта, — Глупостей наделаешь.       Она давно завела в привычку предотвращать опрометчивые поступки и заботиться о его душевном равновесии. Единственная, способная здраво мыслить в любое время дня и ночи в их компании. Сейчас это совсем не кстати. Хочется жрать, курить и разбить чей-нибудь нос. Желательно нос Мэтта.       — Пойдём, — уверенно командует Гиддингс, так и не отпустив его. Тянет за собой слишком резко, из-за чего ноги путаются, — Тебе нужно проветриться.       — Я не…       — Не спорь. Она этого не стоит. — перебивает Сэм.       Майкл вообще-то думает иначе: вмажет Мэтту хорошенько на глазах у всех и всё сразу встанет на свои места. Эм всё поймёт. Поймёт, что любой по сравнению с Майклом просто неудачник. Что он лучше. Что она просто ошиблась. Что она сожалеет.       Но Эмили даже не замечает его. Продолжает смеяться над какой-то глупостью Мэтта.       В груди теперь не ярость, а просто обида, ноющая побитой собакой.       Они разошлись. Всё. Точка. Но разве это честно? Они ведь были идеальной парой. Все так считали. Майк так считал. А Эм всё испортила. Да, Майк ещё и лицемер. Он не имеет права ревновать. Не после того, как почти согласился переспать с Лизой. И где теперь это "почти"? Кажется, это он всё испортил.       Холодный ночной воздух бьёт в лицо. Сэм всё таки вытащила его на улицу каким-то образом. За домом куча припаркованных тачек, веранда и пустые бутылки у забора. Ни души. Майк опирается на перила и вдыхает побольше воздуха, чтобы остудиться. На душе тяжесть и пустота, которую, сейчас кажется, нечем заполнить.       — Легче? — спрашивает Сэм, облокотившись рядом, чтобы заглянуть ему в глаза. Смотрит встревожено, насколько получается понять сквозь тёмные пятна перед глазами.       Собирает его по осколкам уже в третий раз за этот месяц. Рекорд. Он никогда ни по кому так не страдал. Стыдно. Разумеется, ему стыдно. А завтра будет в два раза сильнее. Но хотя бы не в три, раз дело не дошло до мордобоя. Какой же он болван, если нуждается в няньке. Сэм явно заслуживает друзей получше. И поумнее.       — Конечно, ты же здесь, — бездумно отзывается Майк, еле ворочая языком, — Прости, Сэм. Опять меня прикрываешь.       Её силуэт чуть расплывается, но Майк вдруг замечает остроконечную чёрную шляпу у неё на голове. Он вообще не думал, что увидит Сэм сегодня. Она не часто появляется на мероприятиях подобного рода, если на них больше двадцати пьяных тел.       — Для этого и нужны друзья, — отвечает Сэм с решимостью в голосе, — Не могла допустить, чтобы завтра ты проснулся с разбитым лицом.       — В планах было дать по лицу, а не получить.       — Да-да, — она смеётся, махнув рукой, мол верит, но и знает, как на самом деле всё бы было. Может и правильно знает, — Кстати, костюм у тебя отстой.       — А твой мне нравится, — говорит Майк, его взгляд задерживается на её лице с макияжем из блёсток, — Ведьма?       Сэм кивает. Блестки на её щеках ловят бледный свет луны. Мило. Ей идёт так. В редком образе тусовщицы.       — Самая лучшая ведьма, которая спасает президента класса от него самого.       От смеха в следующую секунду не остаётся и следа. Сэм смурнеет, сводит брови к переносице. Мимолётно отводит взгляд, переключая внимание на звон разбившегося стекла в доме. Потом опять смотрит на него с прежней тревогой. Майк буквально слышит внутреннюю борьбу и шорох её мыслей. Она хочет сказать что-то. Что-то важное. Но не уверена стоит ли.       Майк вздыхает, покачиваясь и неловко откидываясь назад, чтобы прислониться к стене дома. Текила и косяк конфликтуют между собой, смешиваясь в тугой, приятно обволакивающий разум коктейль.       — Не держи в себе. — устало говорит он, рассеянно проводит рукой по лицу и сам же заезжает себе в глаз, — Я слушаю.       Сэм повторяет его вздох и подходит ближе. Майкл чувствует её пальцы на своих. Она зачем-то берёт его за руку, чуть сжимает ладонь. Возможно, чтобы придать моменту значимости. А может ей просто внезапно захотелось его пожалеть. В любом случае, Монро не против. Жест помогает заземлиться в пространстве.       — Майк, она тебя не ценила, — наконец говорит Сэм и снова замолкает. Майк не торопит её, пробивая путь голосу разума сквозь завесу дурмана в голове, пока Сэм задумчиво водит большим пальцем по тыльной стороне его ладони, — Не злись, но... Для неё ты был статусом. Или подтверждением, что она самая популярная. Понимаешь, вы были эталонной парой, которую все обожали. Эмили демонстрировала тебя напоказ, как своё главное достижение, и морозилась, пока никто не видел. Как будто написала себе сценарий для кино. Но реальная жизнь не глянец.       Слова Сэм пробивают туман опьянения со звуком лопнувшей струны, треснувшей его прямо лицу. Хуже любой подлой пощёчины. Значит, Сэм считает, что его просто использовали. Откуда ей что-то об этом знать? Когда она успела выяснить все тонкости и неровности? Нет. Это бред. Эмили не такая. Правда? Майк не уверен в правде Сэм, но она никогда не говорит о том, чего не знает. И ей важна его боль. Монро резко выдергивает руку из мягких пальцев Гиддингс. Тут же жалеет, лишившись ощущения якоря.       — Ого... Неожиданное мнение. Сэм, а я? Я сам, получается, такой же? — уточняет Майк с натянутой, провокационной ухмылкой. Его голос сиплый и звучит как-то неровно, — Потому что был частью этого, как ты говоришь, сценария. Добровольно, знаешь?       Майк не хотел грубить. Вероятно, по этой причине Сэм и сомневалась, стоит ли поднимать данную тему. Блять, да, не стоило. Она всегда слишком проницательна. Это раздражает иногда. Раздражает её честность. Сейчас тоже. До скрежета зубов. Потому что она видит его насквозь и в любой момент может сбить его с пьедестала парой точных фраз. И почему-то понимает правила игры лучше, чем он сам.       — Не такой же. Ты ревнуешь, значит тебе не всё равно. До сих пор, — она снова сокращает между ними дистанцию, на этот раз без напора, больше не трогает его и заглядывает в глаза, — Ты просто не понял, что тебя используют. И это нормально, хотя и обидно, знаю. Но даже с лучшими из нас такое случается. А я видела, как ваши отношения выглядели со стороны. Чёрт, Майк, ты же мне не чужой.       Ревность то настоящая, а отношения фальшивые. Супер. Голова готова лопнуть от этого парадокса. Эмили нужно было пространство. Теперь понятно. Он просто перестал быть для неё удобным. Потому и бросила. А он сам? Может, он страдает не по Эмили, а из-за мысли, что кто-то другой займёт его место, которое, возможно, было просто сценическим троном?       Он, блять, запутался.       — Почему раньше не сказала? — Майк не смотрит на Сэм, смотрит куда-то в пожухлую траву, пытаясь переварить.       — А ты бы послушал? Ты же на целых полгода втрескался в неё по уши. — разводя руками, объясняет Сэм.       Полгода это невероятный срок, конечно. В его случае.       Майк чувствует себя совершенно разбитым, не зная, что делать с этой новой, неприятной правдой, которую ему только что подбросили. Напиться в слюни или поехать домой, чтобы осмыслить?       — Справедливо. В пизду это. Я сейчас не могу думать, — Майк отталкивается от стены, еле удержав равновесие. Сейчас доберётся, наконец, до пиццы, обменяется парой рукопожатий и поедет домой, — Спасибо за правду, Сэм. Теперь всех девчонок мне проверять будешь, договорились?       Возмущённо втянув носом воздух, Сэм только качает головой.       — Ты невыносим.       

***

            

      04.12.2012

                    Ещё час назад солнце цеплялось за края крыш, окрашивая снег в розовато-золотой оттенок, а теперь всё вокруг погружено в глубокий синий полумрак за окном. В комнате Сэм, заставленной ароматическими свечками, уютно. Можно ненадолго забыть холод резкой зимы. Она любит поддерживать хаос с душой. Стены увешаны постерами старых фильмов, над кроватью коллаж из фото, на полках книги, часть которых явно украдена из школьной библиотеки. На столе ноутбук с изображением Северной Европы, рядом стопка распечаток и цветные маркеры.       Сэм сидит на полу, поджав ноги, в очках с тонкой оправой, которые надевает только для чтения. Брови чуть сведены, жуёт губы. Всегда так делает, когда думает. Она что-то быстро пишет в блокноте, время от времени поднимая глаза на экран, чтобы свериться с источником. Рядом стоит кружка с недопитым чаем с мятой. Уже холодная. Она про неё и вовсе, кажется, забыла.       Как и про него. Майк устроился на её кровати, прислонившись спиной к стене, с телефоном в руке. Он должен помогать ей с проектом, по крайней мере, так они договорились, но вместо этого он переписывается с девчонкой из класса на год младше с которой познакомился на Хэллоуин. Для многих в школе Джессика Райли известна тем, что предпочитает водить дружбу с парнями постарше. Вот и Монро без внимания не оставила. Смайлики, намёки и разговоры о планах на новогодние каникулы. Лёгкий флирт, ничего такого, что значило бы хоть что-то. Он просто отвлекается за чужой счёт от мыслей. От этой странной напряжённости, что возникает между ним и Сэм, когда они остаются вдвоём. Теперь часто такое бывает.       И больше Майк не знает чем заполнять тишину недосказанности, случайных прикосновений и обжигающих взглядов, которых за последние несколько месяцев стало больше, чем понимания что со всем этим делать. Что вообще происходит? И происходит ли? А может и раньше происходило, но он не замечал?       А они оба упрямо делают вид, что ничего такого нет.       — Земля вызывает Майка. Приём! — раздаётся рядом звонкий голос Сэм. Она запускает в его сторону карандашом, чтобы привлечь внимание. Промазала, — Ты вообще читаешь или просто делаешь вид?       — Читаю. Очень глубокие мысли о Петре Первом и его модных париках, — невпопад отзывается он, пролистывая переписку с ухмылкой, когда телефон в очередной раз вибрирует уведомлением.       Сэм закатывает глаза и кивает на телефон в его руках, когда он, наконец, смотрит на неё. Поймала с поличным.       — Я не слепая, Майк. Ты так глупо лыбишься телефону только когда переписываешься с новой красоткой, — она хмурится, в её глазах не только злость, но и обида. Хрупкая, почти незаметная, — И кто на этот раз достоин внимания Майкла Монро? Надеюсь, не та, кто уже смотрит на кого-то другого.       Понятно о ком она говорит. Сэм сильно переживала за Майка после расставания с Эм и появления у неё нового интереса в лице Мэтта. Поддерживала. А теперь пытается заслуженно задеть. Но с Эм покончено, пускай и откликается болезненным звоном обиды. Это вызов и провокация. Она снова попала в точку, как всегда. Знает слабые места. Майкл воздухом давится от такой наглости. Но принимает заданный вектор, тоже не пальцем деланный. Под кожей вспыхивает раздражение. Не на Сэм, нет. На самого себя. Она ведь не злится из-за того, что он не помогает ей с проектом. Она злится из-за того, что он прячется от неё за лёгким флиртом с Джессикой.       — Не она и никакая другая красотка. Только одна конкретная невыносимая заучка, — отвечает Майкл, небрежно растягивая слова.       Возвращает ей провокацию. Она прекрасно поймёт кого он имеет ввиду. Её и только её. Как признание, завёрнутое в шутку. Так они делают на протяжении долгих лет знакомства, чтобы не говорить вслух о важном.       Сэм медленно опускает ручку и смотрит на него. Очки слегка сползают по переносице. Взгляд острый, настороженный, в попытках расшифровать: издёвка это, оговорка или правда.       — Сомнительный комплимент, Майкл. Лучше потренируйся ещё немного на красотках.       Неужели обиделась, что он не назвал красоткой её?       — А ты не ревнуй, Саманта, тебе не идёт.       На этот раз в него летит ручка.

***

      

23.12.2012

                     Свобода. Последний звонок, ознаменовавший начало каникул, прозвучал самый лучшей мелодией для всех страдальцев ненавистного учебного заведения. Воздух прохладный, солнце греет лишь чуть, бликуя на снегу. На дворе у входа суета: кто-то спешит на тренировку, кто-то домой. Младшие классы устроили возню в сугробах, кидаясь друг в друга снежками. Они давно выросли из этого возраста. Вернее, не так. Они уже в том возрасте, когда нужно казаться крутыми, но сделать маленькую подлость – святое. Майк загребает немного снега с перил лестницы главного входа и, пока девчонки увлечённо щебечут о платьях на выпускной, закидывает горсть Сэм за шиворот.       Она пищит совершенно по девчачьи под хохот довольного собой Майкла, машинально втянув шею в плечи и пытаясь вытряхнуть снег из под куртки. А он на секунду задумывается почему выбрал Сэм для своей проделки, хотя шла ровно между Бет и Ханной. Словно за косичку дёрнуть. С ней можно быть глупым без последствий. Возможно, поэтому ему нравится её дразнить. И получать внимание. Сэм оборачивается и от души стукает его кулаком в бок. О да, явно того стоило.       — Ты что, пятилетний? — шипит она, вытаскивая из-под воротника подтаявший комок снега и сердито швыряя его обратно в него. Опять промазала, — Или это должно было меня впечатлить?       Давясь с усмешкой, Майк чуть отходит в сторону на случай, если Сэм решит опрокинуть его в сугроб в отместку. Она ведь может. Злится, но как-то наиграно. Как будто не могла ожидать от него чего-то другого. Монро отлично знает, что играет с огнём и перегибать не стоит. Особенно когда она в самом разгаре серьёзного обсуждения какие туфли лучше сочетать с платьем цвета пыльная роза.       — Ты визжишь интересно, — не теряется Майк.       Очередное напоминание, что за фасадом что-то прячется. Монро не хочет, чтобы она думала, будто он всё ещё играет в эту игру. Только в глупые недомолвки. Сэм смотрит с той самой проницательностью. Они оба знают, что за этим дурачеством кроется попытка дотянуться.       — Не путай интерес с вниманием, Майк, — с сухой иронией проговаривает Сэм. Он отлично знает этот тон, от которого Майк всегда чувствует себя прокажённым, — В следующий раз попробуй что-нибудь менее очевидное.       Монро привык к подтекстам, но сейчас нихрена не понимает. Не понимает отталкивает ли она его, воздвигая незримые границы, или ждёт, что в следующий раз он швырнёт в неё букетом цветов вместо снега. И путается окончательно.       

***

      

      27.12.2012

                    Новогодние каникулы начинаются со снежной бури за окном. На неё, в общем, плевать, когда есть огромная чаша глинтвейна, в котором вина больше, чем всего остального. Дом Вашингтонов, как всегда, идеален. Не только для обычной попойки, но и для предновогодней атмосферы: приглушённый свет гирлянд, запах корицы и треск камина. В углу гостиной Бет и Ханна устраивают импровизированную фотозону с блёстками и еловым фоном. Мэтт помогает им с установкой световых ламп, потому что по задумке Бет это должно быть репетицией фотосъёмки перед выпускным, и, разумеется, чуть не роняет всю конструкцию под хохот Джоша.       Уютно.       Если бы не одно но.       Джош никогда не против новых лиц и часто агитирует тащить на тусовки всех знакомых. Майк пригласил Джессику. Это вообще вышло случайно. Не думая, ляпнул про сбор компании у Джоша. Теперь она сидит на диване рядом с Сэм, расспрашивает её о демо-экзаменах и накручивает на палец прядь золотистых волос, то и дело поглядывая на Майка. Он продолжал с ней просто флиртовать всё это время до каникул, обхаживал, не переступая границы. После мрачноватой Эм с сучьим нравом Джессика кажется контрастно яркой и чрезмерно очаровательной. Да и не в этом дело. Монро редко сравнивал, у него разные девчонки были. Джессика красивая, без сомнений. Но фальшивая. В её улыбке есть что-то наигранное, в жестах расчёт. Она выступает. Играет роль крутой девчонки, которую он, по её мнению, должен хотеть. Джессика уже дважды намекнула, что они могли бы отлично провести время вдвоём на каникулах. И сейчас, когда замечает его взгляд, подмигивает, пытаясь занять всё пространство сразу. Льстит. Но это пусто. Как красивая обёртка без подарка внутри. Хотя, блять. Подарок-то там есть. Вполне доступный.       Джессика начинает нести девчачьи бредни и показывает Сэм свой маникюр, советуя сходить к тому же мастеру. Гиддингс сдержанно улыбается, а потом неожиданно смотрит на Монро с иронией. Словно безмолвно говорит: "терплю твоих пустоголовых девиц, а ты не ценишь нихрена". Майк ценит. Она вообще святая.       Майк падает на диван на противоположной стороне от Джессики, чтобы обозначить расстояние. К нему сразу же подсаживается Джош с пластиковым стаканом в руке и ленивой ухмылкой на лице. Словно только и ждал, чтобы предложить какую-нибудь очередную авантюру. Склоняется заговорщически и крепко укладывает ладонь ему на плечо.       — Новый метод завоевания через мистера Загадку, Майки? Чего тупишь? Ты же сам привёл сюда Джессику. Принцесса ждёт, чтобы её увезли в закат, — в полголоса произносит Вашингтон и склоняется ещё ниже, — Или в спальню наверху. Там стены с шумоизоляцией.       Монро отлично видит блеск в его глазах. Не пьяный – тот нездоровый, немного безумный. В свете камина на его бледном лице особенно чётко выделяются залежи синяков вечного недосыпа из-за мании. Познания о тонкостях расстройства Джоша заканчиваются там, где начинаются чужие комплексы на эту тему. Майк никогда не лез и в такие моменты просто старался подбирать слова осторожнее, чем обычно. Только сёстры Вашингтон и Сэм знают как вести себя с Джошуа в периоды обострения. Но Сэм не носится вокруг него, как полоумная девчонка с синдромом спасательницы.       Майкл вообще никогда не видел, чтобы она вокруг кого-то носилась.       — И давно ты заделался в моего персонального второго пилота? — уточняет Майк, отшучиваясь.       — Да ладно, бро. Если не хочешь, дай шанс другим.       Ах вот чего он прицепился. Решил прощупать почву и выяснить не будет ли Майк против, если Джош подкатит к Джессике.       — Валяй.       — Само великодушие, дружище Майк, — он треплет его по плечу и оставляет, наконец, в покое.       Майклу не нужны принцессы. Он устал быть красивой декорацией чьего-то спектакля. В этом всё и дело. Пора обратить своё внимание на тех, кто этого действительно заслуживает.       

***

      

29.12.2012

                    Родители решили устроить "побег" в Тоскану. По крайней мере, именно так назвала это мама. Хотя Майк знает, что на самом деле это просто попытка отвлечься от кризиса среднего возраста отца и его очередного увлечения. На этот раз почему-то рыбалкой. Неделя на вилле с видом на виноградники и бассейн, куда он, честно говоря, не очень хочет, но спорить не стал. В любом случае, на Новый год в городе его не будет. Это означало долгую и срочную ёбку со сбором подарков, пока ещё не поздно.       Майк сидит прямо на полу, ковыряясь с липнувшим к пальцам скотчем, и смотрит на немного криво обёрнутую бумагой коробку. Внутри книга. Одно из первых изданий «Над пропастью во ржи» с автографом автора, которого Сэм обожает цитировать на уроках литературы.       Хочется сделать правильно. Подарить что-то настоящее и оформить красиво. Именно то, что станет своего рода... Благодарностью? Майк чувствует себя идиотом. С каких пор он вообще так заморачивается? Раньше все подарки были просто дорогими. Он дарил их, чтобы вызвать восторг, а не чтобы почувствовать эту ноющую неловкость в груди. Майкл должен писать речь для выпускного. Но тратит вечер на выслеживание букинистов ради подруги детства. Это же клише, избитый сюжет.       Именно Сэм, не говоря ни одного плохого слова об Эмили, каким-то образом открыла ему глаза. Эмили нужна была идеальная пара. А Сэм устраивает просто Майк, который вечно загоняет себя в рамки. Их пути пересекаются постоянно: школьные ярмарки, походы в кино и летние каникулы у озера. Она рядом без условий и требований. Слышит и слушает. Знает, что он сам хочет услышать, что ему нужно услышать. Не играет, не флиртует и не подаёт сигналов. Именно в этом кроется вся невозможность. Сводит с ума больше, чем любая из тех, кто сама бросается на шею. Пускай и круче их всех. Могла бы быть как они. Использовать свой ум, чтобы манипулировать. Быть популярной.       Пустота после расставания с Эм больше не требует срочного заполнения, а скорее двигается чуть в сторону и освобождает место для чего-то нового. Для ощущения упущенных возможностей. Как старая заноза, которая годами не мешает. До того момента, пока Майк не наступает на неё. И не начинает смотреть на всё это под другим углом. Начинает смотреть на Сэм, как на девчонку, которую мог бы пригласить куда-нибудь. Не в смысле "надо бы с ней потусить, а то давно не виделись", а в смысле "а что, если"...       Отлично, Майклу хватило мозгов осознать это только после того, как Сэм помогла пережить самое драматичное расставание в его жизни. Как будто кто-то наконец-то выдернул из жизни ту самую ноту, которая всё это время звучала криво.       Если бы это был фильм, он бы сам себе влепил Оскар за тупость.       

***

      

22.02.2013

                    Глубокая, загородная тишина, ветер еле слышно шуршит в кронах деревьев. Холодный воздух режет щёки. Никто, впрочем, не спешит уходить с крыльца, устроившись прямо на каменных ступеньках, чтобы полюбоваться горными красотами Блэквуда, не изгаженного городским смогом. И отморозить задницы, видимо. На козырьке мигают гирлянды. Джош забыл снять после новогодних каникул. Их неровный ритм придаёт атмосфере странное, почти сказочное сияние, освещая снегопад.       — Так ты реально хочешь в Уотерлу поступать? — спрашивает Крис с искренним удивлением, тыча пальцем в Мэтта, — Там же, типа, надо быть гением, а ты... Ну, ты сам знаешь.       — Я исправляюсь! — возмущается Мэтт, отмахиваясь, — И вообще, там отличная баскетбольная команда. Может, возьмут на стипендию за талант.       Разве что за рост. Чтобы менял там лампочки в спортзале. Правда, играет он и в самом деле круто.       — За талант бросать мяч в корзину с трёх метров? — хмыкает Крис, снисходительно закатывая глаза, — Удачи, чувак.       Как-то так повелось, что Мэтта стебали все, кому не лень. А тот был либо слишком туп, чтобы замечать, либо слишком слюнтяй, чтобы пресечь.       Майк слушает вполуха, сидя чуть в стороне на верхней ступеньке. Его взгляд то и дело скользит к Сэм, которая сидит рядом, укутавшись в плед. Она смотрит вдаль на чёрные силуэты деревьев, будто пытается увидеть за ними что-то большее. Частички будущего каждого из них, возможно. Школа закончится, все разбегутся. Иногда Монро кажется, что они все просто репетируют взрослую жизнь. Ходят на уроки, целуются с кем попало, пьют дешёвое пиво и делают вид, что всё под контролем. Но пока ещё могут стереть любую ошибку и начать заново, как в черновике.       — Майк, а ты куда подаваться хочешь? — спрашивает Джессика, чуть наклоняясь вперёд, — Говорят, у первокурсников в Торонто отличные вечеринки.       Можно было бы зачесть балл за интерес к его персоне. Джессика явно почуяла, что ускользает из поля внимания Майкла. Она прислоняется к перилам, изгибаясь так, чтобы наглядно продемонстрировать что он теряет. Майк слишком погружён в себя, чтобы оценить её усилия.       — В Торонто? — переспрашивает он, не глядя на неё, — Не знаю. Может, в Макгилл. Или вообще в Европу. Отец всё намекает на Парижский Пантеон-Сорбонна.       — О, романтик! — наигранно восхищается Джессика, — Только представь: ты, я, Сена... И ты читаешь мне стихи Бодлера.       С большим удовольствием Майк бы послушал, как тает снег. Джесс его не бесит, нет. Объективно она потрясающая: идеальная фигура, смышлёный ум, судя по упоминанию Бодлера, и манера держаться, притягивающая взгляд. Он ведь не слепой. Однако, откровение после расставания с Эмили разбило всю картину отношений. Теперь Майк смотрит на Джессику не как на потенциальную девушку, а как на ещё одну Эм. Красивую обложку без содержания, жаждущую быть частью его бренда.       Монро запутался, пытаясь отличить настоящее желание от социального клише.       — Я бы предпочёл Сэлинджера, — парирует Майк, Сэм тут же поворачивается к нему с лёгкой улыбкой, — Если вам на самом деле хочется услышать эту историю...       — ...Прежде всего вы захотите узнать, где я родился и как провёл своё дурацкое детство. — тут же подхватывает Сэм.        В груди разливается приятное чувство. Как поделиться секретом, который не предназначен для остальных. Они оба смеются. С ними Эшли – новенькая подружка Джессики, которую та пригласила "посмотреть, как тусит элита". Или чтобы на её фоне выглядеть привлекательнее. Эшли больше молчит, но с интересом посматривает на них, словно изучает новый вид диких животных. Джессика отводит взгляд, надув губы. Видимо, не настолько начитана.       Откуда-то из за кустов, окружающих дальнюю часть подъездной дорожки, доносится скребущий звук. Как когтями по камню. Негромко, но достаточно отчётливо, чтобы все моментально заткнулись и замерли.       — Что это было? — бормочет Мэтт, понизив голос.       — Да какой-нибудь енот, — отмахивается Крис, хотя и сам немного напрягается, — В Блэквуде много живности тусуется, не парься.       Лес этих гор всегда казался чуть более диким, чем обычный лес. Особенно ночью. Повисшая после этого звука тишина давит, становится ещё более густой. Какой-то зловещей.       — Жутко как-то. Пойдём в дом? — предлагает Эшли, поёжившись.       — Дельная мысль. А то Вашингтоны сейчас всё пиво выпьют, — усмехается Крис, первым поднимаясь со ступеньки, гонимый обоюдным желанием поскорее оказаться возле камина, — Ну что, Ваши величества, останетесь здесь обсуждать смысл жизни или присоединитесь к смертным?       — Мы подумаем, — отвечает Сэм, не отрывая глаз от деревьев.       Они остаются вдвоём. Остаться с Сэм – как выдохнуть. Можно не бояться сказать слишком много. Можно просто сидеть и слушать тишину. Хотя в ней всё ещё витает недосказанность. Майкл молча берёт край её пледа, накидывая себе на колени. Сэм не возражает, лишь слегка придвигается ближе.       — Нервничаешь насчёт экзаменов? — спрашивает Майк, не глядя на неё, и щёлкает зажигалкой, пока никто не видит.       От Сэм он не скрывает этой привычки, которая, по его мнению, не вяжется с образом президента класса. Иногда можно. Майк прикрывает ладонью зажигалку, прикуривая сигарету. Дым сразу растворяется в морозном воздухе.       — А кто не нервничает? — она медленно поворачивается с немного осуждающим взглядом, но, несмотря на дым, прижимается к нему плечом, чтобы погреться. Жест единения против всего мира, который требует от них быть кем-то, кем они не являются.       — Ты Гиддингс, — Майк поворачивает голову, чтобы посмотреть на неё, — Ты никогда не проваливаешься. Это как-то противоречит законам физики.       — Я не ты. Мне приходится стараться. Ты можешь просто написать что-то наугад и получить сто баллов.       — Я ошибаюсь.       — Это от невнимательности, а не от глупости. Иначе было бы скучно.       Майк усмехается и делает ещё одну затяжку. Говорить иносказаниями весело потому, что никогда не знаешь к чему это приведёт. Он чувствует, что Сэм снова его слышит. Он не должен ей объяснять: его беспокоят и другие ошибки тоже. Она и так это знает.       — На самом деле думаешь наплевать на всех?       — Все в конечном счёте так делают. — пожимает плечами Сэм и улыбается. Её глаза, полные искренней поддержки, отзываются внутри знакомым жаром.       Скребущий звук раздаётся снова. Теперь ближе, у ворот дорожки, где начинается густая тень от ели. С низким, коротким рычанием, которое не похоже ни на енота, ни на, блять, бродячую собаку. Волк? Или медведь? У Майка даже волосы встают дыбом. Он инстинктивно прикрывает Сэм плечом, слегка подталкивая её за каменную колонну.       — Ладно, ну его нахер. Это уже стрёмно, — произносит полушёпотом Майкл, поднимаясь, выбрасывает недокуренную сигарету в снег и протягивает Сэм руку, — Давай поступим умнее героев ужастиков и свалим.       Сэм колеблется всего секунду, испугано глядя на кусты. Вкладывает свою холодную ладонь в его тёплую. Майк бездумно растирает её ледяные пальцы, уводя в дом. Не говорит ей, что на самом деле просто хочет держать её за руку.       И это стереть из черновика уже не получится.

***

      

14.03.2013

                    Звонок разрывает коридор и по школьным артериям немедленно разливается гудящий поток учеников. Майк скользит вдоль череды стальных шкафчиков и старается плыть против течения не слишком нагло. Большая перемена. Все голодные и уставшие. Место встречи – шкафчик Джоша. Уже окружён.       — Монро! Мы думали, ты там корни пустил. Набег на столовую? — говорит Бет, скрестив руки на груди с видом главнокомандующего, который только что отдал приказ к наступлению. Она не спрашивает. Констатирует факт. Они всегда ходят вместе, — Сегодня нужен сахар. Ощущение, что я уже неделю решаю эти чёртовы квадратные уравнения.       — Ты же на диете, — колким замечанием вспоминает Монро, прислоняясь плечом к шкафчику.       — Вот и верь ей после этого. — усмехается Джош, подходя со спины. Он панибратски закидывает локоть Майку на плечо и надувает огромный пузырь из жвачки, — Да, сестрёнка. Кто вчера весь вечер жаловался, что не влезает в вечернее платье?       Рядом с ним Ханна с учебником по химии в руках. Смотрит куда угодно, только не на Майкла. Эта неловкость всегда немного нервирует, напоминая какую-то непонятную драму, в которой он не хочет участвовать.       — На диете от скуки, а не от калорий, — парирует Бет, закатывая глаза, — А где, кстати, наше солнечное утешение от скуки? Где Сэм?       Майк жмёт плечами.       — Пытает нашего любимого историка за пояснениями домашки.       — Не, бро. — весело ухмыляется Джош и незаметно кивает куда-то за спину сестёр Вашингтон, — На двенадцать часов. Воплоти и поглощении внимания.       Все сразу же смотрят в указанную сторону.       Сэм стоит в конце коридора у окна, залитого тусклым весенним солнцем, и болтает с парнем из параллельного класса. Джейк Паркер. Капитан футбольной команды. Он выше Майка, более мускулистый, с безупречной осанкой, как с железным штырём в одном месте, и, по мнению большинства девушек в школе, охренительно красив. Обычно уверенная Сэм, слегка смущена. Её выразительные глаза наполнены ликующим блеском, голова слегка наклонена, а на губах мимолётная заигрывающая улыбка. Чёрт. Сэм приятно его внимание. Блеск этот знакомый. Предназначен другому. И ощущается как личная кража. Почему он? Почему она так улыбается ему?       — А ты говоришь, историк, — тихо шепчет Джош ему на ухо, — Джейк Паркер – это не историк. Это будущее биологическое разнообразие.       Комментарий бьёт в самую душу. Майк только усмехается в ответ, но не отвечает. Он делает глубокий вдох, стараясь выглядеть абсолютно равнодушным. Всё заканчивается быстрее, чем Майкл успевает раскрутить в голове развитие событий. Джейк улыбается, кивает Сэм и уходит. А вот сама Сэм, окрылённая и сияющая, вдруг замечает их компанию и шустро преодолевает расстояние между ними.       — Ребята! Вы не поверите!       — Что ты целых пять минут строила глазки капитану Паркеру? — с деланной скукой тянет Джош, — Мы видели. Поздравляю, вы выглядите как киношный штамп.       Неспособная сдержать улыбку Сэм легко хлопает его по руке.       — Он пригласил меня на выпускной бал! — выдыхает она, сверкая глазами. Почти светится от восторга.       — Серьёзно?! — вырывается у Ханны на удивлённом выдохе, — Ты согласилась?       — Конечно! — Сэм почти подпрыгивает.       В этот момент всё исчезает: коридор, толпа школьников, запахи. Пространство сжимается вихрем, поглощая все радостные цвета из мира. Есть только громкий, пронзительный визг Бет и Ханны, сливающийся в радостный унисон. Они обнимают Сэм с двух сторон, трясут её и верещат поздравления.       Почему же Майкл не додумался пригласить её? Настолько был погружён в их постоянное, уютное мы? В свои философские размышления и противоречивость их отношений друг-подруга? И совершенно не подумал, что для других нормальных и не слепых парней Сэм – красивая, умная, чертовски привлекательная девушка, которую хочется пригласить на свидание.       И кто-то просто взял и сделал это.       — Я знала, что ты ему нравишься! — восклицает Бет, отстраняясь, — Он милый.       — И футболист. Это как предупреждение на пачке сигарет. — добавляет Джош, лениво откидываясь на стену, — Майки, ты же знаешь правила? Теперь нужно присматривать за ними.       Разум отмирает. Мышцы требуют команды к действию. Майк смотрит на абсолютное счастье на лице Сэм. Он должен радоваться за неё. Он её друг. Внутренняя борьба между верностью и глупостью уходит на задний план. Майкл не имеет права портить момент и заставляет уголки губ растянуться в улыбке.       — Надеюсь, умеет ловить не только мячи, но и намёки, — отшучивается Майк, принимая пас от Джошуа. Подколоть. Да. Верный выбор, — Удачи, Сэм.       — Наша маленькая Сэмми выросла, — поддерживает Джош, утирая невидимую слезу под глазом.       Сэм легко смеётся с ноткой смущения. Она бросает на Майка быстрый взгляд. Будто чувствует за этим шутливым тоном нечто большее. Пытается разглядеть неуверенность? Уловить досаду, смешанную с едва заметным уколом ревности?       — Ой, заткнитесь. Если он не поймёт намёков, я сама нарисую их маркером у него на лбу, чтобы уж наверняка.       Сэм отбрасывает шутливый вызов, который Майк инстинктивно ловит и перерабатывает в топливо для сарказма. Это её защита, её фирменный стиль. Но сейчас за этой бравадой бьётся что-то слишком яркое и девичье.       — Идём, Сэм! Ты должна нам всё рассказать! Какой цвет платья? Он сказал, что за тобой заедет? — Бет снова хватает её за руку, чтобы потрясти в приступе радости.       — Я ещё не придумала, что надену... — она поворачивается к Майку и в её глазах мелькает та самая, притуплённая искорка. Она ищет одобрения и соучастия, — Нам нужно обсудить план действий, Монро. Твои советы всегда самые эффективные.       Как будто он консультант по построению чужой личной жизни. Майк чувствует, как под кожей ползает неприятный холодок. Его советы всегда заключались в том, чтобы отпугнуть очередного парня, который недостаточно хорош или недостаточно умён. Это работало, пока он не осознал, что цель его консультаций заключалась не в защите Сэм от идиотов, а в защите собственных шансов. Конечно, у Сэм были парни. Но они всегда были какими-то... Несерьёзными. Никто из них не казался таким реальным, как Паркер. Реальным? Тупое слово. Конкурентноспособным. Похоже на удар под дых. Подсознательно Майкл думал, что у него есть время, чтобы разобраться в своих спутанных чувствах в отношении... Всего этого.       — Пока у меня есть только один совет, — голос звучит сухо, лишённый обычной мелодики. Он наигранно непринуждённо отталкивается от шкафчика, — Рисуй сразу мишени. Мы будем рядом, чтобы потом высмеять его проёбы в деталях.       Эгоистичная темень на душе рвёт и мечет, наполненная напряжением от противоречивости чувств. Да что с ним не так, в самом деле. Сам не понимает за кем и чем гонится, так ещё и порадоваться за подругу чисто по-человечески не может.       

***

      

17.03.2013

                    Четыре часа. Полгода его жизни можно описать как четыре часа, умноженные на семь магазинов. Четыре часа он стоически терпит мир блёсток, кружев и накладных бюстов, которые пахнут пластиком и отчаянием. Он не думал, что его карьера советника в конечном итоге сведётся к оценке степени облегания синтетики в полдень воскресенья. Это не просто скучно, это преступление против мужского достоинства. Майкл не подаёт вида, потому что ценит Сэм больше, чем свой комфорт. Оказалось, что выбор платья для выпускного равноценен подготовке к миссии на каком-нибудь Марсе. Нужно учесть всё: от освещения в зале до того, удобно ли в нём танцевать. Особенно если танцевать предстоит с Джейком Паркером.       При мысли об этом Майк чувствует, как в груди сжимается что-то тугое. Как в тот дождливый день у школьной парковки. Только теперь он не тот, кого бросили. Он тот, кто опоздал. Майкл плюхается на бархатный пуфик в углу примерочной со вселенским вздохом человека, которому только что зачитали приговор.       — О Господи, Сэм, ты выглядишь как мамашка, которая идёт на родительское собрание. Срочно сними это! — Бет с энтузиазмом главной по женскому взгляду затаскивает Сэм под шторку примерочной.       Майкл цепляется за Сэм взглядом на долю секунды.       Нет, а что? Джинсы, плотные свитера и немного растянутые футболки всегда скрывают достоинства её фигуры, но не вот это атласное платье. Отлично же. Плечи открыты. Талия подчёркнута. Идеально для того, чтобы заставить Джейка Паркера споткнуться и обделаться от счастья. Желательно буквально и при всех.       Майк не может понять что именно бесит больше: что Джейк вообще осмелился подойти к Сэм или что она приняла его ухаживания. Бесится и на себя. Всё это время прятался за ролью лучшего друга, за шутками и полушёпотами в моменты наедине. Позволял себе думать, что ещё будет время. Теперь время уходит вместе с ней в примерочную. А он сидит здесь, на этом проклятом пуфике. Статист в собственной жизни. Потому что был слишком циничен, чтобы сказать хоть слово вовремя.       А слова, оказывается, нужны. Особенно такие простые, как: "пойдёшь со мной?".       Пожалуйста, блять, пожалуйста... Но Сэм заслуживает лучшего, чем его колебания и эгоистичные сомнения.       Бет, сияющая и полная энергии, несмотря на четыре изнурительных часа, проведённых в различных бутиках с перерывами на восторженные вздохи, выплывает из примерочной с Сэм, затянутую в платье цвета фуксии. С кучей блёсток и с разрезом до бедра.       О чём он там?       — Чудесно! Сногсшибательно! — Бет хлопает в ладоши, наводя на Сэм камеру телефона, видимо для архива сравнений, — Это кричит: я здесь и я не собираюсь спрашивать у тебя разрешения танцевать!       Майкл театрально поднимает руку, прикрывая глаза ладонью от блеска. Вообще не оно. Слишком всё... Напоказ. Сэм не должна кричать, чтобы быть замеченной. Она и так светится. По-настоящему.       — Не согласен, — качает головой Монро, устало откидываясь спиной о стенку и шурша пакетами с покупками девчонок. Сегодня он не только консультант, но и вьючная лошадь, разумеется, — Крик то я тоже слышу. Что-то вроде: я здесь и я, кажется, только что украла диско-шар. Бет, она идёт на выпускной бал, а не на съёмки клипа «Spice Girls».       Сэм смеётся, прикрыв рот, и совершает драматический книксен. Блёстки сыпятся на ковёр. Ужасно. Хотя, если она обсыпет Джейка блёстками с ног до головы будет, по крайней мере, смешно...       — Ой, да ладно тебе, — возражает Бет, поправляя бретельку на плече Сэм, и надувает губы, — Мне кажется, оно жизнерадостное.       — Жизнерадостное, как удар битой по голове, — бормочет Майкл, опуская голову, чтобы подавить смешок.       — Принято, мистер Монро! Следующий образец! — не расстраивается Сэм и шустро упархивает обратно за шторку.        Кажется, он потихоньку втягивается. Начинает чувствовать себя членом жюри на конкурсе «Мисс Вселенная». Или как в фильме «Красотка». Только вместо Ричарда Гира долбанный футболист. И внутренний скептик Майкла по соседству, который только и ждёт момента вставить едкий комментарий. Это долго служило бронёй, а теперь ощущается как клетка в отсутствии возможности сделать шаг вперёд.       Когда шторка примерочной снова раздвигается, Майкл на мгновение перестаёт всё ненавидеть. Сэм выходит в тёмно-синем платье, которое совершенно не похоже на предыдущие. На этот раз нихрена не кричит, а молча притягивает. Облегает ровно настолько, чтобы оставить место воображению. Элегантный V-образный вырез открывает ключицы и шею. Оно простое, но цепляет, как к одной из тех девушек, которых можно увидеть только в кино. Уверенных, сияющих, недосягаемых. Сэм смотрит на своё отражение, неловко переминаясь с ноги на ногу, в ожидании вердикта.       Вот оно. Именно это платье ждало её все эти четыре часа, которые они тут проторчали. Определённо заставит всех обернуться, чтобы посмотреть ещё раз.       Бет, активно печатающая что-то в телефоне, замирает, обо всём забывая.       — Ну-ка, повернись... — командует она, без привычных придирчивых тональностей в голосе, — О Боже. Это идеально. Серьёзно, Сэм. Пять баллов из пяти и ноль процентов шансов, что Джейк в тебя не влюбится. Майк?       Воздух становится плотнее, словно Майкл забыл, как дышать. Дух захватывает. Слишком мягкое описание. Он сидит, уставившись на Сэм, а все его тщательно выстроенные циничные конструкции рушатся на манер карточного домика. Он смаргивает, пытаясь собрать слова в связное предложение.       — Ты выглядишь на миллион долларов, Гиддингс. Безупречно. — начинает Майкл, и голос предательски срывается. Впервые за день он подаётся вперёд, потому что это действительно важно. Если она чувствует себя сейчас неправильно, то всё это зря, — Тебе самой нравится?       Сэм не отрывает взгляд от зеркала, критично оглаживая ладонями ткань на талии. Без единой складки. Она осторожно крутится на месте, раскинув руки. Все их оценки и комплименты второстепенны. Главный вопрос висит в воздухе.       — Нравится. Не знаю почему. Оно такое простое и явно лучшее из всего того, что я сегодня на себя натягивала, — она колеблется, — Но я не привыкла носить такое. Чувствую себя неловко, как в костюме. Я ведь не такая, как те девчонки, с которыми Джейк обычно тусуется. Вдруг весь вечер буду выглядеть, как идиотка?       — Ты и не должна быть, как те девчонки, Сэм! — Бет, чья энергия, кажется, питается от шопингового хаоса, подходит к ней и решительно кладёт руки на плечи, — Ты выглядишь, как чёртова богиня, которая снизойдёт на выпускной. Если Джейк увидит в тебе идиотку, то сам будет идиотом.       Сэм слабо улыбается, но её взгляд всё ещё мечет искры сомнений в отражении.       Внутри что-то сдвигается. Досада меркнет перед этой неподдельной уязвимостью. Майкл вспоминает поздний вечер после того, как Эмили разорвала их отношения. Он был готов разбить голову о стену. Сэм пришла к нему с двумя большими пиццами, не говорила банальностей и просто сидела рядом, пока он ныл, изливая душу. А потом заставила его смеяться.       Четыре часа ожидания и момент истины. Становится понятно: его потащили за собой не только ради экспертного мнения с мужской стороны, но и ради необходимости услышать правильные слова в нужный момент. Эта мысль придаёт сил. Теперь они поменялись ролями. Майкл поднимается на ноги и подходит к Сэм со спины, глядя на них обоих в зеркало.       И смотрятся рядом друг с другом так правильно, но сейчас это неважно. Сейчас единственный долг Монро – убедиться, что Гиддингс будет сиять всю ночь. Даже если это сияние будет освещать Джейка Паркера.       — Джейк тебя пригласил, а не какую-то там девчонку. Значит, ему нравишься ты. Настоящая. Сэм, ты слишком много думаешь, — Майкл просто встаёт рядом и старается говорить уверенно, — Есть один действительно эффективный совет, помнишь? Наплевать на всех. Просто получи удовольствие.       — Абсолютно! Если этот футболист облажается, мы украдём тебя и будем веселиться, как в старые добрые. — быстро кивает Бет и подмигивает Сэм в зеркале — А если не облажается... Тогда нам будет о чём сплетничать! В любом случае, ты выигрываешь.       Сэм глубоко вздыхает, отпуская напряжение. Она расслабляет плечи, и в её глазах появляется озорной блеск.       — Спасибо, ребята. — говорит Сэм тихо, но с теплом, которое прогоняет остатки сомнений, — Серьёзно. Четыре часа в аду того стоили. Вы лучшие.       — Рады служить, — отдаёт честь Майкл с усмешкой.       Гордость за неё смешивается с лёгкой горечью. Пусть этот придурок Джейк действительно не облажается. И ничего не испортит. Иначе Майкл будет первым в очереди, чтобы подставить Сэм плечо для утешения. Не в качестве консультанта.       

***

      

04.05.2013

                    Майк крутит руль, прищурившись от закатного солнца, и выводит машину на пыльную грунтовку, петляющую в сторону леса мимо высоких сосен. За окном мелькают палатки. Флаги стихийного лагеря выпускников. Кто-то уже разжёг костёр, не дожидаясь официального начала экспедиции. Ежегодный выезд на природу под видом научных исследований для проекта по биологии. В действительности, Майкл не видел ни одного ботаника, который остался бы трезвым после кемпинга.       — Чья это была гениальная идея? — наигранно лениво уточняет Эмили с заднего сиденья. Чем ближе они подъезжали к месту событий, тем больше сочится ядом, — Тусить, словно в последний раз перед концом света? Как поэтично.       Она сидит рядом с Мэттом и смотрит в окно с деловитым видом, но Майк время от времени чувствует её взгляд на своём затылке. Некомфортно? Хорошо. Он тоже вообще-то не рад.       Он так и не понял когда она успела навязаться, чтобы занять свободное место в тачке. Её предприимчивость идёт вперёд здравого смысла. Она же, блять, знала кто будет за рулём. Но отчего-то решила доехать на халяву именно с ними. Могла бы найти любого другого идиота, готового подвезти её за пару ласковых слов. У неё губа не дура.       Обратно, сука такая, не закатается.       — Можешь не ехать, Эм, — небрежно бросает Майкл, чуть крепче сжимая руль, — Высадить?       Напряжение в машине заметно густеет. Майкл бездумно поддаётся провокации, на манер надрессированной псины, которую дёрнули за поводок. Потому что привык сглаживать углы. А она ждёт именно его ответа. Ждёт возможности уколоть.        — Высадишь? Меня? Правда? Настоящий мужик, — она отворачивается от окна. Майкл ловит её взгляд в зеркале заднего вида. Глаза тёмные, чуть прищуренные. Злится. Или притворяется, что злится, — Язвить – это всё, что ты умеешь, Монро?       — Хватит, Майк. Эмили просто устала, чувак. — неожиданно вмешивается Мэтт, — А мы едем отдохнуть. Чего ты такой злой?       Из последних слухов Майкл, не вынюхивая намеренно, узнал, что Мэтт и Эм не встречаются. Это не мешает незадавшемуся ухажёру строить из себя её защитника. Головой бы хоть подумал во что лезет.       — Мы? Я и так знаю, зачем ты поехал. — перебивает его Эмили, брезгливо махнув пальцами в сторону Тейлора, словно в попытке отогнать надоедливую муху, — Тебе не кажется, Мэттью, что ты вмешиваешься в разговор, который тебя не касается?       Она осаживает Мэтта, не повышая голоса. Приструнивает, как щенка. Она королева школы, а он всего лишь новенький, который тщетно пытается ею завладеть. Легко вертит им, как хочет. Не позволяет другим лезть в их пространство. В груди разливается упоение, вызванное показательной расстановкой приоритетов. Как будто это значит что-то. Монро думал отпустило. А всё никак.       — А тебе не кажется, что нам пора прекращать над всеми тут издеваться? — примирительно говорит Майкл, сделав вид, что не заметил этого выпада, — Ты же сама села в мою машину. Никто не заставлял.       — А ты сам не мог отказать? — парирует она. И контрастно острому тону, одаривает его очаровательной улыбкой. Такой, которая всегда заставляла Майкла заткнуться и растаять.       Дельное замечание. Майк теряется. Потому что и правда не мог. Ему всё ещё важно её присутствие. Участие, как его не назови. Выглядит как отрава, без которой мир тусклее на пару тонов. В эти игры Монро играет давно. И сам невольно цепляется на крючок. Сейчас именно Эм диктует её правила.       — Расслабьтесь уже. Начинается самое важное событие года, — Крис, всё это время старался слиться с пассажирским сиденьем возле водительского, но вдруг хлопает Майкла по плечу, — Мы ещё не доехали, а я уже готов расплакаться и написать доклад про взаимное раздражение двух особей одного вида в условиях ограниченного пространства с подробным описанием поведенческих паттернов. Вывод: не сажайте их, сука, в одну машину.       В отличии от некоторых Хартли наблюдает подобные сцены многим дольше. И прекрасно знает в какой момент лучше вставить своё слово и разбавить обстановку. Как всегда, берёт на себя роль клоуна, на которого все кидают снисходительные взгляды. Эмили фыркает, но уголки её губ дёргаются вверх. Мэтт, не в силах уловить иронию, смотрит то на одного, то на другого.       — Шёл бы ты, Крис, — безобидно откликается Монро и кидает на него короткий взгляд. Благодарный, хоть и скрытый за маской раздражения.       — Блять, да! С вами двумя к семейному психологу, — не теряется Хартли, постучав пальцем по приборной панели. Затем выкручивает радио, шуршащее свежим альбомом «Hollywood Undead» на полную громкость.       Музыка грубо врывается в салон порывом свежего воздуха. Напряжение лопается под звуки гитары. Машина выезжает на поле, напоминающее дилерский центр: ряды внедорожников, старых пикапов и пара фургонов, набитых алкоголем. И чем ближе к лесу, тем больше людей. Майкл хлопает дверцей, цепляя рюкзак на плечо, и глубоко вдыхает свежего воздуха. Пахнет дымом, хвоей и дешёвым пивом. Из глубины леса доносится гам голосов.       Кемпинг живёт своей жизнью.       — Ну и пиздец вы тут устроили! — весело замечает Крис, когда они выходят на поляну, освещённую несколькими кострами, — Ваш ор, наверное, даже в городе слышно.       Лес окружает поле плотной тёмной стеной. Заходящее солнце просачивается сквозь верхушки деревьев, окрашивая дым в золотисто-розовый. Пламя лижет ночное небо, отбрасывая тёплые блики на лица. Все уже вошли в раж. Где-то в стороне один из парней наигрывает на гитаре знакомую мелодию и пара девчонок подпевает. Фальшиво, зато с душой. Кто-то из одноклассников уже нажрался и откисает, прислонившись к дереву. Выцепить среди сумерек и толпы свою компанию нетрудно. Сэм устроилась на поваленном дереве рядом с Джошуа, Бет и Ханной. Они о чём-то шутят, смех Сэм звонко разносится в вечернем воздухе. Увидев Майкла, она машет рукой.       И с ней чёртов Джейк, который теперь постоянно трётся где-то рядом.       — Крис, бро! — пьяно тянет Джош, раскрывая объятья и направляясь к вновь прибывшим. Через секунду его внимание переключается на Эмили, — Ого, какие люди! Вроде в прошлом году ты сказала, что это детская хрень для отсталых. А теперь сама приехала? Неужели ностальгия ударила? Садись, Эм. Что пить будешь?       Эмили послушно сдаётся натиску неожиданного прилива радушия со стороны Вашингтона и позволяет увлечь себя к огню. А Крис, пользуясь заминкой, исчезает в тени. Сразу подлетает к Эшли, выходящей из палатки.       — А что у вас есть? — насмешливо уточняет Эм, деловито поправляя волосы и восседая на бревне с таким видом, будто это её личный пьедестал. Королева снисходит до своих подданных.       — Мы-то с собой приятеля привели, — Майкл выуживает из своего рюкзака бутылку виски.       Откуда-то из темноты среди деревьев слышится нечленораздельный, но явно одобряющий бас кого-то из одноклассников. Уже, должно быть, в хлам.       Сэм, Мэтт и Эмили синхронно морщатся.       — Отвечаю на ваш вопрос, господа и дамы, — не замечая пьяного мычания, продолжает Джошуа, — У нас имеется долбаный ящик пива и две бутылки текилы. И давайте же ужрёмся так, что Господу Богу будет стыдно на нас смотреть!       Смех Эмили звучит искренне. Она расслабляется, как по щелчку. Майкл залипает, оторвавшись в моменте от реальности. Невольно сжимает кулак, откручивая с бутылки крышку и делает глоток. Виски обжигает горло. Он так и не распутал этот комок чувств. Неожиданный приступ тоски по Эм, чёрт, действует как приворотное зелье, в котором он захлёбывается по собственной воле.       — Майкл! Привет! — раздаётся рядом с ним весёлый голос Джессики, — Вы только приехали? Мы думали, вы заблудились. На въезде такой дурдом.       Оборачиваясь к Джессике и пытаясь сосредоточиться на её словах, а не на её неприлично коротких облегающих шортах, Майк думает ответить что-нибудь банальное. Но вдруг ловит взгляд Эмили. Ревность? Возможно. И это неожиданно лучший наркотик, заставляющий забыть о жёсткой необходимости двигаться дальше. Майкл впитывает этот момент с каким-то аномальным и, блять, нездоровым наваждением. Огонь в груди разгорается с новой силой. Вот что ему было нужно. Торжество осознания её досады от упущенного приза. Мстительная злость переплетается с потребностью во внимании Эмили. Он сам не понимает, чего хочет больше: победить или проиграть ей в очередной раз.       Плечи передёргивает в приливе азарта. Майкл поворачивается к Джессике, включая своё обаяние на полную мощность. Ему нужно дать Эмили то, чего она заслуживает. Ответный удар.       Вот и раскатала губу.       — Хотели приехать на всё готовое, каюсь. — притягательно улыбается Майк и наклоняется к Джесс, едва касаясь пальцами её запястья. На это ведётся большинство девчонок. Тем более те, кто уже на него запал, — Почему одна тусишь?       В прищуренных глазах Эм играет колючий отблеск пламени костра, пока она не спускает с них глаз. Есть в этом что-то гораздо более тяжёлое. Требовательное. Эта игра только для них двоих. И появление третьей стороны на этом поле – большая ошибка. Сейчас как-то плевать, что Майкл использует Джессику, заигрывая на глазах Эм. Джесс же делает всё как надо: загорается, заполучив долгожданный интерес, инстинктивно подаётся вперёд и нежно пожимает его пальцы.       Майк даже не подозревал какой он засранец до этого момента.       — Я не одна. Мы там устроились, — Джесс чуть кивает куда-то в сторону, скользя взглядом от его глаз к губам, — Посидишь с нами? Познакомишься с моими друзьями.       Теперь нужно сделать выбор. Он может остаться рядом с Эмили, подпитывая их недомолвки и мозолить ей глаза назло. Или он может пойти с Джесс, чтобы использовать её как моментальное обезболивающее.       А как же Сэм? Она затерялась в этом токсичном треугольнике, который Майкл сам и создал. Притяжение к ней никуда не делось. Но противоречиво гонит прочь. Лишь бы уберечь от своей вечной драмы. Он слишком уважает Гиддингс, чтобы использовать в качестве пластыря из раза в раз. Идти к ней сейчас означало бы подставиться под риск увидеть её с Джейком и натворить глупостей. Нет. Он сам всё проебал, сам отпустил её. А она единственный человек, с которым Майкл не играл бы. Никогда.       И места ему там пока нет.       Внутренний компас окончательно сходит с ума и ему хочется просто разбить бутылку о ближайшее дерево. Майк делает второй, более долгий глоток виски. Вне зависимости от решения, он останется засранцем.       — Знаешь, Джесс, — говорит он, отпуская её запястье и делая шаг назад, чтобы создать немного пространства, — Я сначала выпью ещё. Пока не в форме для знакомства.       Это отсрочка. Трусливый способ дать себе ещё минуту на размышления, но на лице Джессики не появляется ни тени разочарования. Только терпеливая улыбка, полная надежды.       Он выбирает третий путь. Бегство. Ему нужно разбавить напряжение, заглушить его в пустом разговоре, криках музыки и виски. Майкл перехватывает бутылку, направляясь в сторону теней густого леса.       Он находит Криса и Эшли, которые переговариваются вполголоса, сидя прямо на траве.       — Эй, голубчики, — криво усмехается Монро, врываясь в их приватный разговор, и протягивает бутылку Крису, — Подвиньтесь. Пора спасать своего друга от неизбежного.       Крис довольно ухмыляется и принимает бутылку, делая большой глоток.       — Я знал, что надолго тебя не хватит. И как? Эмили решила, что ей нужно испортить тебе жизнь на все выходные?       Майкл не отвечает и просто падает в траву неподалёку от этой сладкой парочки. Кивок Криса говорит о полном понимании. Хотя нихрена он не понимает. Эшли смотрит на Майкла с сочувствием, как смотрят на человека с хронической болезнью.       Прислонившись к дереву, Монро перехватывает виски обратно, размеренно перерабатывая хаос в безразличие. Крис и Эшли, не подозревая о его внутренних демонах, говорят об отвлечённых вещах: о предстоящих выпускных экзаменах, конечно же, о планах на лето. На самом деле, они общаются взглядами, мимолётными касаниями локтей в траве и улыбками, предназначенными только друг для друга. Майк довольно быстро начинает чувствовать себя громоздкой декорацией в их идиллии. Как пятое колесо в чужой телеге неловкого флирта.       Нужно двигаться. Отчаяние требует новой дозы.       — Я пойду... Разведаю обстановку. В общем, я пойду. — Майк резко поднимается, пошатнувшись, — Рад был потусить. Не грешите.       Эш застенчиво отводит взгляд на лужайку перед собой.       — Точно дойдёшь? — уточняет Крис с неподдельной тревогой в голосе.       — Не волнуйся. Если упаду, то сразу напишу доклад по биологии о влиянии гравитации на пьяное тело.       — Больше для проекта по физике подходит.       Обронив в себя очередную порцию виски, Монро пьяно усмехается.       — Похуй.       — Услышал, — ржёт Крис, махнув рукой, словно благословляя в долгий путь, — Не забудь, ты завтра за рулём.       Отмахиваясь точно так же, Монро выходит из зоны теней. Алкоголь в крови дарит чувство некой неуязвимости. Он с треском продирается через кусты в сторону яркого пятна огня. Откуда тут вообще эти долбанные кусты? Когда вырасти успели? Ориентируясь на голоса, Майкл, наконец, вываливается на тропинку, едва удерживая тело от рискованной вероятности пропахать носом землю. Нырять в водоворот с головой нужно более... Презентабельно. В конце то концов. В полутьме он не сразу замечает фигуру, отделившуюся от основной группы.       Пренебрежительно фыркнув, Монро уже собирается тупо обойти Паркера, чем бы он тут не занимался, но нога задевает какой-то подлый корень в траве.       — Эй, Майк. Всё в порядке? — Джейк ловит его за локоть, хватка сильная, уверенная. Это мгновенно злит до белых пятен перед глазами, — Осторожнее, братан.       Монро почти выворачивает от этого навязанного панибратства. Тот факт, что в прошлом году Майкл согласился сыграть в замене, вместо заболевшего нападающего футбольной команды в паре матчей просто ни в какую не делает их братанами. Нет, блять. Паркера, он терпеть не может. И это глубже, чем игры разума. Они с ним, сука, похожи.       Оба харизматичные, популярные и притягивают к себе внимание. Оба заняли вершину школьной иерархии без особых усилий. Разница в выборе. Джейк выбрал быть открытым. Майкл же выбрал быть запутанным, изворотливым и прятать настоящие чувства за слоем непринуждённости. Джейк – это версия Майкла, которая никогда не загоняла себя в рамки. И теперь этот двойник, этот чистый блядский лист, пытается завоевать единственного человека, который действительно важен для Майкла.       — Спасибо, Джейк, — недружелюбно бросает Майк сквозь зубы. Он отталкивает его руку, но не может скрыть пьяной неуклюжести, — Я, кажется, перебрал с научными изысканиями.       Джейк смеётся и хлопает его по плечу.       Да когда он уже отвалит?       — Понимаю. Слушай, я тебя искал, — Джейк делает шаг ближе. Его голос становится тише, почти заговорщическим, — Ты ведь постоянно с Сэм тусуешься, да? Ты её хорошо знаешь.       — Достаточно хорошо.       — Отлично. Ты можешь дать мне совет? Что ей нравится? Какие парни ей нравятся? — Джейк нервно трёт шею. Явно чувствует себя не в своей тарелке, — Я не очень понимаю как к ней подступиться. Она не похожа ни на одну из девчонок, с которыми я обычно встречался. Сэм более... Серьёзная, что ли.       Конечно, не похожа. Сэм особенная, дерьма ты кусок.       Всё это начинает выглядеть, как какой-то прикол. Монро физически больно стоять здесь и слышать, как Джейк просит у него совета. Нашёл к кому подойти. Впрочем... Сейчас Майк накажет Джейка за то, что тот осмелился посягнуть на его территорию. Пусть это и будет означать саботаж Сэм. Не думая слишком много, Майкл делает жгучий глоток из бутылки, которую они с Крисом успели уговорить почти до половины. Он поворачивается к Джейку и смотрит прямо ему в глаза.       Обольстительность зла.       — Сэм очень специфичная... — Майкл напускает на себя задумчивый вид, — Ты же видишь, с кем она общается. С Крисом, с Джошуа, со мной. Она всегда в центре внимания.       Чёрт. Сэм. Она прямая, она любит честность. Она ценит уверенных парней, с которыми чувствует себя защищённой, но не подавленной. Она ненавидит драму и притворство.       — Да, я так и подумал.       Майкл пьян, Майкл расстроен. Злость на Эмили переключается на Джейка. Вот он – объект всей его фрустрации. И он с превеликим удовольствием даст ему пару напутствий, противоречащих реальности.              — Она любит, когда парень берёт инициативу полностью в свои руки. Уверенность, капелька цинизма и дорогой вид. А! — Майк щёлкает пальцами, будто действительно вспоминает, а не гонит на ходу, — Ещё она ненавидит навязчивость. Будь немного отстранённым.       Джейк с серьёзным видом впитывает эту чушь.       — Серьёзно? А я думал, ей нравятся милые, заботливые парни... — Джейк задумчиво трёт подбородок, переваривая услышанное. На его лице нет и тени сомнения, потому что видит в Монро друга и авторитет.       — О, вот прошлый её бывший так же думал. Как там его... Точно! Эд Митчелл. Помнишь такого? И где он теперь?       Его несёт. Несёт, как ту же реку дерьма. В пьяном угаре слова идут легко. Будет даром свыше, если завтра Майк нихрена не вспомнит. Но сегодня он будет засранцем до конца. Засранцем, который не может позволить себе быть счастливым. И другим не даст.       — Понял. Никаких соплей, чистый напор. Спасибо, Майк. Я бы точно облажался, повёл бы себя, как со всеми.       — Вот именно. Ты спасён. Чем меньше ты стараешься, тем лучше, — губы кривятся в натянутой ухмылке. Он снова прикладывается к бутылке.       — Серьёзно, братан, спасибо.       — Удачи, братан, — колко отзывается Майкл, отворачиваясь.       Джейк уходит, гордый собой и обречённый на провал.       Майкл остаётся один на тёмной тропинке. Чувство вины накрывают волной, в секунду смывающей весь триумф в нетрезвом разуме. Ему ебать, как противно от самого себя. Он только что осознанно подложил свинью двум людям, которые не сделали ему ничего плохого. Джейк – наивный идиот, а Сэм – это чистый свет, который не хочется ни с кем делить. Она придёт на бал, ожидая чего-то настоящего, но Джейк, следуя наставлениям, будет вести себя как самовлюблённый, отстранённый мудак. Майк предал Сэм. Использовал доверие и знания для своей грязной мести не понятно о чём.       И сейчас его тело требует мести уже к самому себе. Ему нужно утонуть в забвении, стереть этот момент из памяти, пока он не станет мутным пятном.       Завтра Майкл будет трезв и будет винить во всём свою болезную голову. Но сегодня он самый настоящий ублюдок. Он делает глубокий вдох, стараясь стабилизировать пошатнувшееся равновесие, и устремляется к яркому пятну огня и морю текилы, которое выжжет в нём все эти чувства.       Напиться в слюни. Это единственное, что сейчас имеет смысл.       

***

      

16.05.2013

                    Воздух почти вибрирует от зноя. Или от облегчения, которое навалилось сразу, как только они вышли из душных коридоров после последнего экзамена. Симфония освобождения. Компанией они залегли на заднем дворе школы у кирпичной стены под флагом школы, который они же случайно подожгли в восьмом классе. Джош, прижав к уху телефон, ходит кругами по гравийной дорожке, размахивая свободной рукой. Дирижирует оркестром планов на вечер. Крис закидывает ноги на скамейку с банкой колы в руке. Ленивая идиллия.       Почти.       Джейк стоит слишком близко к Сэм. Режет Майклу глаза. Новобранец их устоявшейся гвардии. Должен был стать проходным персонажем, а теперь не отходит от неё ни на шаг.       За что ему всё это? Что за чушь Майк ему насоветовал?       Мысли вязкие и липкие. Монро роется в воспоминаниях, но не может вычленить момент. Кажется, что-то про "будь недоступным", "не старайся". Какая-то дилетантская ерунда. Это было отвратительно и мелко. Месть самому себе и миру. Но Джейк, как настоящий старательный болван, не смог выполнить план Майкла до конца. Джейк взял лишь половину. Создаёт нарочито обособленный вид, как если бы думал о чём-то дохрена умном, но при этом реагирует на каждое действие Сэм. Ловит любую её шутку, замирает и улыбается, когда она смотрит на него.       Эта неполноценность, этот баланс между вовлечённостью и отстранённостью делает его до пизды загадочным. В глазах Сэм, должно быть, равносильно романтическому герою из её любимых книжек. Джейк, этот полу-ублюдок-полу-идиот, кажется, нащупал тонкую грань, которую сам Майкл не сумел словить.       Желчь поднимается в горле. Двойник – лучшая версия Майкла. Чёрт бы тебя побрал, Джейк. Как ты умудрился?       — Ты бы видела выражение лица мистера Спенсера, когда я сдал ему свою работу, — вбрасывает Паркер, придавая лицу небрежное выражение.       Словно пытается вспомнить, что именно ему велели не делать. И вопреки, не ведёт себя как мудак. Играет роль.       Сэм смеётся. Звонко, искренне. Этот звук всегда пробивает Майкла насквозь, но сегодня лишь раздражает. Майкл вздыхает и прикладывается к банке колы, вручённой Джошуа. Холод обжигает нёбо. Не приносит облегчения.       — Я думаю, он просто смирился с тем, что твоя работа – чистое искусство, — парирует Сэм и откидывает назад свои волосы. В её голосе резонирует едва уловимый флирт.       Как скрежет ножа по стеклу.       Она... Льстит ему?       — Ладно, пора ехать отмечать конец этого ада. Всё в силе. — говорит Джош, наконец, отрываясь от телефона и вытряхивая из своего кармана ключи от машины, — Ханна и Бет уже ждут, могу ещё одного в тачку посадить. Кто берёт этого...       Джош с намёком кивает на Джейка. Данный кадр всё ещё не вписывается в их картину мира. Майкл подхватывает этот намёк на каком-то ментальном уровне, научившись читать между строк за долгие годы дружбы. Шанс вмешаться, развести их по разным машинам. Но он видит их. Видит, как Джейк и Сэм не отрываются друг от друга. Как Паркер уверенно тянется поправить лямку её рюкзака, чтобы не сползала. Как Гиддингс подаётся ближе, обращая к нему лицо и что-то спрашивает. Майк не слышит. Только видит блеск в её глазах, который должен принадлежать Майклу.       И вот здесь его накрывает.       Они выглядят органично. Её лёгкость и его настороженность. Её увлечённость, его смущённое внимание. Они создают картину, от которой слишком сладко. Это не игра на публику. Это настоящее, блять.       — У меня все пассажирские пустуют. И ни одного желающего? Нонсенс, — говорит Майкл ровно, давя усмешку сквозь неприязнь, — Джейк?       Сэм переводит взгляд на Майкла. В её глазах мелькает нечто вроде благодарности, смешанной с вопросом. Она всё поняла, кажется. Хотя сам Майк до сих пор ни черта не понимает.       — Я готов ехать, — говорит Джейк и будто даже ждёт одобрения Сэм.       — Он с нами, — кивает она, — Хватит его строить.       Звучит как ультиматум.       — Хорошо, — отвечает Майкл, позволяя себе усталый вздох, — Как скажешь, Сэм.       Это не его поле битвы. Раздражение сменяется более тяжёлым чувством. Усталость. Пока Майкл копался в своём эгоизме, жизнь двигалась дальше. Хватит себя мучить. И других тоже. Нужно сделать хоть что-то хорошее. Уступить не из просьбы или благородства. А потому, что Майкл опоздал и уважает выбор Сэм. Школьное время подходит к концу. Всё временно. Пусть попробуют.       Пусть будет, как будет.       

***

      

27.05.2013

                    Лето висит в воздухе. Сладкое обещание свободы, приправленное запахом школьной пыли. Они уже и не учатся толком. Последние уроки заставляют слушать скорее для вида и галочки в бланках посещения. Полусонные учителя подводят итоги года и заставляют мариноваться в душных кабинетах. В коридоре не менее душно, но хотя бы поживее, если можно так мягко называть вечное столпотворение.       — Серьёзно, я не понимаю, как можно не заметить, что твоя тачка вся в дерьме, — Крис повышает голос, чтобы перекрыть шум, — Так ездить – себя не уважать.       — Разве для тебя это не мелочи? В моей тачке всегда чисто, но это не останавливает тебя от нытья, когда я не подвожу тебя до дома, — насмешливо замечает Майк, поправляя лямку рюкзака, когда табун младших классов проносится мимо него на невероятной скорости.       — Да, Крис, чего ты прицепился? Просто Паркер никогда не парится по таким мелочам. Он же весь такой в поиске экзистенциального смысла, а не в мойке своего корыта. — комментирует Джош, цепляя их обоих за локти, чтобы не потеряться в массе народа, — Представьте, как он будет сажать в свою машину Сэмми. Дорогая, это не дерьмо, это фирменный тюнинг. Зато бесплатный.       Они втроём смеются на весь коридор, пробиваясь на выход сквозь толпу плечом к плечу. Эхо разносит их голоса по пустым классам. Приятно знать, что не один Майкл считает Джейка придурком. Это негласное единение в перетирании косточек нового ухажёра Сэм как бальзам на душу. Святые у него, всё таки, друзья.       Долгожданная лёгкость немного кружит голову. Для полного кайфа чего-то всё же не хватает. Майкл чувствует себя воодушевлённым, но при этом пустым. Как если бы его зачем-то вывернули наизнанку, да так и оставили. Облегчение от конца учебного года смешивается с горьким осадком от происходящего между Сэм и Джейком. Видеть их вместе и ничего не предпринимать равноценно глотнуть какой-нибудь серной кислоты.       Но Майкл пообещал себе больше не пытаться всё испортить. Он не может бороться за то, что должно быть естественным.       Их трио огибает угол. Майкл почти врезается в группу одноклассниц, обсуждающих что-то с взволнованными лицами. Он слышит обрывки фраз про платья и кто с кем пойдёт.       Его взгляд тут же цепляется за Эмили. Она окружена своей свитой. Девчонки слушают её с благоговением, чуть ли в рот ей не заглядывают. А она в центре внимания. Не замечает, что вокруг неё толпятся люди, небрежно отмахиваясь от каких-то сплетен. Выглядит, как всегда, на миллион.       — И вот что я вам скажу, сучки, — слышит Майкл обрывок её фразы, когда они проходят мимо, — Я даже не знаю, кто из парней достоин того, чтобы вести меня на выпускной. Все одинаковые.       Она не смотрит на них, но Майк знает, что Эм прекрасно осознаёт их присутствие. Играет на публику.       И Майкл мгновенно попадает под её влияние. Он хотел бы это ненавидеть. Хотел бы не видеть, как она манипулирует. Но он всё видит. И ведётся. Это больное и совершенно ненормальное желание цепляться за неё, как за спасательный круг.       — Две недели до выпускного. Бронируй пока не поздно, — спешно шепчет Джош ему на ухо, — Ну же, Майки, не тупи, сделай ход. Это твой шанс.       Шанс. Точно. Каким-то чудом он дожил до конца мая и не позвал никого на выпускной. Давно сбитый внутренний компас указывает на неё. Эмили. Отчаянный шаг? Да. Но Майкл устал все портить. И может быть, у него получится хоть что-то починить?       — Идите без меня, — бросает Майкл, замедляя шаг, — Мне надо поговорить с Эм.       Майк прикидывает как бы ему подступиться к неприступной Эм. Ещё один плохой анекдот назревает. Лучше попробовать, чем ждать. Одну так и не дождался.       — Зачем ты будешь... — Крис оборачивается и хмурится, осознав, что Майк ни разу не шутит, — О, Боги. Только не это. Ты же не собираешься... Ты, что, совсем отчаялся, бро? Снова на те же грабли?       — Остынь, ему пора возвращаться на ринг, — усмехается Джош, догадавшись потянуть за собой Криса, и машет Майку рукой, — Мы будем ждать у главного входа, чтобы послушать, как она разбила тебя в дребезги. Удачи!       Майкл кидает на них тяжёлый взгляд, но чувствует благодарность. Он срывает с плеча рюкзак и швыряет его Крису вдогонку, давая понять, что разговор окончен.       — Увидимся позже, засранцы.       Они уходят, оставляя Майкла стоять в коридоре. Идиота, который добровольно согласился на казнь. Он делает глубокий вдох и решительно направляется к Эмили. Зачем что-то выдумывать? Он не привык заготавливать речь, он не из тех, у кого потеют ладони и теряются слова при виде симпатичной девушки. Тем более эта ему уже по горло. Не получится, не страшно. Так?       Мечтай так, будто будешь жить вечно. Живи так, как будто сегодня умрёшь.       Абсолютно разочаровавшись, Майкл облажался с каждой девушкой, которая проявила к нему интерес. Он облажался с Сэм, хотя не желал ей зла. Возможно, он достоин только той, что отравляет ему жизнь на манер вредителя. Может он сам вредитель? Вредители должны держаться вместе. А Майкл так и не прошёл полный круг и вернулся к отправной точке. Его исходная.       Подруги Эм, заметив приближение Майкла, стихают, смотрят на него с нескрываемым любопытством и быстро ретируются, оставляя её одну. Эмили не отходит. На её губах появляется манящая улыбка.       — Эмили.       Она медленно поворачивается. Не сразу. Сначала поправляет прядь волос, придирчиво смотрит на свои ногти. Всё это занимает целую вечность. Когда, наконец, она удостаивает его вниманием, её тёмные, холодные глаза смотрят на него с вызовом.       — Майкл, — в её голосе нет удивления. Знала, что он подойдёт. — Тебе что-то нужно?       — У тебя есть пара на выпускной? — сразу переходит к делу Майкл, не собираясь ходить вокруг и около. Непринуждённо упирает локоть о шкафчик ровно рядом с ней, как бы не оставляя путей для побега.       Хотя это он должен бежать. Как от огня, блять. Монро не понимает, насколько Дэвис ядовита в своей красоте и стервозной соблазнительности. Или не хочет понимать.       В её глазах загорается искра. Торжество.       — Разумеется. Я уже согласилась пойти с тем, кто не флиртует с первой попавшейся девицей.       Укол. Эмили всегда помнит мелочи, чтобы использовать их потом. Она видела, как он флиртовал с Джессикой. И смотрела на него так, будто он был её собственностью, которую кто-то осмелился потрогать. Почувствовала, что теряет контроль? Отлично. На этом и сыграет.       — Уверена, что он уделит тебе достаточно внимания, Эм? — Майкл слегка наклоняется к ней, самодовольно усмехаясь прямо ей в лицо. Это провокация и она её проглотит, — С кем, кроме меня, ты сможешь получить его в полной мере? А пойдёшь со мной: все будут пялиться на нас. На нас, как на событие.       Он прекрасно знает, что именно ей нужно. Быть в центре внимания, быть завистью всех вокруг. Король и Королева. Звёзды школы. Сэм когда-то сказала ему, что Эмили с ним только из-за этого статуса. Теперь Майкл знает это, будучи безнадёжно влюблённым в её игру. Без неё всё плоское. Майк хочет этот пожар между ними, даже если он в итоге его и сожжёт. Всё это глупо и неправильно, но он всё ещё тоскует и всё ещё одинок. Единственное, что имеет значение.       — Тебя это не касается, — она смотрит ему прямо в глаза, — Ты сам всё испортил, бегая за Джессикой. Детский сад. Мог бы сесть рядом со мной и поговорить, если очень хотел. Мог бы добиться меня. А сейчас вдруг проснулся? Доброе утро. Я иду с другим, Монро. Слышишь меня?       Эмили упрямо вздёргивает подбородок с таким видом, словно Майкл просто мусорное ведро на её пути. Она задета, определённо.       — Но я всё ещё единственный, кто способен тебя выдержать. Ты это знаешь.       — Ты настолько самонадеян, Майкл, что это даже забавно, — в её голосе слышится угрожающий звон. Она отворачивается, изучая свой маникюр. Майкл чувствует, что она попалась на крючок, — Ты не помнишь, почему мы расстались? Я не была готова ко всему этому.       Она всегда умела переворачивать всё с ног на голову. Его боль становится его недостатком.       Этому. Как будто признаться в симпатии для неё равносильно особо тяжкому преступлению. Не было у них никаких отношений. Только привязанность и соглашение, навязанное обществом. Ничего духовного. Майкл был влюблён, Эмили не была готова к реальным чувствам. Их ссора случилась именно из-за этого: он пытался пробиться сквозь её оболочку, а она не позволила.       Если не брать в расчёт что-то по истине глубокое, то им и правда было хорошо вместе. Дуэль харизмы, где каждый старался перетянуть одеяло, азарт тянул их друг к другу. Взрывоопасная химия, которая приводила к ссорам и страсти. Они понимали тёмную сторону друг друга, те амбиции и цинизм, которые прятали от всех. Два сложных, запутавшихся человека, которые наконец-то нашли достойного противника. Это была не любовь, а долбанная война.       — К чему? К тому, что я увижу, что ты не идеальная и не можешь контролировать всё и вся? Потому что я видел. И знаешь что? Мне было похуй. — он перефразирует её слова, вытряхивая из неё душу без разрешения, — Я не прошу у тебя ничего. Мы и так были классной парой. Без этого.       Майкл делает непонятный пас в воздухе рукой, давая понять, что взаимность не имеет никакого значения. Сам себе врёт и пожалеет об этом.       Но потом.       Между ними нет воздуха, только наэлектризованная искра. Эмили чуть отступает, но её глаза всё ещё прикованы к его лицу. Она напряжена. Сейчас Майкл сильнее, превосходя её манипуляции своей честностью. Самый крепкий крючок.       — Мы были, — она нежно кладёт палец на его губы, заставляя замолчать.       Контраст между её холодом и этим чувственным, собственническим жестом выводит Майкла из равновесия. Он теряет любые слова. Старый трюк, который работает безотказно.       Они смотрят друг на друга. Её взгляд медленно теплеет. В нём отражается его собственное отчаяние и нездоровое желание. Майкл не может сопротивляться срывающей крышу и ослепляющей зависимости. Эмили не может сопротивляться накалённой откровенности. Она не уверена, что он вернулся навсегда. Не уверена, что он не подставит её, как она его. Но он ей нужен. Если не для логичного завершения школьной саги, то для возможности доказать ему – она самая идеальная из всех, кого он в своей жалкой жизни встречал.       — Заедешь за мной ровно в семь, — наконец произносит Эм твёрдо, — Букет розовых гербер и бутылка красного сухого. Без этого можешь меня даже не ждать.       Эмили протягивает руку, Майкл инстинктивно берёт её ладонь в свою, чувствуя шёлк её кожи. Капкан. Он снова попался. Это будет катастрофа, но самая неповторимая катастрофа в его жизни.       Игра только началась и никто из них никуда не денется, пока не будет последнего хода.       

***

      

10.06.2013

                    Зал спортивного центра преобразился до неузнаваемости. От пола до потолка – неон и глитч. Прожекторы прорезают туман от дым-машины разноцветными пятнами. Блёстки на одежде и в волосах отражаются в воздухе тысячью искр. Качающая музыка с колонок сотрясает стены. Биты пульсируют в груди. По периметру, сменяя декорации, растянулись фотозоны: глянцевые, с огромными бутафорскими цветами и надписью «Class of 2013» в стиле ретровейв. Сотни школьников в разноцветных одеждах слились в единый, движущийся, гудящий организм, празднующий конец одной эпохи и начало другой. Это кульминация их беззаботной юности.       Продано под видом голливудской мечты.       Длинные столы ломятся от закусок. Главные герои ночи – чаши с пуншем. Майкл стоит у одной со стаканом в руках, умело замаскировав терпкое красное сухое, которое пронёс специально для Эмили.       Они стоят чуть в стороне от танцпола у мраморного столика. Эмили в чёрном облегающем платье с завязками под шею, которое стоит как подержанный автомобиль, Майкл в идеально сидящем смокинге.       Воплощение шика. Это их вечер. Чей же ещё? Короны Короля и Королевы выпускного немного сползают на волосах.       — Этот вечер почти идеален, Майкл, — произносит Эмили, проводя пальцем по ободку своего стакана. В её тоне смесь искреннего удовольствия и привычного, лёгкого раздражения.       Наконец, всё на своём месте. Майк вдыхает её цветочный, дорогой аромат и чувствует прилив адреналина. Ему нравится быть с ней. Не в качестве пары даже. Подвластность ломала его весь долбанный год. Их связь доводит обоих до безумия, как показала практика. Эта связь ощущается чем-то необходимым, но патологическим и абсолютно, сука, сумасшедшим.       Как и обещал, Майкл не требует от неё серьёзности. В этом его новая сила. Он просто плывёт по течению этого огня. И это, блять, умопомрачительно. Расслабиться, быть рядом и получать удовольствие.       Наплевать на всех.       — Что не так, Эм? — Майкл улыбается, изучая её капризно нахмуренное лицо. Вечно ищет изъян, даже когда всё безупречно.       Майк чувствует себя непотопляемым, зная, что может сгладить любой острый угол.       — Моя тиара недостаточно большая, — она брезгливо дёргает за блестящий пластик, словно не мечтала о нём с начала года, — А в пунше слишком много вишни. Очень типично для школьного бала.       — Завтра я куплю тебе такую, что будет видна из космоса, — Майкл легко пожимает плечами, не давая ей шанса развить драму, — И уговорю твоего отца выписать чек на винодельню. Пей, Эм. Ты заслужила эту вишню.       Эмили хитро косится на него, прижимается к его плечу, в момент оказываясь рядом, и целует его. Коротко, жадно. На глазах у всех, конечно же. Её заявление миру, что Майкл принадлежит ей. Он отвечает тем же, чувствуя вкус вина и мятного блеска для губ. В этом поцелуе нет нежности, только власть.       Его спокойствие работает. Эмили не ищет ссоры, она ищет послабления её прихотям. Майк всё ей даёт. Всего себя.       В этот момент его телефон вибрирует в кармане брюк. Майкл не хочет отвлекаться, зная, что Эм начнёт на это кипятиться ежесекундно, но на экране загорается уведомление от Сэм. Укол вины едко вплетается в утопию сценического исполнения, продуманного до мелочи.       Кое-что он, всё таки, не продумал.       Сообщение короткое, но его достаточно, чтобы вызвать в Монро почти животную ярость: «ушла на парковку подышать. Джейк с какой-то блондинкой, слишком напился».       Вот как. В этом даже нет вины Монро. Ни планы, ни попытки всё испортить, ни даже идиотские советы. За него всё сделал алкоголь. То есть, всё это время проклятого Паркера нужно было просто напоить? Чудесное запоздалое открытие.       Но, сука, несвоевременное. Сэм сейчас одна. А должна веселиться, должна делать памятные снимки в фотозоне со своим ухажёром-красавчиком, должна выпить немного и кружиться на танцполе. Запомнить, блять, этот вечер на всю жизнь. Это же выпускной! Единственный в их жизнях!       Майкл всё ещё желает ей лучшего, несмотря на эгоистичные порывы разрушить её представление о Джейке ещё до начала бала. Хотел, чтобы она заметила его, а не Паркера, который нарисовался в их гвардии чужеродным пятном. Хотел быть первым, кто позовёт её на танцы и стать ей плюс один. И никак не хотел, чтобы ей было больно. Нет. Это же пиздец.       Эффект бабочки. Только работает не в ту сторону. Это у Майкла должно быть всё хуёво сейчас. Было бы честно.       Эмили замечает, что его внимание ускользает. Она тут же отстраняется, недовольно ткнув Майкла пальцем в грудь, и нагло заглядывает в его телефон, не спрашивая согласия. Ей всё сегодня можно.       — Кто посмел вторгнуться в наш апофеоз?       — Это Сэм, — объясняет Майкл, не отрываясь от экрана, — У неё что-то случилось.       Эмили осекается, сменяя возмущённые фибры на более человечные. Сэм не угроза, а подруга. Её беда – отличный повод для Эмили проявить своё благородство. Королева всегда должна быть милосердна.       — Сэм? — её голос мгновенно смягчается, наполняясь неподдельным волнением, — Что с ней? Джейк ведёт себя как дикарь?       — Она сейчас где-то на парковке. Паркер одну её бросил.       Майкл надеется, что Сэм сейчас не плачет. Не достоин этот уёбок её слёз.       — Свинья! — выплёвывает Эмили, ища взглядом то ли Джейка, чтобы надавать ему по лицу, то ли Сэм, чтобы утешить. Она ставит стакан с пуншем на стол, — Надо спасать подругу. Мы не оставим её одну.       Вот за что он её боготворит. Она умеет и спасать, и уничтожать. Эмили чистый опаляющий огонь, способный сжечь дотла. Майкл будет гореть в нём до самого конца.       

***

14.06.2013

                    — Я говорю, надо внести небольшой, но звучный вклад в его триумф, — хрипит Крис, держа в руках банку пива. Уже на грани истерики от смеха.       — Мы же знаем, что Джейк готовится произнести речь. А что, если он получит не совсем тот диплом? — Джошуа даже облизывается от предвкушения.       — Ты про фальшивый документ? Это слишком, — отрезает Майк, не отвлекаясь от гриля и переворачивая стейки.       Глупо, но дым пахнет так же, как и лето – обещанием чего-то недолговечного. В их мире мало что остаётся неизменным. Кроме дебильных авантюр этой парочки, пожалуй. Блять, Майкл многое бы отдал за то, чтобы комитет вручил президентский статус кому-нибудь другому три года назад. Исключительно из-за этих двоих. Майкл быстро понял, что пресекать их полоумные затеи и попытки убиться обо что-нибудь в порыве разбавить скуку и залезть туда, куда не следует – задача не просто неподъёмная, а невозможная в принципе. И перестал пытаться. Следовал за ними, чтобы вовремя остановить и взять ситуацию под контроль.       Эти два засранца три года в наглую пользовались его прикрытием. И почти всегда выходили сухими из воды. Майкл Монро не сдаёт друзей.       Школа почти кончилась, а привычка подтирать за ними осталась. Лишь бы действительно не убились к чёртовой матери.       — Нет, чуваки, не сам диплом. А вот этот картонный свиток, который они дают на сцене для фоток, — говорит Крис, его взгляд становится хищным, — Мы просто заменим его. На что-то другое.       — Только не говори, что на дохлую мышь. Мне этот твой прикол до сих пор в кошмарах снится.       Эти двое срываются на бесконтрольный ржач, синхронно хлопнув друг друга по плечам. Благо, объектом того прикола был не сам Майкл. Но объяснять директору, что в шкафчике Эда Митчелла мышь сдохла по совершенно непонятной случайности и главные возмутители спокойствия класса здесь вообще не при чём пришлось именно ему. Джошуа и Крис взяли в привычку доносить бывшим Сэм, что обижать их подругу – наказуемо. Своими методами. Вот и Паркера без внимания не оставили.       Пожалеть бы бедолагу. Но всё это за дело.       — На свёрнутую обложку из того самого порножурнала, который он прятал в шкафчике в восьмом классе, — подхватывает Джошуа, хлопнув в ладоши, — Кто гений? А?       — О-о-о... Бро! Мы можем сделать копию обложки, чтобы она выглядела максимально постыдно. Свернуть её и засунуть в тубус. Представляете, он разворачивает его перед всеми родителями, думая, что это свиток почёта, а там... Огромная грудь!       — Это же классика, Майк! Публичное унижение на вручении дипломов! — подтверждает Джошуа и в его глазах загорается огонёк. Тот самый, который Майкла на протяжении всего их знакомства немного пугал, — Я знаю, где хранятся эти тубусы, это легко.       Чего пристали тоже? Как будто им нужно его президентское разрешение. Они никогда его не слушали.       — Да, это уже не детский сад, — пожимает плечами Майк и видит в двух парах глаз мольбу одобрить их невероятно гениальный план мести, — Но Паркер заслужил.       Злость на Джейка Паркера – их последний, скрепляющий школьный ритуал. Попытка продлить этот этап. Или совершить что-то запоминающееся, чтобы потом травить байки ещё спустя несколько лет после школы.       На каникулах в загородном доме родителей Эмили, наконец-то, можно выдохнуть. Через неделю вручение дипломов и эта последняя, почти детская, беззаботность растворится в тревоге перед жизнью, где не будет привычных лиц каждый день. Это последний рубеж. Хочется растянуть момент, пока его мозг не генерирует ничего сложнее рецепта для маринада.       Отвлекает от неизбежности.       Изнутри дома доносятся крики девчонок. Явно обсуждают что-то важное. Поливают сплетнями кого-то из их общего исчезающего мира. Это привычный фон. Комфортный. Как две параллельные вселенные: они шутят о мести, а девчонки обсуждают чьи-то драмы.       Эмили подходит тихо, как та же мышь, и обнимает его сзади. Её руки скользят под его футболку. Прохладные на фоне горячей кожи.       — Горишь. — шепчет она, заигрывающим многообещающим тоном.       Как же она была счастлива пригласить всех к себе, словами не передать. И теперь не отлипает от Майкла, словно они действительно парочка, а не развлечение друг для друга. Его это пока полностью устраивает. Нахуй молодость, если нельзя позволить себе бездумную ласку, секс и отсутствие обязательств? Для любого парня – мечта и благодать. Разве что, кроме того, кто влюблён. С этим потом как-нибудь разберётся. И без того миллион и одна причина загрузить мозги.       Насколько же нестабильно их равновесие.       — Ты же меня и жжёшь, Эм, — он не поворачивается, так как знает: если посмотрит, они застрянут здесь, игнорируя всех остальных.       Её зубы слегка прикусывают его плечо. Это собственнически и немного агрессивно. Она не умеет быть милой, только страстной.       — Тебе это нравится, — настаивает Дэвис.       — Нравится, — усмехается он, наблюдая, как Джош, закатывая глаза, выкручивает на своей колонке полную громкость.       Нечто из начала двухтысячных. Слишком громкое, но идеально соответствующее атмосфере.       Эм, поцеловав его в шею, исчезает обратно в дом, отобрав одну из банок пива у Криса.       Майк чувствует, как сгорает на солнце. Оно опускается за кромку соснового леса, превращая водную гладь озера в расплавленное золото. Искупаться бы, но гриль ждёт, все любят филонить. Никто, конечно, не пошевелится, чтобы помочь. Так, только по мелочи. Парни скорее сожгут мясо вместе с домом, нежели сделают нормальный ужин. Проверенная история. Проще сделать самому и довести дело до конца. Нужно накормить компанию, пока они не начали жрать землю с голодухи. Или друг друга.       Майк опускает вилку для мяса и сгребает дошедшие стейки на деревянный поднос.       В доме его сносит звуковой волной хаоса. Громкая музыка, визг Бет, фотографирующей весёлую Сэм на фоне заката и возгласы Эм, которая ругается с кем-то по телефону. Ёбанные ужасы женской энергетики. К ним бы ещё стаю хаски сюда. Целый хор бы получился.       У прохода на кухню Майк сталкивается с Ханной. Выглядит слишком нарядно для отдыха в лесу в своём летнем жёлтом сарафане. Она сжимает стакан, руки дрожат.       — Ого, Майкл, ты и гриль? Настоящий мужчина, — её голос ломается на слове "мужчина", становится писклявым. Ей так сильно хочется выглядеть взрослой и небрежной, что Майку тупо неловко за неё.       — Привет, Ханна, — терпеливо отзывается Майк, слегка отодвигаясь, — Да, пытаюсь не сжечь дом и не отравить всех.       — Ты ведь всегда всё контролируешь. Даже Эм, — она делает паузу, а затем, словно решаясь на прыжок с обрыва, касается его руки.       Прикосновение длится ровно на две секунды дольше, чем нужно. У Майкла мурашки идут по коже. Но не от смущения или влечения. Господи, блять. Настоящий испанский стыд. Монро чувствует напряжение, исходящее от неё. Как от перетянутой струны. Это не флирт, это попытка флирта. Абсолютно неуклюжая и никому ненужная.       Он отдёргивает руку, делая вид, что ему срочно нужно поправить ворот футболки.       Майк не хочет, чтобы ей было неловко. А ещё Майк не хочет, чтобы Эм, заметив, как кто-то посягнул на её территорию, сорвалась. На Ханну, в частности. Она милая, кроткая и совершенно неуклюжая. В отличии от воинственной и уверенной в себе Бет. Две сёстры-близняшки столь различимы по характеру. Вылитые, как капли воды. Это правда удивительно.       Удивительно и то, что Майклу повезло уродиться магнитом для женского внимания. Иногда не радует.       — Это не контроль, Ханна. Это поиск компромиссов. Разные вещи.       Не хочется обижать её. Она сестра Джошуа, она лучшая подруга Сэм. Только поэтому Майк терпит попытки Ханны заинтересовать его. Нелепые попытки. Но, блять, как же он устал от неё.       — Слушай, я... — она явно пытается придумать что сказать, чтобы задержать его подольше, — Я слышала, ты уже выбрал себе стажировку. В Ванкувере, да? Это так по-взрослому. В смысле, это классно.       От гриля до стажировки. Глубокомысленно. И зачем она продолжает пытаться, если в секунду теряет дар речи, стоит ей подойти к нему? Милая Ханна, не позорься.       — Спасибо. Ты не поверишь, но было не так сложно, как возиться с мясом.       — Конечно, — она быстро отворачивается, её плечи опускаются. — Мне надо идти, помочь Сэм накрыть на стол.       Ханна спешно покидает проход, неудачно зацепившись подолом своего сарафана за угол. Стакан выскальзывает из её вспотевших рук, ударяется о край стола и разлетается на мелкие осколки по деревянному полу.       В дребезги.       Воцарившаяся тишина кажется священной. Идеальный фон для трагедии разбитого стекла. И надвигающегося апокалипсиса.       Пиздец. Это же дом родителей Эмили. Тушите свет.       Майкл словно в замедленной съёмке видит, как Эм появляется на пороге с таким лицом, словно собирается уже хоронить Ханну. Лопаты в руках не хватает. Сейчас она не леди, а настоящий мясник в юбке. В противоположность всякой человечности, она не бросается утешать Ханну, а пытается испепелить её взглядом, медленно набирая в лёгкие воздух.       — Ты идиотка?! — шипит она, забыв о публике, — Это же хрусталь моей мамы! И ты только что поцарапала дорогущий пол! А теперь у нас тут ковер из битого стекла. Неужели так сложно смотреть под ноги?       Ханна сжимается, закрывая лицо руками. Старается то ли спрятаться от праведного гнева Эм, то ли не разрыдаться. Джошуа, видимо с улицы услышав звон стекла, побросал все дела и рванул к сестре на пару с Бет.       Майк, осознавая, что через секунду всё это перерастёт в истерику, ставит поднос на тумбу и перехватывает Эмили под локоть.       — Эм. На выход. Сейчас.       — Не прикажешь, — сочится она ядом, — Или ты боишься, что я испорчу твои геройские позывы перед этой простушкой?       Очередная колкость. Он не спорит, а молча кладёт руку на её поясницу и с силой направляет к двери, выталкивая на веранду. Дверь хлопает за ними с глухим стуком, отрезая шум и свет дома. Они оказываются в относительном уединении и Эмили сразу же выпутывается из его рук, раздражённо дёргаясь.       — Ты её защищаешь? — голос Эм звенит от ярости. — Я не могу, Майк. Она всегда такая неуклюжая, всегда что-то роняет и ломает. Это же мой дом! А в прошлом году? Помнишь? Она уронила и расколола статуэтку Сэм, которую я ей подарила! Как же она меня бесит, порой.       Эмили выпускает пар, который у неё чуть ли из ушей не валит. Майк знает, что ей просто нужно дать эту возможность. Проораться. Это для всех полезно. Он ведь знал, что она рыкнет на Ханну. И не стал препятствовать этому сразу. В корыстных целях.       Может хоть так Ханну от себя отвадит.       — С этим даже не спорю, — Майк мягко берёт её руки в свои, безмолвно спрашивая разрешения утешить. Эм сразу же сжимает его пальцы, — Она испугалась. А ты собиралась наорать на неё из-за какого-то стакана, Эм? Я же знаю, что это не хрусталь нихрена. Выбери себе причину покрасивее.       Её глаза мечутся между ним и дверью, словно ищут новую мишень для ярости. Ей нужно выговориться. Майк терпеливо ждёт, наблюдая её внутреннюю борьбу.       — Меня бесит, что она на тебя вешается! — выдыхает она, злость в её голосе сменяется обидой, — Весь вечер крутится рядом, делает эти глупые глаза и лезет к твоим рукам! Она же знает, что мы снова вместе.       На самом деле, они не вместе. На самом деле, они просто привыкли так думать.       Майк усмехается, чувствуя, как напряжение окончательно уходит. Остаётся подлое превосходство: он добился, чтобы она ревновала. Это приятно. Несмотря на напускную отстранённость Монро подтягивает Дэвис за талию ближе, прижимая к себе.       — Эм. Она вешается на меня с девятого класса. Это её стандартный режим. — он целует её в висок, — Но, как видишь, я всё равно выбрал тебя. Стою здесь и слушаю, как ты рвёшь и мечешь. Разве это не говорит о моих приоритетах? Не трать свою энергию на дурёху, у которой нет шансов. Пора остыть.       Эмили отталкивается от него, делая шаг назад. Мягко, без злости. Дыхание выравнивается. Работают его уловки, получается. Это тоже приятно.       — Ты прав. Ладно. Ненавижу, когда ты прав. Мне действительно нужно проветриться, — она резко кивает, упираясь локтями о деревянные перила веранды, — Будь мил, проверь там... Не дай Боже, бардак превратится в катастрофу. Только на тебя и могу здесь рассчитывать.       Она никогда не говорит "пожалуйста". Но это её "будь мил" вытряхивает из него душу всякий раз.       Майк решает оставить Эм одну не потому что она попросила, а потому что им обоим нужно пространство друг от друга. Теперь он тоже чувствует. Несмотря на образовавшуюся между ними лёгкость в отсутствии требований и ожиданий быть удобными. Их устойчивость – мыльный пузырь, готовый лопнуть в любой момент. Всё ещё тяжело уживаться с этим пожаром, за которым Майкл осознанно гнался, как умалишённый. Это и правда патологическое.       Взгляд цепляется за одинокую фигуру у озера на фоне закатного золота, когда Монро спускается по лестнице, чтобы вернуться в дом. Глаза сразу находят Сэм. Впервые за весь вечер он видит её одну. Словно подсознательно стремится к ней. Как к лучу солнца в непроглядном дерьме.       Цинично плюнув на просьбу Эм, Майк идёт именно к ней.       Она сидит на самом краю пирса, опустив ноги в тёмную, спокойную воду. Свет от ламп и далёкая музыка едва дотягиваются до неё, оставляя её в притягательном уединении. Майкл вновь ощущает острый укол вины. Всегда ощущает, когда видит Сэм рядом с Эмили или вспоминает свой провальный план. И хотя никто не знает его истинной роли в том, что произошло между Джейком и Сэм, Майку стыдно. Пускай, это так ни к чему и не привело.       И ради чего это всё было? Почему он не с ней?       Он видит в Сэм свет, которого ему не хватает. Но держится за Эмили, за хаос и тупое потребление плотского и доступного. Майкл в полном душевном раздрае. Слишком сломан и нечестен. Испорчен играми, манипуляциями, ложью и вечной драмой последних месяцев. Как чумной. Не может быть тем серьёзным парнем, которого заслуживает Сэм. Не готов к настоящему. Не готов к ясности и уверенности. Это его ошибка. И он жалеет об упущенной возможности. Хотя может ещё не всё потеряно. Эта мысль греет душу.       Он осторожно садится рядом, свешивая ноги с деревянного края пирса, почти касаясь воды. Внутри дома слишком громко. Здесь тихо.       — Тоже сбежала от этого цирка? — спрашивает он, легко касаясь её плеча своим. Привычно, правильно.       Сэм пожимает плечами. На её лице мягко играют блики заката. Красивая, чёрт возьми.       — От хаоса, да. От тебя, нет. Ты выглядишь так, будто только что спас мир. Или, по крайней мере, хрусталь Эмили.       Майк усмехается, чувствуя, как её присутствие и глупая шутка снимает напряжение.       — И то, и другое. Слушай, Сэм. На самом деле мне нужно тебе кое-что сказать. — он поворачивается к ней, чтобы завладеть вниманием, — Мне жаль. По-настоящему жаль, что Джейк так с тобой поступил. Ты заслуживаешь гораздо большего.       Сэм смотрит на него серьёзно, чуть нахмурившись. Будто вовсе не ожидала от него это услышать. На выпускном они с Эмили забрали её, потянули отвлекать и веселить, чтобы она хоть немного забыла о подлеце Паркере. Так было правильно в тот момент.       Куда правильнее не приободрить, а поддержать. Так же, как она для него всегда делала.       — Знаешь, я уже не злюсь на Джейка. Он просто не тот.       Не улыбается. Хандрит. У него сердце разрывается. Она ведь всегда такая сильная, уверенная. Джейк грёбанный засранец. И сам Майкл тоже.       — Конечно, не тот. Парни уже готовят стратегию мести. Ты знаешь, их не остановить. Так просто он это не забудет.       — Я им даже флаг в руки выдам в этот раз, — озорной огонёк в её глазах, мелькнувший на секунду, Майкл ловит с жадной отдачей, — Спасибо, Майк. Это важно. Спасибо за поддержку.       — Не стоит, — он качает головой и заискивающе улыбается, пытаясь заглянуть ей в глаза, — Когда мы с Эм расстались в начале года, я думал, мир рухнул. А ты меня поддержала. И сказала мне, что всё будет хорошо. Просто громкий аккорд перед тишиной. Тишина может быть классной, Сэм. Не позволяй колледжу, новым людям или, тем более, какому-то долбоёбу заставить тебя усомниться в себе.       Сэм слабо усмехается, всё ещё пребывая в меланхоличном настроении. И смотрит на него с прищуром. Как-то... Хитро. Словно пытается заглянуть сразу к нему в голову.       — Тогда почему ты не стремишься к тишине? Ты уверен, что это хорошее решение? Снова сойтись с Эм. Что изменилось?       Сэм задаёт этот вопрос мягко, без упрёка.       А у Майкла, кажется, взрывается целая вселенная в этот короткий промежуток. Его обдаёт знакомым жаром. Не тем опаляющим, какой бывает в присутствии Эм, а таким согревающим и естественным, что хочется разорваться на атомы.       Тишина перестаёт быть метафорой. Тишина – это Сэм. Её вопрос не о его будущем, не о колледже или Эмили. Это, блять, почти признание.       "Почему ты не идёшь ко мне, тупица?"       Она ждала его? Ждала, когда он сделает шаг? Когда он, наконец, наиграется и успокоится? А потом просто устала ждать.       В груди нарастает отвращение к себе. За то, что он слишком трус. За то, что привык к неконтролируемому хаосу. И никак не мог додуматься посмотреть – пойти – туда, куда действительно нужно. Целая вечность уходит на то, чтобы набраться смелости и найти слова. Внутренние противоречия душат разум и отравляют способность осознать этот момент в полной степени. Майкл вздыхает и находит руку Сэм, чтобы переплести их пальцы. Тепло, уютно. Так, как должно было быть. Так, как он давно хотел.       Она не сопротивляется, тепло вкладывает свою руку в его. При всей своей внешней твёрдости, Сэм, затаив дыхание, ожидает его слов и действий. Его выбора. Майк сжимает её ладонь сильнее, словно пытаясь вытащить из неё часть этого искреннего тепла, чтобы забрать себе частичку. Это наглое воровство.       Лучшим разумным решением будет не сжечь её.       — Потому что пока не готов к ней. Сейчас я лишь испорчу её своим шумом. — Майкл отводит взгляд, не в силах мириться со своей уязвимостью, открываясь перед Сэм так, как никогда до этого, — Я никогда не говорил тебе, как на самом деле я тебя ценю. Ты мой якорь, Сэм. Всегда была им.       Они оба смотрят на их переплетённые в замок пальцы.       Сэм отзывчиво улыбается, без горечи. Майку кажется, что его слова находят отклик. Она легонько толкает его своим плечом.       — Я понимаю, Майк. Главное, будь честен с собой.       — Когда-нибудь обязательно.       

***

      

02.02.2014

                    Трос натянуто гудит, словно струна исполинской скрипки. Внизу пропасть, заваленная сугробами и застывшая в мёртвой тишине. Над головой серый блик луны, который никак не может пробиться сквозь плотную пелену облаков. А они в кабине фуникулёра, как в консервной банке. Мучительно медленно ползут вверх.       Гора Вашингтон встречает их заснеженной и безмолвной враждебностью.       Майкл ёжится. Холод проникает сквозь джинсы и дорогую, но совершенно бесполезную в этой глуши куртку. Это не тот отдых, о котором он мечтал. Блять, лучше бы купил билет на острова и послал Джоша к чёрту с его решением устроить старую добрую тусовку посреди ёбанного ничего.       Зато красиво, конечно. На этом плюсы заканчиваются. Да, он сбежал от семестра, нудных лекций и вечной суеты кампуса. Но не может сбежать от Эмили, которая сидит напротив.       Она скрестила руки на груди, выпрямив спину и вздёрнув подбородок. Читать её Майкл умеет лучше любой книжки. Всем видом демонстрирует своё презрение к этому тягомотному моменту. Лицо Эм, обычно живое и хищно-привлекательное, сейчас искажено недовольством, почти гневом.       Разумеется. Она ненавидит холод, ненавидит медлительность.       Ненавидит вообще всё.       — Я не понимаю почему эта развалюха тащится, как черепаха с переломом шеи, — цедит Эм, не отрывая взгляда от грязного окна, — И почему здесь так чертовски холодно. Я впервые на этой горе, Майкл. И уже её ненавижу.              Что и требовалось доказать.       Его губы растягиваются в привычную, отработанную ухмылку. Автоматическая реакция. Попробует отвлечь её. Уже знает, что провально. Так пускай сидит дуется и бесится, если ей так угодно. Довести её сильнее – святое.       — Могу предложить тебе интересное занятие, чтобы не скучать, — он наклоняется вперёд, его голос бархатный, с провокационной ленцой, — Уверен, мы быстро согреемся.       Он видит её реакцию: мгновенная вспышка раздражения в глазах. Да он её уже наизусть выучил. Предугадывает за три шага вперёд. Эм теряет хватку. Или они оба иссохли. Майкл знает, что это тупо. Знает, что это дешёвый трюк, на который она не поведётся. Но Майкл уже устал от всего этого. От неё. От себя в их отношениях.       — Не собираюсь ради твоего самоутверждения морозить здесь свою задницу, — её тон ледяной, отточенный скальпель, который режет прямо по нервам.       Это бьёт по его самолюбию. Майкл раздражённо откидывается на спинку сиденья. Раньше её стервозность заводила, а теперь лишь высасывает энергию. Он больше не чувствует той искры, которая заставляла совершать глупости, но слишком привык. Привык к неконтролируемому хаосу, который она привносила в его жизнь. Их отношения – это токсичная трясина, где они оба медленно тонут. И он слишком трус, чтобы вынырнуть первым.       Эмили прижимается к окну, обводя взглядом заснеженные сосны. Её поза меняется, гнев сменяется задумчивой, опасной гримасой. Она закидывает ногу на ногу и откидывает назад свои тёмные волосы.       И какого чёрта она не носит шапку, если такая морозная стерва?       — Ты знаешь, что меня реально бесит, Майкл?       — Что на этой горе нет «Старбакса»? — он прикрывает глаза в почти воющем желании закончить этот разговор.       Она игнорирует его шутку.       — Ханна. Эта маленькая дура. Она снова писала тебе. Я видела её сообщения, пока ты был в душе. Какого чёрта она продолжает вешаться на тебя и липнуть? Это невыносимо бесит.       Майк открывает глаза. Внутри что-то звенит. И это даже не возмущение, что Эм снова рылась в его телефоне без ведома. На эту тему бесполезно спорить. Похуй. Он просто не хочет думать о Ханне. Её обожание до сих пор утомляет. Каждый раз, когда они пересекаются случается какой-нибудь неловкий диалог с ещё более неловкой попыткой флирта. Его это тоже бесит. Одержимость сквозь года. Но что поделать? Пройдёт как-нибудь.       Любые чувства проходят рано или поздно.       Нарастающее напряжение между ними давит. Ему хочется сгладить углы. Он пытается сделать над собой усилие. Старается ради неё.       — Расслабься, Эм. Она просто прилипала.       — Прилипала, которую пора проучить, — её глаза блестят недоброй искрой, — Поставить её на место. И если она думает, что статус младшей сестры главного организатора всех тусовок даёт ей вечный иммунитет, то она глубоко ошибается.       Слова Эмили звучат слишком серьёзно, но Майк не вникает в смысл. Эм всегда была амбассадором интриг. Лишь бы перевернуть всё с ног на голову. Пускай совершает свои очередные мелкие пакости. Может, хоть чуть милее на пару дней станет. Или, блять, заткнётся, наконец.       — Эм. — он кидает на неё мягкий взгляд, — Не надо никаких уроков. Мы же приехали отдохнуть. Забить на учёбу. Забить на драму.       Майкл собирается было протянуть руку, чтобы коснуться её, переманить к себе на сиденье, но вовремя себя отдёргивает. Желание ложное, слишком наточенное. Как если бы его на протяжении года дрессировали как раз для приспособленности выравнивать остроты. Хватит подачек. Это уже выше крыши. А она снова очевидно решила выебать ему мозги на ровном месте.       Они сидят в абсолютной тишине, которую прерывает лишь скрип троса и шорох снега за окном. Им обоим хочется кричать, что они устали. Что пора покончить с этим цирком. Но они продолжают цепляться друг за друга, как утопающие за спасательный круг, который уже наполовину сдут.       Толчок. Фуникулер наконец-то останавливается.       Дверь открывается, впуская поток морозного воздуха. Майкл облегчённо выдыхает. Ступени. Дом. Друзья. Он ехал сюда не ради отдыха от учебы, а ради отдыха от Эмили.       И ради неё.       Сэм. Её давно не было рядом. Долгая разлука из-за учёбы в разных универах оставила в его жизни вакуум, который он пытается заполнить хаосом. Он ехал сюда не столько ради вечеринки, сколько ради возможности получить заряд её тепла и спокойствия. Сэм непробиваемый центр его бури. По сей день. В короткие встречи мимолётом на выходных, в сумбурные переписки и в периодические сборы компанией.       Это его настоящий побег.